В первой половине следующей недели все три подруги наведывались в школу. В разное время, по разным причинам. После напряженного разговора в садовом центре все три решили не рассказывать остальным.

Пэт пришла в школу пасмурным и ветреным утром вторника. С вересковых полей и (если верить словам ведущего прогноза погоды канала «Смотрим на север») прямо с Уральских гор ветер приносил мороз. Пэт планировала приехать минут через десять после первого звонка, но утром разразился скандал, она в гневе вылетела из дома и уже в десять часов сидела в припаркованной на улице Йорк машине, наряду с джипами и семейными хетчбэками, наблюдая за тем, как из ворот школы вытекают потоки сбросивших детей родителей.

Пэт положила обе руки на руль и глубоко вдохнула, чтобы, как она надеялась, успокоиться. Она попыталась медленно и равномерно выдохнуть, как училась, но только довела себя до икоты. Пэт заметила, что руки трясутся.

Выстраивай свои эмоции с фактами, а не страхами. Прошлое может указывать нам путь, но только если нам это нужно.

Пэт сложно было представить, куда ей, Роду и Эндрю укажет путь утренняя сцена с летающими штанами и хлопающими дверями. В разные комнаты, разве что.

Еще и из-за такой пущей мелочи! За день до этого ей стало грустно, поэтому она в понедельник утром решила пропустить занятие в «Мамы и их тела», чтобы побаловать себя в новом бутике в Рипоне «Кафедральные образы». Закупка не удалась. Она примерила одну куртку, и в ней так сильно напомнила себе даму Эдну Эвередж[28], что тут же вылетела пулей из магазина, ругая себя за вес, прическу и старение.

Весь последующий день Пэт жалела, что не пошла на тренировку, будто сорокапятиминутная тренировка на ягодицы под присмотром парня по имени Крейг могла пресечь прилив самобичевания, прям как Кнуд Великий[29]. Утром она долго сетовала об этом Роду и Эндрю. Род (что стало тенденцией за последнее время) ничего не сказал, не отрывая взгляда от планшета, а Эндрю вдруг как бы невзначай сказал: «Занятие твое, кстати, вчера перенесли на дневное время. Ты могла сходить».

Выбесил ее даже не сам пропуск тренировки, которую она и так планировала пропустить, и не то, что Эндрю встретил утром Ольгу и не передал Пэт обновленное расписание, как его просили.

Выбесило ее, что он пожал плечами. Почему же ты мне вчера не сказал? Пожимает плечами.

Плечами теперь они так беспомощно пожимают («А что такого-то?») по каждому бесящему ее поводу – разбросанные штаны, сожженные сковородки, испорченные красителями энергетиков тосканские стаканы.

Сидя в «Йети», Пэт уже даже не помнила, что именно им наговорила. Если бы ее слова записали, то ничего в них и не было обидного: что-то про то, что надо учитывать ее потребности, о том, что это не его дом, точно что-то про штаны… Нет, не сами слова, а постепенно растущая громкость, с которыми Пэт их говорила, как она постоянно повторяла одно и то же, как путалась – вот почему Эндрю оцепенел от шока, Род нервно засуетился у посудомойки, а Ларсон поспешил убежать на второй этаж. В момент кульминации Пэт выскочила из дома за пятнадцать минут до того, как планировала, не в том пальто и не пописав на всякий случай. О последнем она уже сильно жалела.

Пэт вздохнула. Поток родителей спал. Еще минут пять (если мочевой пузырь справится). Она не хотела натыкаться на знакомых, учитывая, что́ собирается сделать – чем меньше людей увидят Пэт в школе, тем лучше. Почти все уже ушли, осталась только упрямая группка родителей, которые оживленно что-то обсуждали у ворот. Очевидно, что́. Она сама была мамой, и этот опыт привил глубокое и непоколебимое уважение к любой информации и сплетням, которые можно заполучить утром от других мам класса. Группа, кажется, и не собиралась расходиться, поэтому Пэт (ее мочевой пузырь, скорее) решила, что ей просто придется рискнуть.

Она, как и ее подруги, сразу заметила, что в школе душно. Температура ударила по щекам, как только Пэт вошла в здание. Ожили вспоминания о теплице с бабочками в «Тропическом мире» Лидса. Она вспомнила про аферу с котлами, о которой говорила Тельма. Сложно представить, как можно подобное проворачивать, но в здании и правда было просто невыносимо. Как там Тельма сказала? Что-то созвучное с НКОСВ, но не НКОСВ?.. Надо не забыть расспросить Лиама.

Линда хоть и провозгласила себя локомотивом, на котором движется вся администрация, кажется, не слишком напрягалась на работе. Она слюбопытничала, почему Пэт пришла, сразу проводила ее в туалет, а потом и в кабинет администрации. Первое, что бросалось в глаза, – яркие всплески неоновых стикеров – зеленых, розовых и желтых на всех плоских и вертикальных поверхностях. Стикеры были исписаны твердым почерком Линды.

Второе – она была не единственным обитателем кабинета.

