Сэм, одетый в бордово-янтарный свитер с гербом Брэдфорда, свернулся на кровати и спал. Он выглядел таким юным. Лиз слегка поправила огромное серое одеяло, стараясь его не потревожить. Становиться его няней – а по-другому это назвать сложно – она не собиралась. Когда Лиз нагрянула с визитом на Памфри-гарденс, она просто хотела завести гостинцы и узнать, как дела. Но малышка Робин начала так вопить, что единственным выходом они сочли прогулку, вот Мейси и увезла покатать ее в коляске вдоль по улице. Мейси после ужаса прошлой ночи не хотела оставлять мужа одного, так Лиз и оказалась в жестком кресле у спящего мужчины, который казался ей не старше дочери.

Она оставила гостиницы на кухонном столе внизу: бисквит королевы Виктории (одна из двух сладостей, которые ей удавались), картофельную запеканку (с заменителем мяса, на случай если кто-то из ребят был вегетарианцем) и пучок поздних бордовых георгин, которые пережили ночной ураган.

В спальне было спокойно: только ровное дыхание Сэма и щелчки системы отопления нарушали тишину. Лиз, сама утомленная событиями вчерашнего дня, тоже начала медленно засыпать.

– Миссис Ньюсом. – Измученный, слабый голос вырвал ее из полудремы. Сэм смотрел прямо на нее. Стоило принести еще успокаивающий лосьон для пятен на его шее.

– Сэм. – Она смогла улыбнуться. – Мейси вышла быстренько прогуляться с Робин. Может, получится ее угомонить.

– Как она? – Голос его охрип, видимо, после промывания желудка.

– В полном порядке. Они обе.

Сэм кивнул и неуверенно привстал.

– Пальто, – сказал он. – Вы знаете, где мое пальто? – Сэм начал осматривать комнату, попытался выглянуть за дверь. – Оно мне срочно нужно.

Лиз повернулась. В углу лежала свалка одежды, очевидно, со вчерашнего.

– Пальто, – повторил уже почти паникующий Сэм.

– Ты же не думаешь куда-то идти? – твердо сказала Лиз.

– Там кое-что, что мне нужно.

Лиз хотела начать спорить, но его надломанный, напряженный голос заставил передумать. Она неуверенно начала перебирать сырую стопку вещей (будет ли Мейси против, если она заберет все это и постирает?), пока не нашла холодное, влажное пальто – короткое, его и пиджаком не назовешь.

Сэм сжал его и лихорадочно ощупал карманы. С выдохом облегчения он достал белый комок. У Лиз сжался живот, когда она поняла, что это конверт.

– Его не открывали, – сказал Сэм и снова откинулся на подушки.

Лиз вдруг поняла, что смотрит на предмет в его руках с испугом.

– Оно важное? – спросила она.

Сэм поднял на нее взгляд.

– Мейси нельзя это видеть, – сказал он.

– Что это? – Сердце Лиз колотилось. В голове появился образ Пэт – руки на груди, «Я же говорила».

– Мейси не должна его увидеть, – повторил Сэм. А потом, к удивлению Лиз, протянул конверт ей. – Миссис Ньюсом, можете забрать и избавиться от него?

Лиз кивнула и неуверенно забрала из его рук мокрую бумажку. Она положила ее в пустую упаковку из-под платочков. Станет ли она теперь кем-то вроде соучастника бог знает чего?

Сэм с очевидным облегчением лег обратно на подушки.

– Спасибо, – сказал он, и вдруг крупные слезы побежали по его щекам.

– Сэм. – Лиз подала ему салфетку.

– Мне так жаль, – сказал он. – Так жаль.

– Ты не сделал ничего плохого. – Лиз старалась не думать о конверте, лежащем в ее сумке.

– Нет, – бросил Сэм. – Сделал.

* * *

Пэт думала о разговоре с подругами в кафе, пока ехала обратно в Борроуби. Она не хотела огрызаться, но Лиз так настаивала на своей правоте, а ведь Пэт своими глазами видела и Сэма, и письмо, и конверт… Она не была уверена, что он и есть аноним, но кто-то же им был… Кто-то, кого они знают. И, может… Может, Кейли и правда догадывается кто.

