– Бухгалтерские отчеты? – Тельма нахмурилась.

– Да, если верить Виктории, стоит их проверить. – Пэт хохотнула, пытаясь выставить само предложение подруги нелепым, а затем выглянула из окна, отгораживаясь от этого обсуждения. Деревья вокруг садового центра изменили себе, вместо коричневого и красного, они оделись в бледно-желтые листья. Теперь ветер беспокойно гулял по парковке, забивая комки мокрых листьев к сухим бревнам и пластиковым тыквам.

– А зачем, она не объяснила? – Тельма была очень напряжена.

– Думаю, это было простое общее замечание, – сказала Пэт. – Мол, лишним не будет. Крис Канн, также очевидно, знает Стива Ньюсона и, очевидно, не хочет, чтобы люди об этом знали. Иначе почему его в школу приглашали отдельно от меня и Мартина? Если между Кейли Брильяшкой и Стивом Ньюсоном и правда что-то есть, Крис будет стараться это скрыть. Он очень боялся, что история с письмами попадет в газеты, – она потрясла головой.

– Что-то в школе явно не так, – сказала Лиз. Подруги перевели на нее взгляд, они обе прекрасно понимали, что ее тревожат совсем не бухгалтерские отчеты. – Кто-то должен вмешаться.

– А я-то что могла сделать? – Пэт попыталась оправдаться.

– Скорее всего, для отчетов нужен доступ в систему, – сказала Тельма. – И в кабинете не должно быть никого. – Она попыталась всем видом показать, что идея эта плохая, но прозвучало наоборот, будто она всерьез задумалась, как это провернуть.

– Я всегда представляла себя героиней фильма «Миссия невыполнима», – начала Пэт. – Но в это я даже не буду лезть. – Она посмотрела на подруг. – Или, думаете, стоит?

– Стоит быть осторожными, – сказала Тельма.

Пэт задумалась. Услышать «стоит быть осторожными» из уст Тельмы – это как получить желтую карточку на поле.

– А мне кажется, нам стоит разобраться, – решительно сказала Лиз. – И заодно спросить у Кейли Бриттен, как именно она разгадывает загадку писем.

Тельма молча замотала головой.

– А что она может? – спросила Пэт. – Осталось только буквально начать лазить по сумкам.

– Ну хоть что-то, – сказала Лиз. – Такую зарплату, как у нее, надо оправдывать.

– Она поддерживает сотрудников, – решила оправдать ее Тельма.

– А вот Бекки Клегг утверждает обратное, – заспорила Лиз. – Она сказала, что ее почти никто не поддержал, просто махнули рукой в духе «Ой, ничего в этом такого нет, не переживай».

– А что ты предлагаешь? – спросила Пэт.

– Автору этих писем нужна помощь, – сказала Лиз. – Чем дольше это поведение никто не пресекает, тем серьезнее все будет становиться.

– Может, все и правда уляжется, – тихо сказала Тельма.

Пэт задумалась. Между ее подругами искрило напряжение. Обе были встревожены: Лиз, очевидно, переживала за Джен Старк, а Тельма… Пэт спросила ее, закрывается ли колледж, но та обтекаемо, в своем духе, бросила что-то про обсуждения и переговоры по этому вопросу. Но она точно нервничала. Пэт вздохнула – нынче у всех ото всех были тайны.

– Знаете что, – по голосу Тельмы было понятно, что она собирается сменить тему, – как-то я читала про эти биомассовые котлы в «Йоркшир пост». Какой-то с ними случился скандал. Не школьный! – добавила она, заметив, как округлились глаза Лиз.

– Какой еще скандал? – спросила Пэт.

– Да вот я и пытаюсь вспомнить. Что-то с оплатой, не помню. Там упоминали какую-то инициативу, типа НКОСВ[24]…

– Это про спасение на воде, – бросила Лиз.

– Типа НКОСВ, – терпеливо напомнила Тельма. – Там было что-то похожее, жаль, что я выкинула выпуск. Но там точно что-то было про котлы и про скандалы.

