Лиз смотрела на парковку садового центра. Порывистый ветер поднимал и кружил листву и раскачивал пластиковые тыквы и скелеты, которыми был украшен входной комплекс. С их приезда небо успело затянуться, а на задниках стульев висело сильно больше плащей. Ее передернуло от холода. Лиз осмотрела благословенно нормальное кафе. Как и всегда по утрам четверга, полупустое. За круглым столиком снова вязали несколько женщин, но на этот раз пряжа бросилась Лиз в глаза – алая, горчичная, лаймовая. Они вязали и болтали ни о чем. Женщины выглядели как очень приятные особы – но так ли это? Со стороны никогда не скажешь, что происходит у человека в голове.

Лиз снова прокрутила желчные, злые слова… вспомнила одинокую фигуру Джен на парковке. Бекки отправила ее домой. Когда Джен дошла до машины, она осмотрелась, и что-то в этом беглом взгляде было… заговорщическое… Лиз вздохнула. Надо потом ей позвонить или даже заехать.

– Курица и овощной бульон закончились, так что я заказала перцы и сыр уэслидейл[19]. Ты же такое любишь? – Тельма поставила поднос с кофе на столик. Настоящий ангел в свитере Marks & Spencer. Она села и заглянула в глаза подруге. – Ты как?

– Не мне шлют злобные анонимные письма, – отрезала Лиз.

Тельма кивнула.

– Я думала, это делает Джен, – призналась она. – Письма пишет.

– Знаю, – тихо сказала Тельма.

Лиз потянулась к кофе. На парковке мужчина запихивал мешки с удобрением в багажник.

– Я так надеялась, что все закончилось, – через какое-то время добавила Лиз.

– Что всё? – Они обе подняли глаза в сторону владельца громкого голоса. Голос, который всегда смешливо относился к плохому и все превращал в шутку. У столика стояла Пэт. Ее темно-рыжие волосы были убраны под любимую коричнево-зеленую повязку. Фиолетовые ногти на руках, в которых она держала поднос с кофе и десертом, блестели и отражали солнечный свет.

– Дамы, – сказала она. – У меня возникла проблема.

Пэт повернулась к круглому столику, за которым последняя женщина сматывала огромный моток пушистой розовой пряжи.

– Но, может, сначала пересядем?

* * *

– Скажите прямо, я сошла с ума? Стоит ли ехать аж в Брэдфорд, чтобы встретиться с Викторией? – Пэт улыбнулась, смеясь над собой, но Лиз с Тельмой обе заметили, как напряжен ее рот. – Какая мне разница, жулик этот Стив Ньюсон или нет? Ну потеряли мы сделку и потеряли. Я реально сую свой нос куда ни попадя?

Они сидели в кафе уже час, начался обед, пришли очереди. Бо́льшая часть столиков была занята, сырные киши закончились.

– Если ты чувствуешь, что что-то не так, тогда точно надо ехать, – сказала Лиз.

– Хуже не будет! Просто съездишь повидать подругу, – добавила Тельма.

– Просто… Что Род скажет, если узнает, что я все-таки сую нос не в свои дела? – Подруги обе заметили, как она сформулировала эту фразу. Пэт опустила глаза на усыпанную крошками тарелку и пустую кружку. – Мы только пережили один скандал. – Она подняла глаза. Лиз хмурилась, беспокоясь о Джен Старк, а Тельма мешала кофе, и одному богу было ведомо, о чем она думала.

Приятно было снова с ними увидеться.

– Так этот Стив Ньюсон как-то связан с котлом? – спросила задумчивая Тельма.

– Да, и много с чем еще, – ответила Тельма. – Его компания полностью обслуживает котел, но мне кажется, власть Стива распространяется гораздо шире.

– Пора эту власть немного подрезать, – сказала Лиз. – На концерте мы все как в печке сидели.

– Это он стоит за всеми этими письмами, – бросила Пэт. Подруги все еще удивлялись, что Мэтт Барли ей все рассказал. – Месть сумасшедшего котельщика.

У Лиз не было настроения на шутки.

– Это кошмар какой-то, – сказала она. – Вся эта ситуация. Ужас просто. Видела бы ты письмо Джен… Зачем вообще кто-то пишет такие злобные вещи?

– Кому? Джен Старк? – Пэт почти ляпнула, что таких людей соберется целая очередь за бумагой на конверты – но, поймав взгляд Тельмы, замолчала. – Причин может быть много. Кто-то тебя бесит, ты хочешь отомстить. Но в таком количестве? У кого-то явно шарики за ролики заехали.

Лиз и Тельма нахмурились, но Пэт продолжала:

– Не знаю. – Она замотала головой.

– Что? – спросила Тельма.

– Анонимные письма в конвертах? Ядовитые оскорбления? – медленно сказала Пэт. – Не знаю, все это как-то…

– Мерзко? – предложила Лиз.

– Старомодно. – Пэт собрала пальцем последние крошки на тарелке. – В стиле мисс Марпл и Энид Блайтон[20].

– Проблема в том, что мы не знаем, что именно происходит, – в отчаянии сказала Лиз.