Пэт вздохнула. Хотелось рассказать подругам о пенсии мужа. А может, еще о том, другом. Но не получилось. И вообще, она не станет об этом даже думать, потому что погода после стольких мерзких дней наконец приятная. Плюс надо что-то приготовить для Сэма. Она подсмотрела у Анджелы Хартнетт рецептик с баклажанами, который как раз хотела опробовать. (Они же оба вегетарианцы вроде, да?) Мысли о готовке только вызвали очередной тяжелый вдох, потому что она боялась представить, в каком состоянии кухня. Когда Пэт уезжала, Род и Эндрю ели завтрак, так что тарелки как минимум надо будет убрать.

Во дворе не было ни грузовика, ни машины. Кажется, они за завтраком обсуждали что-то насчет столбцов и разметок? Пэт вдруг осознала, что дома будет совершенно одна. Она вышла из машины и постаралась насладиться этой перспективой. Она могла досмотреть «Настоящих домохозяек» и только потом браться за баклажаны. Может, даже позариться на фундучное латте и пирог из садового центра? Правда, это если на кухне не сильный бардак, подумала она и, готовясь к худшему, открыла дверь.

В комнате был порядок.

Не просто порядок. Там было чисто. Пэт поняла, насколько была напряжена, только когда облегчение теплой волной прокатилось по всему телу. Стол был чистый, столешницы протерты, посудомойка трудилась. Из прачечной доносился гул отжимающей стиральной машинки. Она прошла туда, заглянула в барабан, в котором вертелись явно не только штаны Эндрю. Когда машинка с выдохом замерла, Пэт расслышала, что со второго этажа доносится знакомый звук – периодичное глухое постукивание. Она взлетела по лестнице – две ступеньки за шаг, – позабыв о латте, «Домохозяйках» и штанах.

Лиам сидел за своим столом перед экраном, на котором светились горы. Будто никогда и не уезжал. Ларсон контролировал ситуацию с кровати сонным, но властным взглядом.

– Здравствуйте, маменька, – сказал Лиам.

* * *

– Представь, что ты шлешь анонимное письмо с мерзкими, ядовитыми оскорблениями. Какой у тебя мотив? – спросила Пэт. Она готовила Лиаму то ли на поздний завтрак, то ли на обед его любимый хлеб в яйце.

Лиам даже секунду не раздумывал над ответом.

– Я бы написал Тельме Купер: «Я все знаю. Отринь свои гнусные помыслы».

– Будешь глупости говорить, я не стану с тобой ничего обсуждать.

Пэт перебросила золотистые кусочки хлеба на тарелку и поставила ее перед сыном. Ларсон за всем этим внимательно наблюдал.

– Мы же обсуждаем школу Святого Варнавы? – уточнил Лиам, щедро поливая хлеб кетчупом.

– Тебе смешно, а люди там на нервах, – строго сказала Пэт. – Один парень почти приказал долго жить! – «И автором писем он не был», добавила она для самой себя.

– Ладно, отвечая на твой вопрос, – сказал Лиам, – я бы вообще не стал слать письма, еще с оскорблениями. Зачем?

– Чтобы обидеть.

– Я про формат. В нашем-то веке? Можно в интернете затроллить.

У Пэт было смутное представление о троллинге из дешевых журналов, поэтому она неуверенно кивнула.

– Зачем париться с письмами, – продолжил Лиам, – если всего парочка кликов по кнопкам, и весь мир узнает, что у кого-то нет мозгов.

Он был прав, конечно же. Пэт прекрасно помнила его травмирующий опыт появления на Фейсбук. Но кто-то же эти письма писал. Это факт.

– Мама, – Лиам отпихнул от себя тарелку и открыл свой ярко-красный ноутбук, – я тут изучил человека, которого твоя Виктория нарекла Стиви Вандером.

Пэт смотрела на него пустыми глазами.

