Кейли Бриттен жила в стороне Брэдфорда, среди холмов в северной части города. Тельма, хмурясь, медленно ехала по узкой дороге между Бейлтон и Бингли. Она искала меж спутанных рядов изгородей поворот на поместье под названием «Холм Барсука» – дом Бриттенов. Тельма никогда не ориентировалась в пространстве особенно хорошо, а из примечательных деталей, помимо названия, у нее было радостное уверение Майка Бриттена, что она дом «точно не пропустит».

Но дом она пропустила, пропустила его дважды – пришлось делать сложные развороты прямо на узкой дороге, – и только тогда Тельма приметила сомнительный поворотик, который опознавал заросший мхом, невразумительный знак.

Ни барсуков, но каких-то холмов она не наблюдала, пока ее «Корсар» взбирался по склону вдоль поселковой дороги. И вот Тельма уже выезжала к пасмурному холму, на котором довольно беспорядочно были натыканы деревья, а прямо посередине – дом. Это был перестроенный амбар, разумеется, – их все чаще и чаще перестраивали. С левой стороны здания бывшая арочная дверь превратилась в панельную, окруженную стеклом. Остальной дом простирался в правую сторону – длинное нечто из камней и окон.

Слева от двери явно велись какие-то строительные работы. Вскопанную, влажную землю недавно ровняли. Рядом росла уродливая стена из шлакоблоков. Картину дополняла бурлящая бетономешалка и еще ряды шлакоблоков, с ними возились трое мужчин в рабочих робах. «Зачем к такому внушительному зданию нужна еще одна пристройка?» – подумала Тельма. Особенно учитывая, что в доме живут только Кейли и, судя по голосу, бодрый, хоть и неконкретно изъясняющийся мистер Бриттен.

Тельма подъезжала ближе к дому и думала, зачем же ее позвали. Мистер Бриттен не сказал по поводу своего приглашения ничего конкретного. Просто уточнил, что хочет поговорить с ней как с членом школьного комитета. Что он будет очень ей благодарен, если у Тельмы получится приехать как можно скорее, и, ой, наверное, ничего не говорить об этом его жене – и после последнего разговора с ней Тельма была рада согласиться на такие условия. Ей показалось, что в его обтекаемых, красноречивых фразах было что-то от приказа. Будто Тельма всенепременно примчится, с удовольствием проехав шестьдесят миль туда-обратно, как нечего делать.

У «Холма Барсука» стояли несколько припаркованных автомобилей (Тельма с облегчением отметила, что карамельного цвета машины не было). Кроме пары джипов, там была дорогая черная машина и неряшливого вида белый грузовик, принадлежащий, очевидно, рабочим. Именно за ним Тельма и приютила свой «Корсар». Она осмотрела подъездную дорожку и подумала, что ботинки подошли бы здесь гораздо больше, чем балетки из Marks & Spencer.

Тельма заметила парня с тележкой, только когда он почти наехал на нее, объезжая стопки шлакоблоков. Он тоже не видел Тельму, поэтому среагировать не успел и врезался грязными колесами в ее щиколотки, проехавшись по левой ступне.

– Простите! – вырвался у него почти животный крик. Парень вытащил наушник из-под черных кудрей и засунул в карман рабочей куртки. – Простите! – Даже сквозь яркие нотки шока в голосе Тельма расслышала четкий европейский акцент.

– Все в порядке, – сказала она, просто чтобы сбавить градус его шока и испуга. Колготки уже явно пережили свои лучшие годы, а щиколотке совсем слегка досталось. Тельма присмотрелась к молодому лицу, щетине, большим карим глазам, прижатым каской кудряшкам. – Не волнуйтесь! – Она попыталась успокоить его улыбкой. От парня пахло сигаретами и потом. Чего он так перепугался?

– Все нормально? – Тельма повернулась к подошедшему мужчине. И его каска, и куртка были дороже и чище, чем роба парня. Да и джинсы с торчащим под курткой свитшотом явно были брендовыми. Его пронзительно голубые глаза на широком, загорелом лице внимательно изучали Тельму. Это лицо в сочетании с толстой золотой цепью напомнило Тельме питбуля.

Испуг паренька перед Тельмой не шел ни в какое сравнение перед ужасом, в который его вверг появившийся мужчина. Парень ошарашенно замер, опустив голову, смотря под ноги, руки беспомощно повисли по бокам.

– Да, все отлично, – вежливо сказала Тельма, – у нас тут небольшая авария.

Вряд ли это мистер Бриттен? Ей был неприятен высокомерный взгляд, которым этот мужчина ее изучал. Тельма коротко помолилась, прося Господа защитить и направить. Рукой она нащупала тревожную кнопку в кармане.

