Главный офис академического траста Лоудстоун находился в перестроенном здании викторианской каменной церкви у подножия холма возле Лидсского университета. Перестройка была такой основательной и всеобъемлющей, что, сидя у ресепшена, Пэт даже не могла понять, в какой части старого здания находится. За ширмой из тонированного стекла раздавалось клацанье клавиатуры, телефонные трели и мелодичный голос: «Академический траст Лоудстоун, добрый день!» Кресла из кожзама стояли довольно далеко друг от друга, но зал ожидания все равно казался заваленным, потому что повсюду – на столе, на светло-сером ковре, на некоторых креслах – стояли стопки бирюзовых картонных коробок, размером примерно с обувные. На каждой был напечатан ананас.

Пэт заерзала по кожаной сидушке, стараясь не производить компрометирующих звуков. Дыши и сосредоточься… Дыши и помни о своей цели… Зачем она сюда пришла?

Ответ слишком бодро прозвенел в голове. Она почувствовала укол стыда.

Род хотел доказать ей, что его план – просто замечательная идея. Достал откуда-то бутылку (дешевого) шампанского и поэтапно описал ей свой план, план, который он уже несколько встреч подряд обсуждал с Назилом. В него входило начать получать личную пенсию Рода, что-то где-то обналичить, какие-то расходы где-то сократить, плюс, когда нужный момент настанет, Эндрю выкупит у него часть бизнеса. Конечно, на широкую ногу они жить не смогут, но все будет хорошо, все будет в порядке.

Пэт (к удивлению, не сорвалась с катушек) ушла в себя спустя секунд тридцать разговора, хлебала отвратительное шампанское и пустым взглядом пялилась в никуда. Она думала про один случай, который произошел с ней на станции Херрогейт много лет назад, еще до Лиама, когда Джастин и Эндрю еще ездили на своей двухместной коляске. Подъехал поезд, она успешно посадила в него Эндрю, а потом вернулась за Джастином и мамской сумкой. И в этот момент двери поезда захлопнулись.

– Не-е-е-ет! – крикнула она тогда так громко, что казалось, звук вышел откуда-то из легких, из самой души. Такой крик даже поезд мог остановить.

Слушая Рода, она чувствовала примерно то же самое.

Это, конечно же, многое объясняло. Нежелание Рода выходить на работу, то, насколько ему было плевать, что они не заполучили проект Балдерсби, бесконечные звонки от Назила, резкость, с которой он обрывал разговоры – с Даги, с Эндрю. Молчаливая, неопределенная реакция Эндрю на любое обсуждение его возвращения в университет.

Эндрю, она расслышала, уже разговаривал с университетом, были придуманы какие-то договоренности. Оказывается, ему в принципе не очень нравилась программа. (Она слышала об этом впервые.)

Это решение, оказывается, было правильным, самым правильным. Ну, Род умудрился все так и преподнести. Так часто случалось за все годы их брака, он даже не предполагал, что Пэт может с ним не согласиться. Он был таким живым и добрым – снова стал худеньким парнем на красной спортивной машине – таким она его давно, очень давно не видела. Точно не с тех пор, как он заболел, и, может, даже дольше.

– Почему ты мне раньше ничего не сказал? – спросила она в какой-то момент обсуждений.

– Не хотел тебя тревожить. – Пэт это поняла прямо: не хотел, чтобы ты капала на мозги.

Маленькая ее часть хотела разозлиться за то, что он все решил за ее спиной, а большая была слишком уставшей, чтобы нервничать из-за этого, так что могла она только сидеть, потерянно попивать шампанское и время от времени повторять: «Мне о многом надо будет подумать».

Когда Род договорил, Пэт вышла, налила себе вина в бокал побольше, понесла себя и планшет на второй этаж, где набрала далеко не рациональное, но очень красноречивое письмо Крису Канну, в котором выразила разочарование тем, что проект ушел не «Строителям РиД», а человеку с сомнительной репутацией, человеку, который был связан с Бэрри Пилом и трастом Хитон Ройд. Она понимала, что Род планировал пенсию довольно давно, но какой-то уголок ее души думал, а вдруг, если бы проект все-таки достался им… Может, тогда его планы изменились бы. Потом Пэт долго сидела на подоконнике в комнате Лиама, пялилась в темные поля, размышляя, как именно «все хорошо» у них будет с финансами.