– Стив Ньюсон и котельный скандал школы Святого Варнавы.

На экране появилась фотография мужчины, которого Пэт помнила со встречи в Балдерсби. Ее перекосило от злости и страха от его вида – с пивом в одной руке и талией «сделанной» женщины с идеальной фигурой в другой. На шее у Стива висела толстая золотая цепь. В нос будто по-настоящему ударил агрессивный запах лосьона для бритья. Она прочитала подпись: «Можно вывезти парня из Каслфорда…»

– Что это? – спросила Пэт.

– Его блог, – ответил Лиам. – Пресловутый рог изобилия, из которого так и сыплется доброта и радость… Слушай. – Он пролистнул страницу вниз и начал зачитывать с утрированным йоркширским акцентом: – Если иностранцы хотят приезжать в нашу страну и пользоваться нашим здравоохранением, может, НАМ тогда позволят платить им за работу столько, сколько МЫ считаем нужным? Ведь работа нужна в первую очередь ИМ? – Лиам покачал головой. – Его сильно кривит на Восток, куда-то к Чингисхану. Хитрый урод, как сказал бы Берн.

– А я про него ничего в интернете не нашла, – призналась Пэт.

– А я не смог бы приготовить рагу, – парировал Лиам. – Каждому свое. А знала ли ты, маменька, что наш Стиви Вандер работает на компанию, которая владеет котлом?

– Нет, не работает, – сказала Пэт. – Там все сложнее. Стив Ньюсон работает на «Джо Паблик», точнее, он и есть «Джо Паблик». Они занимаются ремонтом котла. «Грандес Файненс», компания из Солихалла…

– Условно из Солихалла, – перебил Лиам, – если Солихалл расположен где-то в Восточной Европе.

– Так вот, котел принадлежит им, а Стив Ньюсон и «Джо Паблик» просто занимаются ремонтом, – закончила Пэт.

– Нет, – поправил ее Лиам. – Стив работает на «Джо Паблик», он ее владелец. Но еще он работает на «Грандес Файненс». Буквально состоит там в штате. Эта компания владеет целой кучей котлов по всему северу Англии.

– Тут я перестаю понимать, – сказала Пэт. – Почему финансисты занимаются экокотлами?

– Мам, – снисходительно начал Лиам, – кто-нибудь объяснил тебе НГосВ?

– Эндрю, да. Это выплата от государства владельцам биомассовых котлов.

Лиам кивнул.

– Премия для тех, кто использует экологичную энергию. В теории – замечательная идея. И хорошие примеры реально есть, я прочитал про одну фирму под Белфастом, которая эти деньги даже в благотворительность превратила.

– Но?

– Но благие инициативы часто эксплуатируются не теми людьми, – сказал Лиам, как эхо повторяя мысли брата. – Есть в этой системе брешь. Чем больше ты топишь, тем больше компания – владелица котла получит выплат. И это сверх денег, которые платит школа.

Пэт нахмурилась.

– Значит, чем дольше котел включен…

– Тем больше зарабатывает «Грандес Файненс» себе на вечеринки в Солихалле. В Северной Ирландии эта схема превратилась в масштабную проблему – толпы фермеров прогревали пустые сараи и зарабатывали миллионы.

– Значит…

– «Грандес Файненс» прилично отстегивают Стиву Ньюсону.

Пэт снова нахмурилась и налила себе кофе.

– Это объясняет, почему котел включается сам по себе в любое время суток, – сказала она.

Лиам доел свой перекус.

– Как думаешь, может, Мэтт Барли его включает и выключает? Может, Стив его подкупил?

Пэт замотала головой.

– Он говорит, ему запретили к котлу даже прикасаться. Ему достается, что он выключает котел…

– Тогда Стиви Вандер сам заскакивает в школу, чтобы надоить себе прибыльной экологичной энергии?

Пэт снова нахмурилась. Сложно представить. Но котел ведь постоянно как-то включается сам… Может, Мэтт все-таки как-то с этим связан?