– Дмитрий, не стой, – приказал мужчина. – Аксл ждет блоки.

Дмитрий, не поднимая глаз, обогнул залежи шлакоблоков и ушел. Мужчина снова повернулся к Тельме, она почувствовала резкий запах определенно дорогого лосьона после бритья. Если подумать, сигареты и пот парня были ей милее.

– Чем могу помочь, дамочка? – спросил он. Тон его, пусть вежливый, не скрывал нотки претензии.

Тельма намеренно выдержала перед ответом паузу. Ей нравилось, что, будучи дамой степенного возраста, она обычно вызывала сильно меньше вопросов и подозрений, чем молодые люди или мужчины. Сейчас же, несмотря на этот факт, Тельма чувствовала, как он изучает ее с подозрением и агрессией.

– Мистер Бриттен? – спросила она, дружелюбно улыбаясь.

– Кто его ищет? – Тельма заметила, что он намеренно стоит прямо между ней и домом.

– Я.

– Зачем?

– Это наше с ним дело, – сказала Тельма, улыбка ее не померкла ни на секунду. Если бы этот мужчина был ее учеником, то она усадила бы его за первую парту, чтобы он постоянно был под присмотром.

– Он занят.

– Пусть сам скажет мне об этом. – Говорила Тельма спокойно, но палец упрямо кружил над тревожной кнопкой в кармане. Пришли в голову слова: «Противостаньте дьяволу, и он убежит от вас»[36], но этот дьявол никуда бежать не собирался.

– Стив? – В двери показался пожилой мужчина в толстом, разноцветном, почти кричащем кардигане.

Стив.

В этот момент Тельма сложила все элементы уравнения: строители, дорогая черная машина с уникальными номерами, Стив…

– Стив Ньюсон, – сказала Тельма и тут же об этом пожалела. Эта фраза оказала на мужчину сильное впечатление: его подозрение оказалось небеспочвенным. Он напрягся, плечи начали подниматься, как загривок злого питбуля, которого Стив и напоминал.

– Так, дамочка, – сказал он. – Кто вы такая и чего хотите?

– Что происходит? – Пожилой мужчина, Майк Бриттен, судя по всему, сделал к ним навстречу несколько шагов, старательно обходя лужи. Он был сильно старше жены, это Тельму сильно удивило.

– Мистер Бриттен? – спросила она. – Вы меня пригласили.

Тельма специально сделала акцент на последней фразе, чтобы наконец заткнуть этого мистера Ньюсона.

– Ой, у вас получилось нас найти, – радушно сказал мистер Бриттен, хотя, казалось, ему было почти все равно, найдется Тельма или нет. – Это ко мне, Стив.

– По какому это поводу? – прозвучало менее агрессивно.

– Нам есть что обсудить. Центр искусств. – Голос мистера Бриттена все еще был спокойным. – Эта дама оказала мне услугу и приехала по моей просьбе.

Тельма постаралась настроить свой самый жизнерадостный голос, манеру которого пару лет назад почерпнула у актрисы, играющей миссис Малапроп в постановке «Соперники» Ричарда Шеридана.

– Надеюсь, я вам не помешала, мистер Бриттен!

Стив Ньюсон будто собирался и дальше ее допрашивать, но его телефон запищал, он опустил на него глаза, и в этот момент Майк жестом пригласил Тельму в дом. Она шла к нему по гравийной насыпи и думала: зачем он так явно соврал? Хотя ничем себя и не выдал… Очевидно, ложь его сработала… Но… А как Стив Ньюсон разговаривал с Майком… Строители же не должны так разговаривать со своими работодателями? Да?

В двери Тельма развернулась и увидела, что Стив что-то говорит одному из рабочих. Даже с такого расстояния было понятно, что у них-то субординация соблюдается. Н-да, приятным человеком он не был.

– Хороший наш Стив. – Майк, очевидно, хотел объяснить ей поведение этого человека. – С незнакомцами осторожничает, но тут по-другому никак. Кто сюда только не приезжает. Сердце у него доброе.

Тельма вежливо улыбнулась, припоминая всех гадких людей, сердца которых при ней называли «добрыми».

– Строит нам помещение под джакузи, – сказал Майк. – Поэтому тут такой сыр-бор.

Тельма шла за ним по дому. Майку было совершенно неинтересна ее компания, будто шла она за скучающим стариком портье в отеле. «Ему как минимум лет семьдесят, – подумала Тельма, – значит, он гораздо старше жены». Смотря на сутулые плечи Майка, его лысеющую голову и нетвердую походку, Тельма поняла, что смущает ее не только его возраст. Удивление ее было вызвано скорее тем, что раньше она была уверена, что мистер Бриттен будет под стать всему, что окружает Кейли – машине, кабинету, нарядам, – идеальным.