Следующим утром, когда она, с чашечкой кофе и головной болью, листала советы, как экономить, пришел ответ от Криса Канна.

– Что он ответил? – голос Тельмы в трубке был привычно спокойным, за что Пэт была очень благодарна.

– Почти ничего. Предложил встретиться и обсудить мои вопросы, мол, встречусь с вами с радостью. Он там директор директоров, раньше работал с моей подругой Викторией. – Про ЗРТ она добавлять не стала. Не все шутки Тельма могла оценить.

– Кейли вчера сказала, что расскажет ему про письма, – задумчиво сказала Тельма. – Ты уже решила, пойдешь или нет?

– Ты думаешь, стоит?

– Сама решай.

Пэт прекрасно знала эту интонацию.

– Но?

– Ну, мне кажется, эта встреча может тебя успокоить.

Пэт открыла рот, чтобы сказать, что она и так спокойна, но, конечно, это была бы неправда. Она давно, давно-давно не была спокойна, и Тельма прекрасно это знала. Возможно, речь уже шла совсем не о письме Криса Канна. С Тельмой никогда не знаешь наверняка. Пэт была уверена в одном – обсуждать пенсию Рода и всю ту печаль, что с ней связана, она не хотела. Ни по телефону, ни с Тельмой – ни с кем и никак вообще.

– У тебя копятся тревоги, и это один из способов с ними разобраться, – сказала Тельма.

– Или я дам Лоудстоуну еще один повод себя послать, – твердо ответила Пэт, показывая, что говорили они о трасте и только о нем.

– Не думаю, что он им нужен, – уверенно сказала Тельма. – Зачем тогда Крис Канн позвал тебя к себе? Хотел бы тебя послать, вообще не стал бы отвечать. К тому же, – повисла многозначительная пауза, – у него могут быть свои причины для этой встречи.

* * *

– Десяточка для ребяточек. Дробим дроби… Вальс числовых пар. – В голосе, который вырвал Пэт из мыслей, звучали ноты маниакальной одержимости. Он принадлежал стройному мужчине азиату в костюме (судя по бейджику, его звали доктор Тони Ли, и он был математическим консультантом академии Лоудстоун), который рылся в завалах из коробок. Он хмурился, а дорогие очки, как у Джона Леннона, блестели от каждого движения. Тони Ли отмечал найденные коробки по списку и складывал их в огромные пластмассовые ящики. – Мы делили апельсин… Где же «Мы делили апельсин»? – Голос накален от стресса. Пэт заметила у него легкий трансатлантический акцент. Мужчина истерично осмотрел кресла и журнальный столик. В этот момент открылась дверь, и из нее выглянул лысеющий, дружелюбного вида мужчина. Скорее всего, именно сам ЗРТ, хмурясь, осматривал комнату.

– Миссис Тейлор? – аккуратно спросил он. – Пэт?

Она улыбнулась и встала.

– Здравствуйте, – сказала Пэт. – Спасибо, что пригласили.

– Не могу найти «Мы делили апельсин»! – пожаловался Тони Ли. Пэт он напомнил маленького мальчика, который растерял свои коллекционные футбольные карточки.

– Коробка около стула у тебя под ногами, – попыталась помочь она.

– А-а! – Тони даже не посмотрел на Пэт, наклоняясь к многострадальной коробке. – Можешь передать Хамаду, что пора загружаться, – сказал он Крису. – И скажи, что летим до Белфаста рейсом Ryanair.

Крис расплылся в неловкой улыбке.

– Пэт, – сказала он. – Зайдете?

– Крис, – в носовом его акценте чувствовалось напряжение, – нам через двадцать минут выезжать. Максимум.

– У нас есть время. Регистрация открывается только через час. – Голос у мистера ЗРТ был спокойный, даже умиротворяющий. У Пэт создалось впечатление, что таким тоном он разговаривал с Тони далеко не впервые.

– Ты же знаешь, какие пробки бывают на трассе Лидс – Брэдфорд, – сказал Тони. – Еще и час пик. Можем пропустить рейс.

– Пэт, – Крис повернулся к ней с улыбкой. – Заходите. Вторая дверь справа.

По пути к его кабинету Пэт слышала, как в приемной он что-то говорил Тони тем же успокаивающим голосом, но она уловила только отдельные слова: «Важно с ней поговорить. Особенно учитывая…» Учитывая что? О чем это он?