Лиам встал и начала раскладывать тарелки с кружками в посудомойке.

– Я так рада, что ты приехал, – сказала Пэт.

– Пойду поработаю, – ответил Лиам. Ларсон тоже зашевелился и поплелся за ним на второй этаж. Пэт была уверена, что он уляжется на подоконнике Лиама.

– Еще вопрос, – остановила она сына. – Кто такой Берн?

– Мама, успокойся.

– Что, и спросить нельзя?

– Ладно, – сказал с сарказмом Лиам. – Ты меня поймала. Я бросаю университет и женюсь в следующем же месяце. Передай папе, что надо бронировать гостиницу «Борроуби Армс», струнный квартет и заказать ледяные скульптуры.

– Ха-ха-ха.

* * *

– Я просто не знал, что… еще мне делать. – Сэм замолчал, и всего на мгновение они оба оказались среди садовых участков под дождем.

– Сэм, ты не обязан мне ничего рассказывать, – сказала Лиз, стараясь не представлять судебный зал. (Насколько вы были посвящены в происходящее, миссис Ньюсом?)

Если Сэм признается, что писал письма, что же она будет делать?

– Все из-за годовых экзаменов, – отчаянно сказал Сэм.

Она ожидала услышать что угодно, но не это.

– У шестиклашек?

Он кивнул.

– Письмо.

Тонкий просвет начал пробиваться внутри. Тонюсенький. Беглые воспоминания: Кейли Бриттен, гордо объявляющая родителям: Получаем титул «Маяк грамотности»!

– Ты про высоченные результаты, про которые трещит вся школа?

– Никакие они не высоченные! – вырвался из него хриплый вопль. – Я сказал, что результаты высокие, но это ложь!

– Значит, ребята не сдали на нужный уровень?

– Нет, все сдали, но мы же рассчитывали, что результаты превзойдут ожидания! А они не превзошли! Ну, некоторые превзошли, но далеко не столько ребят, сколько мы заявили.

Правда выходила из него между рваными вздохами. Джаред Кин насаждал новую методику обучения письму и авторскую систему оценок. Он клялся, что у методики есть потенциал привести к хорошим, даже отличным результатам. Потом Кейли услышала про эту методику, и вдруг все ждали от них блестящих результатов, результатов, которые превзойдут все ожидания.

– Я пытался сказать миссис Бриттен, – говорил Сэм. – Но она как-то странно отреагировала… Начала намекать, как при проверках совершаются ошибки, как это все серьезно. В общем, я просто замолчал и плыл по течению. – Он закрыл глаза, вспоминая. – А в этом году нас назначают «Маяком». Школой, которая подает пример остальным, выдает идеальные результаты. Но с этим классом мы никак не добьемся баллов, которых они все ждут. Даже если, – Сэм замолчал и опустил глаза, – даже если я совру, как в прошлом году. Я так стараюсь – дополнительные уроки, новые системы оценивания, – но ничего не получается. – Голос его стал выше, а руки нервно сбивали одеяло в комок. Лиз казалось, что Сэм вот-вот начнет кусать ногти. – Я всех подвожу, – сказал он. – А вчера… вчера просто все навалилось. – Теперь Сэм говорил монотонно. – Я подумал, что другого выхода нет.

В этот момент Лиз поняла, что это было за письмо.

– Сэм, – сказала она спокойно, но уверенно и твердо, тоном, который раньше пресекал ссоры, объяснял добавление столбца и уверял, что Великий лондонский пожар не повторится в Тирске. – Сэм, мы с этим разберемся.

Он поднял на нее глаза, полные слез.

– Но сначала, – сказала Лиз, – тебе нужно поспать.

Сэм кивнул и послушно лег.

Лиз снова поправила его одеяло, а потом вернулась в кресло. Губы ее были сжаты, а в глазах сверкала злоба, как у одной часто упоминаемой королевы перед тем, как залезть в свою увешанную косами колесницу.

