Лиз поехала в школу Святого Варнавы в среду, на следующий день после Пэт. Это было такое же унылое утро с чернильным, затянутым небом. Ветер задувал в шумные торнадо листья на дорожке, по которой шла Лиз. Она вздохнула, думая о том, как у нее прошло утро. Она не удивилась бы, если бы Дерек вдруг вышел из-за желтого мусорного бака с маской осуждения на лице.

Завтрак прошел напряженно: у Дерека намечалось собрание в Норталлертоне, а перед ними он всегда был мрачным и дерганым. Он опаздывал, все реальнее и реальнее становился личный апокалипсис каждого офисного работника – полностью занятая парковка, вдобавок Дерек не мог найти свой пропуск (сколько бы ни плакался, что помнит, куда точно положил его вечером). Конечно, муж тянул время и для Лиз, которая могла опоздать на урок к пятому классу. Вслух она пожаловаться, конечно же, не могла. Любой намек на сборы вызвал бы у Дерека вопросы, а ее ложь просто не выдержала бы очередного натиска. Выбора у нее не было – пришлось молча сидеть за столом, разгадывая «Вордли», слушая, как муж шумит на втором этаже и попеременно нетерпеливо восклицает.

В конце концов, он появился на кухне, держа в руках разыскиваемого виновника всех бед так, будто это был не пропуск, а дохлый грызун.

– Все, – сказал Дерек, – я поехал. А то не припаркуюсь.

– А где ты его нашел? – спросила Лиз как можно более непринужденно.

– Он упал за прикроватный столик. – Дерек замотал головой, поражаясь, как несправедлива бывает вселенная, а потом начал одеваться в пальто.

В этот момент бряцнул ее телефон. Благодаря Джейкобу на уведомлениях стояла пронзительная корабельная сирена. Банти Картер прислала адрес дочки – не в Боробридже, а в Тадкастере. Может ли Лиз завести ей заказ?

– Да блин! – непроизвольно громко вылетело у Лиз.

– Что такое? – послышался голос паникующего Дерека. – Опаздываю!

– Поезжай!

– А что такое? – Муж замер в двери, просто этюд в угрюмых тонах. Лиз знала, что он не шевельнется, пока она не объяснится.

– Мне придется ехать в Тадкастер.

– Тадкастер? Зачем?

– Отвезти Банти ее заказ.

Дерек посмотрел на Лиз так, будто она объявила, что отправляется в разведывательную миссию на оккупированную территорию.

– А почему ты? – Обвиняющий тон.

И началась ее тирада.

Лиз должна была отвезти заказ, потому что Банти в школе носу не кажет. Банти в школе носу не кажет, потому что кто-то шлет анонимные письма. Никто это проблему не решает, даже директриса на высоченной зарплате.

Говорила она тихим, злым голосом, выливая весь накопленный за последние пятнадцать минут стресс и вину за то, что подозревала во всем Джен.

В какой-то момент наступило молчание. Пропуск на ленте свисал с пальца Дерека, безвольно крутясь.

– Я имел в виду, почему заказ должна отвозить именно ты?

Лиз замолчала, осознавая, что выдала себя с потрохами.

– Я думал, – сказал муж, – ты теперь не лезешь в дела школы?

Больше Дерек ничего не говорил – он в таких ситуациях всегда так делал, – развернулся и просто ушел.

* * *

Линда носилась по кабинету как торнадо – зажимая телефон плечом, параллельно открывая почту и считая, сколько детей придет на обед. Но Лиз сразу заметила, что в поведении ее нет привычной легкой расслабленности. Выглядела Линда подавленной, бледной версией себя. Она дала проход Лиз, почти не поднимая глаз. Ох, может она, да не дай бог, тоже получила такое письмо? Лиз попробовала завязать никчемный простой разговор – про ветер и прогноз погоды, но Линда кивнула, отвернулась и открыла электронный замок. Она что, плакала?

Лиз задумалась, стоит ли пойти за ней, узнать, как дела, но не успела решимость полностью сформироваться в голове, как дверь в кабинет Кейли Бриттен распахнулась, и из-за нее показалась директриса собственной персоной. Что бы там Джен ни писала, Лиз в ее присутствии напряглась. Сама Кейли улыбалась.

– Миссис Ньюсом! Спасибо вам огромное, что пришли! Я уверена, мистер Ша будет вам очень рад! – На ней был угольно-черный костюм и неяркий темно-синий шарфик, пышные волосы собраны в тугую косу, а под мышкой Кейли держала веер канареечно-желтой бумаги. – У нас тут все вверх дном, сами понимаете. – Она выдавила кривую улыбку, делая красноречивую паузу. – А чтобы никто не расслаблялся, сегодня еще и фотограф придет!