За дверью начинался коридор, по которому тоже нельзя было никак понять, какая часть церкви это была. По стенам были развешаны фотографии, которые запечатлели процесс перестройки церкви в здание траста – дыры в крышах, бетономешалки, склад древесины на бывшем алтаре и, конечно же, сам Крис в каске и строительном жилете – а рядом с ним…

Прежде чем она успела что-то рассмотреть, в коридоре появился мистер ЗРТ с сияющей улыбкой, очевидно, успокоивший Тони Ли. Директор пригласил (протолкнул?) ее в дверь, на которой висела сливового цвета табличка с написанным молочным шрифтом: «Крис Канн, доктор педагогических наук».

Мебель в огромном кабинете стояла так, чтобы создавать ощущение простора, а стены были украшены фотографиями, на которых школьники в классах считают кубики в столбиках, рисуют, пишут. Лица у них были живые, радостные – ничего общего с тем, как дети реально выглядят на уроках. Пэт, проработавшая в школе тридцать лет, задумалась, сколько убивался фотограф, чтобы заполучить такие кадры. Несмотря на детские фотографии, кабинет касался безличным – даже неживым. Компьютер терялся на огромном столе, у двери стояли спортивная сумка и сумка с ноутбуком. Единственный личный предмет – снимок в рамке на столе, на котором стояли Крис и Тони в ярких, летних рубашках, в руках у них были неоновые коктейли.

«А-а-а, – подумала Пэт. – Вот оно что».

– Итак, Пэт, – сразу перешел к делу Крис. Лампа за столом окутывала его голову светом. – Прежде всего – спасибо. Спасибо, что проделали такой путь.

– Что вы, – сказала она. – Вам спасибо. Представляю вашу занятость.

– В Белфасте конференция, – небрежно бросил он. – Серо и скучно.

Пэт улыбнулась, но ей казалось, что конференции – это всегда весело и интересно. Ей вдруг стало грустно, она сама не поняла почему, пришлось приложить усилия, чтобы вернуть внимание на Криса.

– Тони – Тони Ли, наш математик. Он разработал новую программу – «Ананасовая математика» называется. Просто гениальный подход. Мы ввели ее в каждой школе траста и уже видим заметные результаты. Люди зовут нас на презентации, просят рассказать, то тут, то там.

– Как здорово! – сказала Пэт. Фотография стояла прямо перед ней, но Крис демонстративно подчеркнул их профессионализм.

– Итак, – сказал он. – Балдерсли.

– Балдерсби, – поправила Пэт.

Крис коротко улыбнулся, открывая файл на планшете, а потом развернул к ней экран и показал сводную таблицу с тремя коммерческими предложениями.

– Меня очень потревожило ваше письмо, – сказал он. – Сразу поясню, не из-за каких-то ваших слов. – Улыбка у Криса вышла нервная. – У нас в шкафу скелетов нет! Меня расстроило то, как с вами общались. Я сказал себе: «Крис, ты должен все объяснить этой леди!» – Еще одна нервная улыбка, и Пэт вдруг поймала себя на том, что, несмотря ни на что, проникается открытой энергией мистера ЗРТ. – Мы – траст, поэтому для нас важно – нет, жизненно необходимо – выбирать максимально выгодные цены. Это основа нашей философии. Мы всегда, и это сакрально, сравниваем три коммерческих предложения. Я вас не знаю, к сожалению, и «Строителей РиД» – тоже, но я не сомневаюсь, что вы бы проделали для нас просто первоклассную работу. И, тоже сразу отметим, Стива Ньюсона я тоже знаю плохо, да, он часто работает со школами Лоудстоуна, но после всей этой истории с Хитон Ройд – сами понимаете, не бывает лишней осторожности.