* * *

Тельма в третий раз набрала номер Кейли. В третий раз голос автоответчика попросил ее назвать свое имя, время звонка и короткое сообщение, пообещав, что ей обязательно перезвонят. Тельма покачала головой и вернулась к нарезанию морковки и лука на овощной суп, который готовила для Сэма (она была уверена, что он вегетарианец, сейчас такое все чаще и чаще встречается). Она хотела приготовить что-то, что легко подогреть. Снова вздохнула. Почему Кейли не перезванивала? Возможно, она в Тирске прямо сейчас, в этот момент, пока Тельма режет овощи. Навещает Сэма, ищет ему замену. Но почему-то Тельма сомневалась.

Открылась входная дверь.

– Викарий в здании, – крикнул Тедди. Голос был уставший.

– На кухне! – сказала Тельма и поставила чайник.

– Хорошо, мне кажется, – бросил он и уселся за стол прямо в пальто. – Отвечая на вопрос, как прошло собрание.

Тельма положила на доску нож для овощей и села напротив мужа.

– Многим хотелось высказаться. Что неудивительно. Онлайн-петиция собрала больше десяти тысяч подписей за день. Из последних новостей – даже епископа Дарема[38] уговаривают подписать.

– Хороший знак.

Тедди кивнул.

– А я раньше задавался вопросом, знает ли город вообще, что у него есть колледж.

– Теперь ты знаешь ответ.

– А ты как? Как парнишка?

– Сэм? Уже дома. Мэтт Барли тоже.

– Весь день про них вспоминал. Постоянно. Мы вроде бы живем в колледже, как будто далеко от реального мира – а уже в Тирске царит такое зло. – Тедди бросил на жену серьезный взгляд. – Как ты?

Волнуюсь за тебя, потому что понимаю: ты что-то недоговариваешь.

Но сказала Тельма, что все хорошо.

* * *

Когда Тедди пошел наверх переодеваться, а Тельма едва успела вернуться к овощам, зазвонил ее телефон.

– Тельма, – голос у Кейли был грустный, напуганный. – Тельма, я понимаю, почему вы звонили.

– Сэм Боукер.

– Тельма, это просто какой-то кошмар. Вы с ним виделись? Как он?

– Я – нет, но Лиз Ньюсом – да. Они с мужем его нашли.

– Нашли! Господи Боже! – За возгласом последовало что-то вроде панического всхлипа, голос сорвался на кашель.

– Кейли, – Тельма старалась говорить уверенно и спокойно, – Кейли, все с ним будет хорошо.

– Я разговаривала с его женой, она сказала, он принял таблетки.

– Несколько.

– Он, очевидно, собирался… навредить себе.

– Но не стал.

– Не стал. – Кейли немного успокоилась. – Он сказал… Он рассказал – почему?

– Мне – нет. – Тельма еще не знала про его разговор с Лиз.

– Это же не из-за письма?

– Он ничего такого не говорил, – сказала Тельма.

– Но скорее всего. Из-за чего еще? Сэм – у него же столько причин жить! Их малышка… – Кейли снова начала рыдать.

– Нам нужно оказать ему всю необходимую поддержку, – сказала Тельма. – И Мэтту тоже.

– Да. – Тут ее голос был ровным, почти скучающим, будто Мэтт Барли котировался ниже по шкале происшествий. – Тельма, кто же это делает? Кто шлет эти письма?

– Не знаю, – сказала Тельма, а потом помолилась, прося у Господа храбрости. – А вы?

Пауза, а потом…

– Нет, конечно, нет! – ответ был решительным и искренним. Слишком решительным? Слишком искренним? Неужели Кейли и правда кого-то прикрывает?

Мысли пресек голос плачущей Кейли:

– Тельма, я так боюсь. До ужаса. Я думала, что смогу о себе позаботиться. Но… уже сомневаюсь. – Ни следа злости их прошлого разговора… Только паника… страх… как у испуганного ребенка.

Положив трубку, Тельма продолжила чистить и резать лук, пастернак, брюкву. Из головы не шла красная картонная папка в среднем ящике стола Кейли Бриттен.

Она должна увидеть все письма.