С Линдой был парень-сисадмин, которого Пэт помнила со времен лагеря скаутов, потому что у него была какая-то мучительная история с девушкой. Кажется, у него было итальянское прозвище – Пабло? Он был погружен в монитор компьютера Линды.

– Должно сработать, – сказал он. – Главное, больше не заходи на вебкам с этого компьютера.

– Веди себя прилично! – хохотнула Линда. Она пошевелила мышкой, экран загорелся целой вереницей таблиц. – Слава Господу Богу! – сказала она. – Если бы оно все крякнулось, можно было бы всем сразу идти домой. Спасибушки, Песто!

– Здравствуйте, мама Джастина! – улыбнулся и сказал он, но где-то за этими кудряшками и белыми зубами Пэт заметила тень неуверенности, и это сильно убавило в нем привлекательности. – Как дела у Джастина?

– Хорошо, – сказала Пэт. Ну, она могла только догадываться, судя по спорадическим постам в Фейсбуке и Инстаграме[30].

– Очень понравился его последний подкаст, – сказал Песто. – Очень мотивирующий.

– Я рада, – ответила Пэт, хотя сама не смогла дослушать ни одного выпуска.

– Ладно, – бросил Песто. – У меня ни секунды покоя. Не мучь монитор, Линда.

Он развернулся к двери, и Пэт увидела его в профиль.

– Боже, что с лицом? – вскрикнула она, прежде чем смогла себя остановить.

Легкая улыбка не спала с его губ. Песто прикоснулся к фиолетовому синяку под глазом.

– Кухонный шкафчик! – сказал он. Ложь давалась ему так же легко, как улыбки. – Сам виноват, что вовремя петли не починил. Бам – в лицо!

Когда он ушел, Пэт спросила:

– Подружка до сих пор фокусы выкидывает?

– Ох, Пэт! – мрачно сказала Линда. – Не понимаю, почему он остается с этой неадекватной любительницей распускать руки. Бедный парень. Уже трижды она заставляла его решать какие-то домашние проблемы в рабочие часы, и бедняжке приходилось врать, что он поймал какой-то вирус. – Она покачала головой. – Заставляет парня сочинять столько лжи! Так, мне надо кое-что записать, пока я не забыла.

Пэт наблюдала за тем, как Линда царапает на ярко-лаймовом стикере «ПОЗВОНИТЬ миссис Бриггз-Бьюкенен!!!», который тут же отправился на панно к остальным.

– Часто к вам заезжают родители? – спросила Пэт.

– Только одни и те же, – жалостно протянула Линда в нос. – «Не хочу, чтобы происходящее негативно сказалось на моем ребенке». – И громко отхлебнула кофе. – Хочется просветить их: дети обратили бы на них внимание, только если бы оба оделись в костюмы Трансформеров, или кого сейчас там любят в их возрасте. Ничего ни на ком не сказалось – никто ничего и не знал! Я ничего не знала, а я с эс-у-чэ-кой в одном кабинете работаю!

– Интересно, как дела у его жены? – вслух задумалась Пэт, вспоминая одинокую женщину из салона красоты. Что будет с их новой кухней и всеми дорогими примочками?

– Плохо, – Линда покачала головой. – Рвет и мечет. Но все не так плохо, как с его первой женой.

– Да?

– Сам Иэн говорил, что та всегда была немножко «ку-ку». И когда они сошлись с Нэтали – разверзся ад. Она приходила в школу, кричала, резала им колеса! – Линда покрутила пальцем у правого виска и присвистнула. – Видимо, типы вроде Иэна Берримена делают с женщинами и не такое.

Это все было очень любопытно, но у Пэт были другие цели. И пусть Кейли Бриттен в школе не было, целей этих надо было достичь побыстрее.

– Стив Ньюсон, – сказала она.

Линда бросила на Пэт озадаченный взгляд.

– А он что? – спросила она. – Мэтт говорил, что ты им интересовалась.

– Не им самим, – тут же поправила Пэт. Ей не нужна была такая слава, которую она уже успела заслужить среди фермеров Тирска. – Его ценами.

Взгляд Линды стал вопросительным.

– Я знаю, что он много чем занимался для школы, – продолжила Пэт. – Мы с Родом подумываем и в эту отрасль нырнуть, так что я хотела узнать ставки. – Она знала, что ее слова звучат так же неубедительно, как когда проговорила их себе в машине. Но лучшего оправдания нет.

– Мне кажется, цены у него адекватные, – обтекаемо сказала Линда, хмурясь. – Но точно не вспомню, конечно.

– А у тебя в отчетах нет? – спросила Пэт, стараясь придать себе расслабленный вид.

Линда пожала плечами.

– Может, где-то, – сказала она. – Мы всегда можем зайти в систему и узнать.

– Ой, только если ты не очень занята. – Пэт как могла натягивала на себя бесстрастный вид. Вот бы как-нибудь заполучить распечатки…

Дальше началась такая беготня, что иначе как суетой ее назвать нельзя. Сначала Линде надо было найти папку с кольцами, в которой хранилась инструкция по входу в систему. Потом оказалось проблемой обнаружить местоположение записанного где-то пароля. Записан он был на стикере, который затерялся в бесконечной системе записок Линды.