Кейли шутила, но Лиз заметила: под всем этим макияжем и опрятной прической она была уставшей. Под глазами наметились мешки, на левом виске дрожала жилка. «Выглядит на все пятьдесят!» – подумала Лиз и сама удивилась, что жалеет эту женщину.

– Работа не ждет! Мне до обеда надо одолеть два отчета, оформить новые правила и сделать несколько не самых приятных звонков. – Кейли помахала бумагой. – Слушайте, можете занести вот это в учительскую? Вам же по пути? Там Клэр Доннелли составляет газету для родительского комитета.

У дверей вестибюля стоял двухсторонний рекламный щит с надписью «Первоклассные фотографии» и несколькими снимками. Традиционные студийные портреты вышли из моды – теперь детки позировали, лежа на коврах, подняв ноги. В классных фотографиях ребят больше не выстраивали в три ряда, все стояли или лежали как попало, в группках, смеялись и обнимались. Лиз вспомнила ежегодные визиты в школу Эрни Бостока и его скучные, но такие родные фотографии.

Класс Сэма ждал своей очереди. У актового зала Джен, кажется, в роли какого-то организатора, строила детей в ряд. Она бросила на Лиз взгляд, говорящий: «Я слишком занята, чтобы даже обращать на тебя внимание». Лиз захотелось ударить ее по лицу этим самым рекламным щитом.

– Так, ребята! – пропела она. – Заготовили свои самые яркие улыбки для мамочек и папочек? – Голос радостный. Слишком радостный?

Хриплый от злости голос… Ты такая же безумная, как я!

– Здравствуйте, миссис Ньюсом! Вы как? – Сэм тоже, казалось, в приподнятом настроении, Лиз даже почувствовала себя глупой, что вообще беспокоилась за него. Она присмотрелась к нему. Вроде бы все хорошо. Кто знает, почему он вообще сидел на той скамейке в одиночестве?

* * *

Подходя к учительской, Лиз услышала шум: низкий, клокочущий стон, быстро сдавленный. Клэр Доннелли сидела в углу комнаты, так чтобы от двери ее не было видно, заваленная листовками, которые призывали вступать в дружелюбный и процветающий родительский комитет школы Святого Варнавы. Когда Лиз зашла в кабинет, Клэр пригнула голову, настолько крепко сжимая пальцами обеих рук упаковку салфеток, что костяшки побелели. Как Джен, слезы ее не красили, лицо стало розовым и будто увеличилось, только мокрые глаза превратились в щелочки.

– Ох, моя дорогая, – сказала Лиз. Она зашла, закрыла за собой дверь и села рядом с девушкой.

– Все хорошо, – выдала Клэр. – У меня все нормально.

Почему люди вечно говорят, что у них все нормально, когда, очевидно, ничего у них не нормально? Богатый опыт в таких происшествиях подсказывал Лиз, что нужно молчать и уж точно не ляпнуть ничего вроде «Что случилось?». Она молчала, подменив заплаканные комки салфеток на свои ароматизированные платочки.

– Спасибо, – пробубнила Клэр. – Простите!

– Тебе не за что передо мной извиняться! – машинально сказала Лиз.

Реакция Клэр ее удивила: беглый, почти заговорщический взгляд и новый парад рыданий.

– Мне их так жалко! – получилось у нее выговорить между приступами.

– Мистера Берримена? – догадалась Лиз.

– И его жену! – быстро, будто оправдываясь, сказала Клэр. – Их обоих!

– Он уходит работать в другую школу? – спросила Лиз.

Клэр кивнула. Выражение лица у нее было обреченное, поверженное и бесконечно угрюмое.

– Может, это к лучшему, – ласково сказала Лиз.

Но Клэр не приободрилась. Она выглянула в окно на затянутое небо, опухшее лицо стало еще краснее. «Любовь, – подумала Лиз, – самая жестокая подруга».

– Просто сложно хранить чью-то тайну, когда не знаешь, правильно это или нет.

– Ты знала? – спросила Лиз, вспоминая, как девушка грустила во время урока.

Клэр кивнула.

– Николь не сильно скрывалась. – В голосе прозвучал резкая злость. – Она хотела, чтобы он был только ее.

История полилась из Клэр вместе со шмыганием и заиканием: как Николь появлялась в их классе по поводу и без, а Иэн, бедный Иэн, у него не было и шанса противостоять (у Лиз, конечно, было свое мнение на этот счет). Все закрутилось прошлым летом в походе с пятиклассниками. Иэн и Клэр поехали с классом на какую-то базу отдыха в Ланкашире. За день до выезда откуда ни возьмись появилась Николь – типа она приехала помогать красить девочек на последнюю дискотеку смены. (Макияж? На пятиклассницах в походе? Времена меняются, ничего не скажешь!)

