В тот момент, когда Тельма выехала из «Холма Барсуков», Пэт сидела за своим кухонным столом, разговаривая по телефону. Перед ней стоял ноутбук, на экране которого был открыт дневник, она записала: «Биомассовый котел – НКОСВ» – и все. Она провела в интернете часы, но не нашла НИЧЕГО, что могло бы быть полезным. Надо было поговорить с Мэттом Барли (она даже написала ему сообщение), но Пэт вспоминала Линду, как та была расстроена, и останавливалась. Поэтому она решила сделать то, что всегда делала в моменты, когда чувствовала себя особенно потерянной: позвонила своему младшему сыну Лиаму.

– Что-то созвучное НКОСВ, – сказала она, стараясь перекричать стоны стиральной машины. На полу прачечной снова были найдены штаны Эндрю, две его рубашки и пара носков.

– Спасение на воде? – сказал Лиам.

– Созвучное! – От нетерпения Пэт повторила это громко и четко. – И как-то связано с биомассовыми котлами.

– Мам, я хоть сразу и не ответил, но все равно не глухой. – Он начал использовать свой терпеливый, саркастичный тон, значит, прямо сейчас у Лиама все хорошо. Может, благодаря Берну, про которого Пэт слышала уже несколько раз?

– Я подумала, ты можешь что-то об этом знать, – сказала она.

– С чего бы?

– Потому что ты инженер, – терпеливо сказала Пэт. – Мой вопрос связан с котлами, а котлы с инженерами.

– До котлов мы еще не дошли, – сказал Лиам. – Их начнем на следующей неделе. На этой были открывашки для консервов и степлеры.

– Ха-ха. – Да, настроение у сына явно хорошее.

Стоит ли прямо сейчас вываливать на него всю эту историю с Балдерсби, «Джо Паблик» и Стивом Ньюсоном? Скорее, нет. Задняя дверь распахнулась, и своей обычной, уверенной походкой в дом ворвался Эндрю. Он мило улыбнулся и скинул ботинки, оставляя их валяться у двери.

– Я болтаю с твоим братом, – радостно сказала ему Пэт. Слишком радостно.

Эндрю кивнул и потянулся к хлебнице.

– Привет! – сказал в трубке Лиам.

– Лиам передает привет, – повторила Пэт. – Я иду в гостиную.

– Как у вас дела? – спросил Лиам, когда она уже усаживалась на диван.

– Нормально.

– Неужели? Нормально, да? Бог ты мой.

– Чего это ты?

– По шкале Пэт Тейлор «нормально» находится сразу за «дела отврат».

– Совсем тебя не понимаю, – сказала она.

– Значит, когда дела у тебя «нормально», ты начинаешь швыряться в Эндрю штанами?

Щеки начали краснеть.

– Он тебе звонил, да?

– Звонил папа. Эндрю я сам позвонил.

Пэт замолчала, не зная, что сказать. Род звонил Лиаму. Бывает же.

– Он до сих пор планирует уйти на пенсию? – спросил Лиам.

– Он уже одной ногой на пенсии, – заявила она горько, обиженно.

– А наш вундеркинд хочет бросить универ в Лоборо?

– Это ты должен у него самого спросить, – сказала Пэт. – С тобой они разговаривают больше, чем со мной. Я все в этом доме узнаю последняя.

– Мам, – сказал Лиам тоном, с которым говорят только с матерями, – Эндрю никогда бы не стал криминалистом.

– Если бросит учебу, то конечно, нет, – язвительно сказала Пэт.

– Ты же помнишь, как он себя ведет, когда Ларсон болеет. Что с ним будет перед настоящим человеческим телом, по-твоему? – Пэт сама об этом часто думала, но сейчас признаваться в этом не стоило.

– Видимо, он сам это не учел, – вяло сказала она.

– Мам, а ты вообще заходила на его страничку в Фейсбуке? Ему нравится работать с Даги!

Пэт замолчала. Эта тема ее так раздражала, что она пролистывала все связанные с ней посты. Повисла пауза. Вдруг Лиам сказал:

– Тебя мучает выход папы на пенсию, да?

Еще одна пауза.

– Я не уверена, что он к такому готов. – Пэт не убедила даже себя.

– Он уверен.

– Просто… если он будет сидеть здесь целыми днями…

– В своем доме?

– Он будет мне мешать. – Все. Она сказала это. И даже почти все.

– Так попроси его не мешаться. – Еще одна пауза. Было бы все так легко. – Мам, – начал Лиам, – наш старик не может работать до гробовой доски просто потому, что ты хочешь, чтобы кухня оставалась в твоем полном распоряжении.