– А я не могу забыть слова Виктории, – сказала Пэт. – Про то, что школы превращаются в бизнес. Это так неправильно.

– Согласна на сто процентов, – выразительно проговорила Лиз.

– Но у нас ведь вечно были проблемы, – сказала Тельма. Подруги удивились, обычно академии вызывали у нее противоречивые эмоции. – Нам постоянно говорили, что денег нет.

– Я помню, – сказала Пэт, вспоминая, как в конце каждого фискального года приходилось ездить в соседний город за мелками и клеем. – Но сейчас деньги будто вытеснили все остальное. Видела бы ты главный офис Лоудстоуна.

– К сожалению или к счастью, – сказала Тельма, – академии теперь никуда не денутся, нравится нам это или нет. Пора смириться. К тому же в этих системах часто работает много честных, заряженных людей.

Пэт удивленно посмотрела на подругу, припоминая, сколько резких комментариев было брошено в сторону академий за этим самым столиком. Лиз, заметила Пэт, леденела все больше с каждой минутой.

– А Кейли Бриттен именно такая? – быстро спросила Пэт. – Честная и заряженная?

– Впечатление она производит приятное, – сказала Лиз. – Но не забывайте, что Джен она просто измучила.

Тельма ненадолго задумалась, прежде чем ответить.

– Она сильная личность, и видение на будущее школы у нее четкое. Кейли – яркий представитель нового времени.

– «Командирша чертова»? – бросила Пэт.

Тельма не улыбнулась.

– Понимаю, почему она не всем нравится, – сказала она, – но Кейли такой же человек, как и все мы.

– Виктория сравнила ее с Муссолини, – напомнила подруге Пэт.

Тельма помешала свой кофе.

– Легко думать о ней как об огромном, страшном огре. Тем не менее ее вся эта ситуация напугала.

– Такая ситуация кого хочешь напугает, – сказала Пэт. – Угрозы, испорченная дорогая машина, половина сотрудников как на иголках.

– Есть кое-что еще. – Тельма рассказала Пэт про то испуганное выражение лица, которое уловила у Кейли на розыгрыше призов. – С момента получения письма тогда прошло больше часа.

– Может, это состояние шока? – предположила Пэт.

– Я так же сказала. – Лиз считала эту тему исчерпанной. – Тогда был долгий, жаркий вечер. Мы все устали.

– Да, причины могут быть любые, – добавила Пэт. – Может, она вдруг вспомнила, что газ забыла выключить или что пропустила платеж по кредитке, может, вообще, лифчик вдруг начал колоть.

Тельма замотала головой.

– Кейли испугалась чего-то, что увидела именно в тот момент, именно на сцене. – Она повернулась к Лиз. – Я точно знаю, что она волнуется из-за этих писем и за людей, которые их получили.

– Бекки не согласна, – сухо бросила Лиз.

– А что вообще было написано в ее письме? – вклинилась Пэт.

– Гадости, – Лиз сжала губы.

– Какие? – Пэт продолжила ее допрашивать.

Лиз покачала головой.

– Думаешь, ты трудолюбивая, бла-бла-бла, ошибаешься, бла-бла-бла, – монотонно продекламировала она.

– А она точно трудолюбивая? – спросила Пэт.

– Как пчелка, – уверенно сказала Лиз. – И все это видят.

Пэт замотала головой.

– Странно, разве не бессмысленно писать заведомо известную ложь? Впустую потраченная бумага.

– Правда или неправда – Бекки письмо все равно расстроило, – твердо сказала Лиз. – И вспомните слова Банти Картер! На письмах все не закончится. Она думает, что кто-то может пострадать. – Лиз мрачно закивала. – Значит, так. – Она достала свою записную книжку и с хлопком бросила ее на стол. – Я составила список тех, кто получил письмо. Джен, Бекки и Кейли – про них мы знаем точно. – Лиз бросила на Тельму дерзкий взгляд. – И список тех, кто может эти письма рассылать.

Ее тон подчеркивал, что кто-то точно был виноват.

– И кто в нем?