День тянулся, а Николь не торопилась уезжать. В конце концов Клэр ушла спать, а они остались болтать. Утром машина Николь все еще стояла на парковке.

Лиз молчала, а что она могла сказать? Она могла только вкладывать в трясущиеся руки очередной платочек.

– Теперь-то она получила все, что хотела. – Голос Клэр сочился ядом… Ядом и чем-то еще… Грустью? Сожалением? Лиз не успела понять, открылась дверь и вошла Кейли Бриттен.

Лиз прекрасно понимала, что оказалась в учительской по просьбе Кейли, но все равно не могла избавиться от ощущения, что ее застукали.

Но Кейли заговорила с Клэр спокойным и добрым голосом.

– Клэр, – начала она. – Тебе нужно домой.

– Все хорошо, – сказала Клэр, и всем было очевидно, что она врет.

– Нет, не хорошо. – Доброта сменилась настойчивостью, но не бесследно. – Не хорошо. Ни у кого из нас ничего не хорошо. Я повторяю: иди домой. Мы справимся.

Лиз смотрела, как Кейли спокойно отправляла Клэр отдыхать – та отвечала шмыгами и протестами, – и поняла, что спокойный, но настойчивый подход расположил ее к Кейли. Она даже устыдилась, что осуждала ее. Тельма была права – Кейли нелегко приходится. Разбираться со всем этим явно мучительно. Лиз думала, что Кейли выйдет из учительской вслед за Клэр, но она села и измотанно выдохнула.

– Что же с нами происходит? – сказала она.

Этот вопрос не требовал ответа – и слава богу. Лиз была без понятия, как на это отвечать. Разве что предложить очередной платочек?

– Представляю, как вам сложно, – сказала она.

– Очень. – Кейли казалась почти потерянной. – Еще это Рождество… – Она махнула рукой в сторону доски, там под объявлением Марго было написано одно слово: ОТМЕНА.

– Ужас! – сказала Лиз.

Кейли пожала плечами.

– Если честно, мне почти плевать. Но это много говорит о состоянии школы – люди не хотят проводить вместе время, взрывая хлопушки и радуясь. Я их и не виню, – она вздохнула, вставая.

Лиз думала, что Кейли выйдет из учительской, но та только закрыла дверь, села обратно в кресло и придвинулась ближе к Лиз, внимательно заглядывая ей в глаза.

– Клэр что-нибудь вам сказала?

– О чем? – осторожно спросила Лиз. Ей казалось, что историю про проход повторять не стоит.

– О письмах. – Кейли не сводила с нее взгляд.

– Которое пришло жене Иэна?

– О нем и об остальных?

– Нет, – ответила Лиз.

– Она ничего не сказала? Вообще? – Откуда такой интерес к Клэр?

– Думаете, Клэр что-то знает? – осмелилась спросить Лиз.

– Нет, – Кейли выпрямилась. – Не больше нас всех, – уверенно сказала она. – Я просто устала и выдумываю всякое. – Кейли одарила Лиз еще одной измотанной улыбкой. – Не понимаю, как этот отправитель спокойно спит по ночам. – Она будто хотела сказать что-то еще, но открылась дверь, и в учительскую зашла Джен. Она почти удивилась, увидев Лиз, и коротко, потерянно улыбнулась.

Лицо Кейли вдруг приняло непроницаемое выражение, и Лиз стало не по себе. Может, Джен сказала или сделала что-то не то?

Джен беззаботно заговорила:

– Днем он сфотографирует семьи, а потом второклассников, возможно, до вечера успеет и с учителями.

Кейли молча кивнула и вышла из учительской.

Лиз озадачила ее резкая смена настроения. Это из-за Клэр Доннелли?

Джен тут же повернулась к Лиз:

– Я думала, ты с пятиклассниками. – Тон ее был обвиняющим.

– Да, – сказала Лиз, – я иду к ним.

– А здесь ты что делаешь?

Лиз начинала злиться на нотки претензии в голосе Джен.

– Я разговаривала с Кейли, а до этого с Клэр.

– С Клэр? О чем? – И снова злобная претензия в интонации.

– Она была грустной, и я…

– Лиз, я же тебе говорила! – Джен резко ее перебила. – Я же тебе говорила, не лезь ты в это! Мало того, что Пэт Тейлор заявлялась в школу, совала нос в конфиденциальные отчеты, одному богу ведомо зачем…

– Пэт? – Лиз удивленно подняла глаза. – Пэт была в школе?