Все в доме кричало о том, что Бриттены были богаты. Все, начиная от кардигана Майка (Valentino?) до дизайнерских ковров, антикварной мебели и роскошных штор. Они прошли мимо низкого серванта, на котором в дорогой брендовой вазе стоял целый сноп роз и лилий – яркий всполох цвета в полутемной комнате. Несмотря на все признаки богатства, «Холм Барсука» не казался необжитым. Все было слишком целенаправленным, прибранным… слишком идеальным. Сложно было представить, что кто-то влетит в грязных ботинках в эти дубовые двери или станет есть сэндвич с картошкой фри за этим складным столом-тумбой. Вряд ли можно залезть с ногами на этот огроменный сливовый диван и просто почитать «Йоркшир пост». На стенах висели максимально безличные местные пейзажи – аббатство Болтон, приход Хоэрт, где жили сестры Бронте, водопады Линтон. Тельма припомнила, какой живой морской пейзаж висел летом в кабинете Кейли. Кто занимался декорированием «Холма Барсука»?

– Сюда, – сказала Майк, – в мою берлогу.

Эта комната казалась более обжитой. На стенах тут плотными рядами висели книжные полки. На них заметно выделялись папки с журналами – сливовые, насыщенно-синие, блестящие золотые названия: «Мир в войне», «Современный конфликт», «Фолклендские острова и их соседи». На полках также стояло множество рамок с фотографиями, почти на всех была блондинка. Скорее всего, Кейли, но Тельма в водительских очках точно разглядеть не могла. Уюта добавлял и дубовый стол, на котором в беспорядке лежали открытые конверты, письма, наполовину разгаданный кроссворд в газете и стояла кружка кофе (тоже наполовину допитая). Тельма заметила, что некоторые из писем были счетами, кажется, просроченными.

– Я так подозреваю, кофе вам не помешает, – безучастно сказал Майк. – Могу попросить Яну заняться этим, если хотите.

Тельма улыбнулась и сказала, что кофе был бы кстати, спасибо. Если быть честной, то жидкости – это последнее, что ей было нужно перед дорогой в тридцать миль, но Тельма хотела провести хоть минутку наедине с фотографиями на полках.

Она присмотрелась и подтвердила свои подозрения: это были фотографии Кейли – моложе, с некрашеными светлыми волосами, распущенными и прямыми. Судя по ярким закатам и пляжной одежде, фотографии эти были сделаны явно в каком-то значительно более теплом месте, чем «Холм Барсука». Судя по хронологии снимков и совершенно разным нарядам, там Бриттены, скорее всего, жили, а не отдыхали. За дверью Майк разговаривал с женщиной, у которой был ломаный английский, Яной, должно быть. Тельма решила под шумок достать телефон и сфотографировать некоторые рамки. Зачем – она сама не знала, так ей подсказал инстинкт.

На одной из фотографий был Майк, моложе, волосы гуще, седины меньше, руки кольцом обвивают Кейли. Он влюбленно улыбается, она тоже – во все тридцать два. За ними на стене висит растяжка с надписью: «Поздравляем с Новым 2005 годом! Ассоциация гольфистов Эмиратов».

– Дубай. – Тельма не слышала, как Майк вернулся в комнату. Слава богу, она уже убрала телефон в карман. – Там мы и познакомились. Она преподавала.

Голос у него был грустный и ласковый, таким Тельма его еще не слышала. «Он ее очень любит», – подумала она. И почему-то от этого осознания стало грустно. Они сели, и Тельма впервые заметила мелкий, но непрекращающийся тремор в левой руке.

– Спасибо, что пришли, – сказал Майк.

– Можно кое-что сразу прояснить? – спросила Тельма. – Кейли же не знает, что вы меня пригласили?

– Не знает. – Майк неловко осмотрелся, будто даже стеснительно. – Я думаю, это необязательно. У нее сегодня после школы еще встреча, так что дома она будет около шести.

Тельма кивнула, убедившись, что никакие карамельные машины к этому дому не подъедут в ближайшее время.

Майк складывал и распрямлял счет по кредитной карте.

– Не уверен, знаете ли вы, что́ сейчас происходит в школе. Кейли упоминала вас несколько раз, и я сделал вывод, что она вам доверяет.

– Что-то она мне рассказывала, – подтвердила Тельма. Ей стало интересно, рассказывала ли Кейли мужу, что Тельма ее подвела. Этот разговор тоже, скорее всего, многого ей будет стоить.