– Все не так, – запротестовала Пэт. Хотя все было именно так. Почти.

– А как тогда?

– Мне просто нужно пообвыкнуться с этой идеей. – Даже Лиаму она не смогла бы озвучить свои самые темные мысли.

Когда Пэт вернулась на кухню, Эндрю мирно жевал сэндвич и смотрел в никуда. В его ногах сидел Ларсон и наблюдал за его ртом как за полуфиналом Уимблдона. Рядом лежали два грязных ножа, растительный спред, буханка хлеба, разделочная доска и упаковка фермерской ветчины, которую Пэт вообще-то собиралась использовать под карбонару.

– Папу видел? – Она подошла к Эндрю и демонстративно начала прибирать за ним.

– Нет. – Он понял, что от него явно требуется больше, и добавил: – Кажется, он говорил что-то про гольф.

– Неужели? – мрачно сказала Пэт. Эти новости показались ей невероятно унылыми. Теперь ее жизнь будет именно такой. Она одернула себя: Лиам прав, Род может делать то, что его душе угодно… Только вот…

Пэт хлопнула дверью холодильника, истерично придумывая, что еще сказать среднему сыну. В голову пришли только крики. Почему ты никогда не прибираешь за собой? И еще раз бросить ему в голову штаны.

Вдруг она поняла, что узнает выражение лица, с которым Эндрю на нее смотрит. Он что-то хотел сказать. Паника охватила ее. Неужели он прочитал ее мысли?

Пэт совсем не ожидала того, что он скажет дальше.

– НГосВ по отоплению, – выпалил Эндрю.

– Что?

– Я заглянул в твои заметки. Я так понял, ты имела в виду Новые государственные выплаты по отоплению. Для экологичных методов. – Он покачал головой. – Чистая афера.

* * *

Когда сумерки уже опустились, Лиз ехала к Сэму Боукеру, который жил в одном из крошечных домов в аккуратном новом районе. Улицы, проспекты и аллеи причудливо переплетались между домами. На въезде стояла кричащая вывеска «Идет строительство роскошного комплекса!». Лиз смотрела на маленькие, забытые всем миром домишки и задавалась вопросом, думали ли хоть раз местные, что живут в роскоши. Она сомневалась. Телефон жалко и коротко бряцнул. Пропущенный от Джен. Еще одно сообщение. ПОЗВОНИ. Лиз вздохнула и отключила телефон. С Джен Старк ей совсем не хотелось разговаривать.

Она прошла по мощеной дорожке к дому номер восемнадцать на Памфри-гарденс. Лиз вдруг охватила такая неуверенность, что она замерла у входной пластиковой двери, сделанной под древесину. А что сказать? Что Лиз приснился странный сон, и она хотела узнать, как у него дела? Она сжимала в руках коробочку с овсяными печенюшками – единственное, что смогла испечь в таком состоянии. Плюс это отличный предлог напроситься в гости.

Раздалась мелодичная трель звонка. Лиз надеялась, что сейчас в дверях появится Сэм, спокойный и улыбающийся, такой же, каким она его видела в школе, а уже через пять минут она будет ехать обратно домой, чувствуя себя дурочкой.

Дверь открыл не Сэм.

А бледная, хмурая девушка с младенцем на руках. Выглядела она измотанной. Волосы она собрала в жидкий хвостик. Но Лиз все равно заметила ее красивые, чистые зеленовато-карие глаза.

– Да? – спросила девушка. Голос не был дружелюбным, но и раздраженным тоже. Просто никаким. Малышка, которая, очевидно, только что плакала, разглядывала Лиз и, видимо, прикидывала, стоит ли снова разрыдаться. Лиз широко улыбнулась, размахивая печенюшками, на которые и девушка, и малышка смотрели непонимающе.

– Простите, что беспокою, – сказала Лиз. – Скажите, могу я с Сэмом поговорить?

– А он еще на работе. – Голос девушки стал напряженным, он хорошо сочетался с ее измотанным видом. Лиз заметила в углу телевизор, время на экране подползало к семи часам вечера.

– Простите, – сказала Лиз. – Я думала, он к этому времени уже возвращается.

Видимо, что-то в ее голосе расположило девушку к Лиз, поэтому она выпалила:

– Он старается заканчивать работу после уроков, чтобы не приходилось работать по вечерам и выходным.

Лиз кивнула.

– Передадите ему, что Лиз Ньюсом заходила?

– Миссис Ньюсом, которая его учительница? Вы в школе помогаете? – Напряжение спало с лица девушки, на нем тут же сменились подряд облегчение, беспокойство, даже благодарность. – Он мне о вас рассказывал.

– Только хорошее, я надеюсь.

Девушка кивнула.