– Не делай вид, что ты об этом не знала! – Глаза Джен стали грустными. – Лиз, тут кошмар творится! Я понимаю, что ты переживаешь, это очень мило с твоей стороны, но чужое любопытство все только усугубит!

Все, хватит. С Лиз хватит обвинений.

– Помолчи-ка! – Твердость ее голоса напугала их обоих. Джен открыла рот, но тут же закрыла, увидев Лиз. Взгляд ее, как говорила Пэт, стал как у королевы Боудикки[31]. Лиз подняла руку, чтобы пресечь дальнейшие комментарии Джен. – Во-первых, дамочка, я пришла в школу только по просьбе миссис Бриттен, так что, если у тебя по этому поводу есть вопросы, поговори-ка с ней, а во-вторых, нет, я договорю! – Джен снова закрыла рот. – Во-вторых, я ничего не знала о том, что Пэт собирается в школу. Ты понятия не имеешь, насколько я переживаю из-за этой ситуации – из-за тебя! И если ты думаешь, что я могу сделать хоть что-то, что усугубит вашу ситуацию, то ты совсем меня не знаешь! Нет! – Джен открыла рот в третий раз. – Нет, больше я тебя слушать не собираюсь!

Лиз злобно вылетела из учительской, стуча каблуками по коридору. Она остановилась только у шкафа с учительскими принадлежностями, чтобы перевести дыхание. Лиз ненавидела подобные конфликты, но в этот раз готова была признать, что ей полегчало. Всего секунду она думала – может, пойти обратно? Она резко высказалась, а с Джен Старк иногда без этого никак. Сейчас Лиз больше всего хотелось максимально отдалиться от Джен, что бы там с ней ни происходило.

Вот бы она была такой же честной с Дереком.

Мысли Лиз прервал звук ревущего мотора. Из парковки сотрудников резко выруливалась карамельного цвета машина. В этот же момент грузовик с доставкой задом тулился к дверям кухни столовой. Кейли стоило подождать, но ее спортивная машина продолжала ехать задом, чтобы избежать столкновения. Она выехала на газон, почти наезжая на клумбу, засаженную первоклассниками. Куда Кейли так спешит? Она же сказала, что все утро будет писать отчеты?

* * *

Днем Лиз хотела поработать в саду, но ветер не утих, а даже наоборот. Слушая, как он бьет по стеклам, она поняла, что грабли делу не помогут. Лиз устроилась в зимнем саду с чашечкой послеобеденного чая, постаралась разгрести хотя бы свои мысли, если с листьями не получилось, но когда она хваталась за одну мысль, на нее налетал порыв следующей, и все снова путалось… Джен… Кейли… Клэр. Лиз так устала, утро в школе измотало ее физически и морально. А ведь впереди еще возвращение Дерека…

Чай стыл, а она проваливалась в сон – такой легкий, на границе сознания. Часть Лиз осознавала, что засыпает, но сопротивляться тревогам и страхам, которые сон заготовил для нее, сил не было.

…Кейли Бриттен смотрела ей прямо в глаза.

– Кто это, Лиз? – говорила она. – Кто делает эти гадкие вещи?

Банти, ее пророчество. Кого-то с резьбы сорвало… И еще Джейкоб, он лежал в своей любимой позе перед телевизором, с блокнотом в руках. Только писал он не о пассажирах «Титаника», он писал гадкие, анонимные письма.

– Кто-то должен, бабушка! – говорил Джейкоб.

– Это сон, – сказала себе Лиз, но слова не скинули с нее испуг. Сон изменился… Бекки Клегг улыбалась, скрепляя желтые бумажки друг с другом… Это были не приглашения вступить в родительский комитет, а анонимные письма… Джен уверенно писала на доске.

– Давайте учиться писать письма, – жизнерадостно говорила она. – Начнем с прописных букв!

Вдруг Лиз уже заглядывала в кабинет администрации. Николь, улыбаясь, что-то писала за столом.

– Я хотела только одного, – говорила она.

Потом снова, как часто бывает во снах, место и время переменились. Лиз была в походе с классом, где-то у моря – Фили? Топси была с ней, командовала, строила детей в ряд… Она что-то говорила. Что-то важное… Но что? Одного не хватает…

Лиз испуганно пробежалась глазами по пляжу и вдруг далеко в воде заметила человека. Сэм. Он ей радостно махал… Здравствуйте, миссис Ньюсом! Нет, он не машет… Он тонет…

Сэм?

Она резко встала, осознавая, что сказала его имя вслух и что звонит телефон. Тельма. Что ей-то нужно?