– Точно не Донна Чиверз, – сказала Лиз (с некоторой обвиняющей ноткой, заметила Пэт). – Это сложнее, бо́льшую часть новых сотрудников я не знаю.

– В администрации сидит новенькая, – задумчиво начала Пэт. – Мэтт Барли назвал ее «мадам Снежинка».

– Нельзя забывать про Марго, – сказала Лиз. – Она всегда была со странностями. И… – она глубоко вздохнула, – и Джен. – Повисла многозначительная пауза. – Сама-то я точно уверена, что это не она. – Прозвучало неубедительно.

– Думаешь, наша старушка Старк стала бы слать письмо сама себе? – скептично спросила Пэт.

– Прежде чем мы продолжим, – голос Тельмы редко бывал таким; если плохо ее знать, можно было подумать, что она смутилась, – помните, что Кейли подчеркнуто просила не обсуждать эту тему.

– Неужели? – тон у Лиз был уже боевой.

– Да, – твердым голосом, почти властным, сказала Тельма. – И она права. – В этот момент Тельма думала о грустном выражении лица Сэма. – Никто не хочет, чтобы его личная жизнь оказалась у всех на устах.

– А еще никто не хочет получать мерзкие письма!

– В школе сейчас витает много обид и боли.

– Да! – Лиз начала краснеть. – И кто-то в этом виноват! Кто-то, кто не хочет и не думает останавливаться.

– Нам нужно быть осторожными, – уверенно сказала Тельма.

– У тебя есть предложения? Не лезть и смотреть, как люди страдают?

– Нам и некуда лезть. Кейли Бриттен, директор школы, сама со всем разберется.

– Уверена?

– Да, – голос у Тельмы был холодный. – По-своему, но разберется.

Повисла пренеприятнейшая тишина. Лиз ледяным взглядом уставилась в окно, а Тельма резкими движениями помешивала кофе. Грудь у обеих горячечно вздымалась – верный признак разгневанной йоркширской леди. Пэт ждала, что в любую минуту одна из подруг встанет и уйдет. Представить страшно.

– Не знаю, – быстро начала она и старалась сделать голос как можно более спокойным и непринужденным. – Эти письма дурацкие… такие…

– Гадкие! – колко сказала Лиз.

– Нет, я хотела сказать старомодные, – договорила Пэт.

Обе подруги перевели на нее взгляд.

– Ты уже это говорила. Но что ты под этим имеешь в виду?

Пэт задумалась. Она ляпнула это, чтобы потушить надвигающийся пожар. Теперь неясно… что же и правда она имеет в виду?

– В наши дни, – медленно начала она, – если у тебя на кого-то зуб… ты шлешь ему сообщение. Или имейл. Пара кликов, и все. Зачем кому-то суетиться с рассылкой бумажных писем?

Тельма сложила салфетку в треугольничек. Что-то в этом и правда было подозрительное. Сами письма – Джен, Кейли и Бекки. Те, что она еще не читала. Сэма. Что же именно ее так смущало?

Пэт посмотрела на подруг.

– Дамы, – сказала она. – Давайте не будем ссориться из-за чьих-то неприятных писем.

Лиз промолчала.

– Главное, помнить, – сказала Тельма, голос звучал очень искренне, – как сложно бы сейчас ни было, в любой момент все может закончиться. Чем меньше мы ворошим угли, тем меньше разойдется дым.

Все скрепя сердце приняли ее правду, но не потому, что были согласны, а потому, что боялись, что ссора может стать еще серьезнее.

– Знаете что? – сказала Пэт, когда они уже складывали кружки со стола на поднос. – Может, автор писем уже устал от них. Может, мы про них больше ничего не услышим.

Но она ошибалась, ох, как она ошибалась.

Уже на следующий день новости разлетелись по всему Тирску и Рипону.

Нэтали Берримен – женщина из салона, которую Пэт окрестила Миссис Ногти – получила письмо про своего мужа, после чего сложила все его вещи и распродала по секонд-хендам.

Оставила только спортивные штаны.

У них она изрезала промежность, а затем выбросила из окна дома, в котором осталась только старая кухня.