– Письма? – спросил Майк. – Ее машина? – Тельма кивала. – Последнее письмо?

– Она зачитала мне его по телефону, – сказала Тельма.

Майк надул и тут же сдул щеки, потерянно покачал головой.

– У меня в мыслях все это не укладывается, – сказал он. – Я просил ее пойти в полицию, но она меня не слышит.

Голос у него был потерянный. Понятно, кто в доме Бриттенов хозяин.

– Я за нее боюсь.

– Ситуация и правда пугающая, – сказала Тельма. Она не знала, что еще сказать. Майк смотрел прямо ей в глаза.

– У вас есть хоть какие-то подозрения, кто это делает? – спросил он.

Тельма решительно замотала головой. Догадками она с ним делиться не собиралась.

– Сомневаюсь, что у кого-то они есть, – сказала она. – Школу эти письма, конечно, потрясают.

Майк рассеяно закивал. Очевидно, чужие потрясения его мало интересовали.

– Я переживаю, миссис Купер. А вдруг этот человек решит напасть на Кейли?

– В школе всегда много народу, – сказала Тельма, – она никогда не остается одна.

Она говорила, а сама думала про слова Банти Картер: «Кто-то точно пострадает». А что, если кто-то и правда хочет навредить Кейли?

Майк кивнул, но было ясно, что она его не убедила. Он аккуратно сложил счет по кредитной карте, будто красивое оригами.

– Кстати, – начала Тельма, – простите, что спрашиваю, но… Говорила ли вам жена что-нибудь про летнюю ярмарку?

Майк выглядел озадаченным.

– Какую-какую ярмарку?

– Летнюю. Где-то в июле, в конце четверти. Как-то после школы мы ее проводили.

– Не помню ничего такого, – он нахмурился. – А что?

– Мне интересно, произошло ли тогда что-нибудь.

– Что, например?

– Не знаю. Что-то, что ее напугало или разозлило. Я понимаю, что вопрос странный, но меня он очень интересует.

– Ярмарка как-то связана с письмами?

– Честно? Не знаю. Возможно, это все вообще никак не связано. – Тельма старалась говорить спокойно, испуганное выражение лица Кейли она упоминать не собиралась.

Майк задумался.

– Нет, – уверенно сказал он. – Единственное, что я помню про июль, тогда она впервые настояла, что нам надо встретиться с нашим финансистом. Я подумал, – сказал Майк, – она хочет бросить работу. Но нет.

– А вы хотите, чтобы она перестала работать?

– Да.

– Директором или в Тирске?

– Меня и то и то не устраивает, – сказал он. – Тирск меня не очень устраивает.

– Еще и так далеко отсюда, – поддакнула Тельма.

Майк удивленно на нее посмотрел.

– Да? – спросил он. – Меня скорее расстраивает, что ей даже не надо столько работать. Мы могли бы сбавить обороты и прекрасно жить. Моя пенсия, ее пенсия, несколько инвестиций. – Тельма подумала про просроченные счета, про комнату для джакузи и попыталась прикинуть, насколько обороты пришлось бы сбавлять.

– А чем я могу помочь? – спросила она.

– Присмотрите за ней, – ответил Майк. – Может, у вас получится поговорить с Кейли, уговорить ее пойти в полицию. Или еще лучше – уволиться. Ей нужен друг. – Он даже не осознавал, что использовал с Тельмой такой же приказной тон, как с Яной.

Уже минут через двадцать Майк Бриттен провожал ее к двери.

– Будет лучше для всех, если о нашей встрече вы никому не скажете, – сказал он.

Тельма кивнула, про себя крича: «Еще бы!»

Майк стоял в стеклянной двери и грустно смотрел, как она надевает пальто. Он напомнил ей льва в загоне, которого она видела в зоопарке «Земли фламинго».

– Мне бы хотелось иметь дом поменьше, – сказал он. – А то приходится носиться по этому дому… Но Кейли его обожает.

– Дом – это очень важно, – сказала Тельма, вспоминая свой любимый дом на Колледж-гарденс.

– Присмотрите за моей женой. – Голос у него был низкий и встревоженный. – Я до смерти за нее боюсь.

Работники отвлеклись на обед. Тельма с облегчением увидела, что черной машины у дома нет. Мужчины сидели в белом грузовике, мрачно поедая покупные сэндвичи. Тельма заметила, что на упаковке каждого был наклеен желтый стикер со скидкой, который клеили на продукты с заканчивающимся сроком годности. Ей стало интересно, кем были эти европейцы и почему они так сильно боятся Стива Ньюсона.