– Я Мейси, жена Сэма. Зайдете? У нас бардак, правда. – Она взволнованно посмотрела в дом через плечо. Там было чисто, если не считать разбросанные детские вещи.

– Не буду вас беспокоить, – сказала Лиз. – Я хотела повидаться с Сэмом и… передать вам вот это. – Она снова потрясла контейнером с печеньем. Они опять смотрели прямо на него, у малышки начала трястись нижняя губа. – Я хотела быстренько с ним поговорить.

– Это бы ему не помешало. – Это Мейси проворчала, но в голосе было слышно беспокойство. – Вы не знаете, он… У него есть проблемы в школе?

– Я правда не знаю, – сказала Лиз. – Думаете, да?

– Я тоже не знаю, в этом-то и проблема, – вырвалось у девушки, резко и грустно. – Обычно он рассказывает мне о своих проблемах.

– А вы думаете, у него проблемы?

В этот момент малышка решила, что с нее хватит, вся сморщилась и выдала оглушающе громкий крик.

– Так, я понимаю, что у вас куча дел, – сказала Лиз. – Не буду мешать.

– Ему что-то передать? – спросила Мейси, без толку качая кричащую девочку.

– Нет, спасибо. – Лиз улыбнулась и уже собиралась уходить, но что-то ее остановило. – Передайте ему вот это. – Она сунула руку в сумку и достала одну из самых последних визиток, которые тысячу лет назад напечатала в торговом центре на специальном аппарате.

Мейси невидящими глазами уставилась на визитку.

– Передайте, пожалуйста, если ему надо будет с кем-то поговорить… пусть звонит мне, – сказала Лиз.

Девушка кивнула, взяла визитку, малышка беспомощно ревела.

«Такая юная», – подумала Лиз, выходя из дома к машине. Говорила она, конечно, про маму, а не про малышку.

Выезжая с их двора на улицу, Лиз поняла, что прошло точно пять минут, но ощущения, что у Сэма все хорошо, у нее не появилось.

* * *

Тельма сидела у газовой печки в своем любимом кресле. Поездка в другой город туда-обратно ее вымотала. Так вымотала, что она могла только беспомощно позволить своим мыслям плыть. Она бесконечно проигрывала в голове слова Майка:

Присмотрите за ней.

За окном был слышен шум ветра, он играл с тополями на игровой площадке.

Стихи не выходили у нее из головы.

На журнальном столике лежали рекламки, которые Тельма собрала для Тедди. Она точно знала, что он на них даже не посмотрел. У них был вид бесполезных рождественских подарков, как, например, подарочное издание книги про горы Кейрндогм или коллекция комиксов Рональда Джайлса, которые в конце концов непрочитанные заканчивали свой путь на распродажах.

Почему он еще их не просмотрел? Не может смириться с тем, что колледж закроют? Или с тем, что в шестьдесят два конец карьеры в одном месте означает конец карьеры в принципе?

Очередной порыв ветра приподнял шторы. Напряженный Печенюшкинс с круглыми глазами, полными недоверия, смотрел на них из-под стола. Тельма прекрасно его понимала.

Она взяла в руки Псалтырь бабушки Спилман, как часто делала в сложные времена, отогнула потрепанный корешок красной книжечки и позволила ей открыться на любой страничке. Послание Павла к Тимофею.

Корень всех зол – любовь к деньгам[37].

Первое, что Тельма почувствовала, – разочарование. Казалось, эта фраза никак не связана с ее тревогами… Хотя, с другой стороны, она была очень актуальна. Конечно, все эти образовательные организации повязаны на деньгах, Лоудстоун и Бахт-ат, их кучи денег… дорогие костюмы, ноутбуки и планшеты, карамельная спортивная машина Кейли Бриттен. Образование. В наше время образование ходит рука об руку с деньгами. Как там сказала подруга Пэт? Школы превращаются в бизнес.

Когда телефон Тельмы вдруг зазвонил, она была уверена, что это Кейли Бриттен звонит сообщить о еще одном анонимном письме.

– Тельма. – Голос был слишком громкий, слишком напыщенный. Тельма вдруг поняла, что Джози Гриббен была из тех, кто ненавидит говорить по телефону. – Тельма, я звоню узнать, слышала ли ты новости.

Ее мысли вернулись к их последнему разговору в ночь судьбоносного собрания комитета.

– Про то, что колледж, скорее всего, закроют? – спросила Тельма. – Да, слышала.

– Я про заговор, который стоит за этим закрытием!

Тельма нахмурилась.

– Какой еще заговор? – спросила она.

– Тельма. – В голосе Джози было слышно странное наслаждение. – Пора выходить на баррикады!