Поэтому когда я получил все три предложения, то сразу подключил своих ребят, каждая цифра была проверена с лупой. – Крис откинулся на спинку кресла и, улыбаясь, виновато развел руками. – Просто так получилось, что по паре пунктов у Стива оказались более выгодные варианты. Хотя, положа руку на сердце, вы шли нос к носу. – Он так рассмеялся, будто они обсуждают танцевальное шоу, а не бизнес. Крис, водя коротким пальцем по списку, начал объяснять Пэт разницу в ценах. Она, как и в последнем разговоре с Родом, начала уходить в себя. – Я понял, что вам известна ситуация с Хитон Ройд и она подтолкнула вас сообщить нам о Стиве. – Пэт отметила, что его голос стал совершенно серьезным. Его серые глаза настойчиво заглядывали в ее глаза. – Ужасная ситуация, просто ужасная. Как этот козел Бэрри Пил спокойно спит по ночам, я не понимаю. – Крис покачал головой. – Но я видел эту ситуацию изнутри и именно поэтому могу заявить, что там все было не так-то просто. До газет еще не все дошло. Тогда я сказал себе: «Крис, если когда-нибудь тебе настолько повезет и ты встанешь во главе академии, ты таким точно не будешь!» – Голос его был уверенный, страстный. Пэт поверила каждому слову. – Со мной до сих пор работают несколько человек из Хитон Ройд, и я сразу им сказал, сразу: «Малейший проступок – и мы тут же попрощаемся. Сайонара!» И Стива Ньюсона это тоже касается.

Властный стук, и дверь открылась.

– Эй, – появилась голова взволнованного Тони Ли. – Крис, почти пять.

– Знаю, – резко, почти раздражительно ответил Крис. – Мы почти закончили.

– Я вас отпускаю, – сказала Пэт вставая.

– Постойте. – Что-то в его голосе заставило ее подчиниться. – Я понял, со слов Джареда Кина, что вы как-то связаны со школой Святого Варнавы?

– Я там раньше работала, – сказала Пэт. Ее удивила резкая смена темы. – Уже пару лет как на пенсии.

– Но вы еще туда заглядываете? – Голос спокойный, непринужденный. Слишком спокойный, слишком непринужденный. В голове раздались слова Тельмы: «У него могут быть свои причины для этой встречи».

– Одна моя близкая подруга состоит в комитете, – аккуратно сказала Пэт. – А вторая волонтерит.

– Так вы знаете, что там происходит?

– Отчасти да.

– Ну, про письма вам известно? – Вопрос Крис выпалил, прямо и несдержанно.

– Кое-что да, – напрягаясь, сказала Пэт. – А что такое?

– Просто хотел спросить, могли бы вы хоть чуть-чуть пояснить для меня ситуацию? – сказал он.

Пэт нахмурилась. Этот поворот в разговоре совершенно сбил ее с толку. Он что, ее подозревает?

– Каким образом? – голос ее дрогнул.

– Не знаю даже. Почему это происходит? Происходило ли подобное раньше? – В голосе Криса сквозила надежда, и Пэт поняла, что он очень обеспокоен.

– Не слышала про такое раньше, – сказала она, подумав. – И понятия не имею, зачем кто-то этим занимается.

Крис вздохнул, надежда в его глазах потухла.

– Кейли, директор, сказала мне примерно то же самое. Она, бедняжка, просто сбита с толку. У нее и без этого гэ-о-вэ-эн-а – простите за мой французский – проблем в школе хватает. – Он вздохнул. – Надеюсь, скоро все само уляжется.

«До сих пор почему-то не улеглось», – подумала Пэт. Ей стало интересно, сказали ли ему про машину Кейли. Вслух она сказала только:

– Жаль, что я не могу помочь.

– Да такая история для журналистов – просто праздник какой-то, – сказал Крис себе под нос, но Пэт расслышала нотки тревоги в голосе мистера ЗРТ.

Она надеялась, что он позволит ей уйти самой. Очень хотелось рассмотреть фотографии в коридоре, перепроверить, показалось ей или нет. Но Крис чуть ли не донес ее до приемной, каким-то образом умудрился полностью загородить снимки, параллельно успокаивая Тони, который все не мог угомониться и причитал про пробки в час пик и как ему необходимо – просто необходимо, – успеть выпить джин-тоник в аэропорту.

Но уже сидя в своем «Йети», собираясь с мыслями, Пэт была почти уверена, что́ именно заметила на фотографиях со времен перестройки церкви. Точнее, кого именно. Самоуверенная походка человека, который стоял на снимке рядом с Крисом, в такой же каске и жилете, не выходила у Пэт из головы. Судя по фото, он на стройке был бригадиром. Стив Ньюсон.

Крис утверждал, что знал его плохо. Но если верить фотографии, на которой они стояли бок о бок, это утверждение было далеко от правды.