– Точно на зеленом. На зеленом или на желтом. Точно не на розовом, – повторяла она снова и снова, пока они с Пэт пытались найти нужный.

Дважды Линде пришлось отвлечься на звонки и один раз, чтобы отметить, что Байрон Харпер вернулся на уроки от стоматолога. К тому моменту, как пароль был найден (написан он был на оранжевом стикере), а учетная запись на компьютере не спеша запустилась, Пэт уже мучалась параллельно от нужды пописать и страха, что вот-вот кто-то войдет и застукает их.

Наконец-то Линда закряхтела, компьютер в тот же момент запищал, запуская их в корпоративную школьную учетку. Пэт наклонилась к экрану, не зная, что именно надеялась увидеть. В своих водительских очках она смогла рассмотреть в отчетах только множество снабженных комментариями колонок. Пэт уже почти успела попросить распечатку, как дверь кабинета открылась.

Они обе повернулись на звук. И в ту минуту, с круглыми глазами и открытыми от шока ртами они явно – как иначе? – выглядели киношно виноватыми.

– Николь! – В голосе Линды была слышна нотка неубедительной радости, которая всегда проскальзывает у людей, когда их застукивают за чем-то не очень хорошим. – Не ожидала тебя увидеть!

Даже несмотря на смущение, Пэт принялась с интересом рассматривать печально известную роковую женщину школы Святого Варнавы. Разные люди по-разному описывали ее внешность: строгая, опрятная, Снежная королева. Женщина в дверях не подходила ни под одно из этих описаний: волосы собраны в простой пучок резинкой (и, кажется, их давно пора помыть), яркая красная блузка смотрелась необычайно ярко в сравнении с серым, формальным костюмом Линды, а засосы на шее явно не сочетались со снежным и замкнутым образом. К тому же даже в ее манере держаться читалась какая-то уверенность и наглость. Кошка-в-Сметане – окрестила ее Пэт.

– Что происходит? – Николь задала этот вопрос Линде, на Пэт она даже не посмотрела.

«Приятно», – подумала Пэт.

– Простите. – Линда улыбнулась и включила свою самую очаровательную, яркую уверенность. – Моя вина. Пэт Тейлор – работала в школе, кажется, целую вечность назад.

Николь даже к ней не повернулась, продолжая сверлить Линду взглядом, способным пробить всякую уверенность насквозь.

– Мы с мужем занимаемся строительными работами. – Пэт еле сдержалась, чтобы не схватить Николь и не потрясти, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание. – Мы планируем обновлять наши системы отчета, Линда похвасталась вашими и согласилась показать, как все в них устроено. – Это было самое убедительное, что пришло ей в голову, учитывая обстоятельства. Упоминать при этой Кошке имя Стива Ньюсона точно не стоило.

Линда не спешила на помощь. Она была из тех людей, кто просто не способен реагировать в моменте. Она краснела и пялилась на свои коленки, машинально потирая пальцы. Такими темпами, подумала Пэт, можно уже повесить над ней неоновую вывеску «Признана виновной».

– Позвольте напомнить, миссис Барли, что наши отчеты конфиденциальны и ими нельзя делиться со всеми подряд. – Наконец-то хотя бы осуждающий взгляд в сторону Пэт.

– Я хотела спросить вас, – сказала Пэт. – Но я так поняла, вы уволились.

Николь не отводила взгляда – бесстрашного, открытого, на губах появилась нагловатая улыбка. Пэт поняла, что ей было совершенно плевать, что о ней все думали, Николь радовалась тому, как все сложилось.

– Я пришла за вещами, – сказала она. – И как вовремя!

– Ладно, – бросила Пэт. – Мне уже пора. Спасибо огромное, Линда, я поняла, что именно такая система нам и нужна.

Уже в двери она снова повернулась к Николь.

– Кстати, дорогая, – сказала Пэт. – У вас на шее какая-то пренеприятнейшая сыпь, вы чем-нибудь успокаивающим помажьте.

Следующие пятнадцать минут слились воедино. Пэт неслась до туалета в садовом центре. Уже ополаскивая руки и вдыхая успокаивающий запах ароматического саше, Пэт вспомнила про Линду и почувствовала укол вины. Она надеялась, что на нее не свалились проблемы и что ложь хотя бы немного увела подозрения Николь в другую сторону. И что она смогла узнать?

– Ничего и нолик с палкой! – сказала Пэт своему отражению.

Из головы не уходил виноватый опущенный взгляд и нервные пальцы. А ведь у Линды было такое хорошее настроение, когда Пэт приехала. Она вздохнула. Может, удастся как-нибудь заехать к ней с розовым просекко и извинениями? Главное, чтобы все это злоключение не дошло через Мэтта до Рода. Пэт уже шла к своему «Йети», как вдруг в голову пришла важная мысль. Кошка-в-Сметане получила все что хотела: засосы на шее и квартирку в Акомбе – и все благодаря анонимному письму. А теперь, когда Николь турнули из школы, Линда тоже наверняка благодарна его отправителю.