– Это не совсем так, – заметила Тельма. – Все письма, кроме того, что нашла ты, обнаружили сами жертвы.

Лиз пожала плечами.

– Ну, это очевидный факт, – сказала она.

– Это означает, что автор писем знал, куда их класть. Дневник Джен, сумка Бекки. Значит, некоторыми знаниями о жертвах виновник располагает.

– Ты думаешь, это учитель? – Пэт заинтересовалась.

Лиз напряглась, ей не понравилась эта мысль.

– Любой сотрудник школы, – сказала Тельма. – Кто-то, кто свободно перемещается по школе и не привлекает в себе внимания.

Человек, выходящий из актового зала… Лиз встревоженно выглянула на парковку.

– Как думаете, – начала Пэт, – Кейли Бриттен пошла в полицию?

– Маловероятно, – сказала Тельма.

– Вряд ли из-за каких-то двух-трех неприятных писем, – согласилась Лиз. Голос у нее был резкий – верный признак волнения.

Теперь хмурилась Пэт, она хотела было что-то сказать, но Тельма ее опередила.

– Я к тому, – сказала она, – что Джен, Бекки и остальные жертвы вряд ли бы поддержали эту идею. Даже если они рассказали о письмах директрисе.

– С чего им скрывать? – спросила Лиз.

– Сами подумайте, – спокойно ответила Тельма. – Если бы вы получили письмо, в котором вы выставлены с ужасной стороны, – она на секунду замолчала, формулируя слова, – может, возможно, даже намекающее на какой-то проступок… Захотели бы вы, чтобы кто-то о нем знал?

– Они же должны понимать, что за этим стоит кто-то ненормальный. – Лиз уже была по-настоящему напугана.

– Возможно. Но это не значит, что в письмах написана неправда. Или хотя бы ее часть, – сказала Тельма.

Пэт, думая о Джен Старк, закивала. Она ее за многие годы совместной работы порывалась обозвать чем-то пострашнее «болтливой коровы».

Тельма снова помешала свой кофе.

– Я про такое уже слышала. Пару лет назад студент Тедди работал куратором в приходе, и вот там началось то же самое. Люди повсюду находили мерзкие письма – в почтовых ящиках, в отделениях, почтальоны приносили. Никто не знал, кто мог их рассылать… Подозревали многих – но точно ничего не было известно. Все постоянно обсуждалось, но сделать никто ничего не мог. Так прошло три года.

Лиз округлила глаза:

– Виновника поймали?

– Да. Оказалось, это был старичок из приходского совета. Лектор на пенсии, кажется. Все с ним дружили, его никто не подозревал. Когда его поймали, он уже нанес непоправимый ущерб. В этом приходе до сих пор атмосфера напряженная, насколько я знаю.

– Ущерб? – спросила Пэт. – Его же поймали.

Тельма покачала головой:

– Все не так просто. Все подозревали всех. Каждый задавался вопросом – а может, это он или она автор писем? Может, так, а может, эдак. С такими мыслями оставаться дружными соседями просто нереально. Люди отдалились друг от друга… Приход распался на группки.

Лиз вспомнила про напряженную, тихую учительскую, приглушенные разговоры и косые взгляды.

– Кейли Бриттен пора сделать хоть что-то, – решительно сказала она. Выглядела Лиз так, будто вот-вот сорвется с места и зашагает в школу, чтобы высказать свои требования.

– Кстати, о Кейли Бриттен, – сказала Пэт. – Как думаете, это автор писем, кем бы он ни был, исцарапал ее машину?

Тельма вдруг нахмурилась и напряглась. Эту реакцию Пэт и Лиз уже легко узнавали.

– Что? – спросила Пэт.

– Зачем кому-то портить ее машину?

– Чтобы обидеть?

– А зачем тогда следить за нами в окно? Допустим, это один и тот же человек. Как он мог знать наверняка, что именно Кейли будет стоять напротив окна? – Тельма замотала головой. Вандализм, слежка… как-то это не вяжется с анонимными письмами. Но создавалось ощущение, что пазл должен сложиться.

– Так или иначе, – начала Пэт, – вряд ли миссис Кейли Бриттен пишет эти письма. С ваших слов, она и без мерзких писюлек может кого хочешь запугать. Кстати, – она подняла руку, будто осознав, – знает ли вообще миссис Бриттен об остальных письмах?

– Она знает про письмо Бекки, – сказала Лиз, – но про Джен еще не слышала, потому что так и не появилась в школе.

– Я имела в виду всех остальных. – Лиз с Тельмой вопросительно смотрели на Пэт.

– Каких остальных? – сказала Лиз. – Их же всего три-четыре?

Пэт замотала головой.

– Наши с вами данные расходятся, – сказала она. – Мэтт Барли сказал мне, что их сильно больше. Как минимум пятнадцать.

* * *

Когда Тельма отлучилась «припудрить носик», Лиз спросила Пэт:

– Как у вас дела?

– Нормально, спасибо! – та широко улыбнулась. – Справляемся.

* * *

Пока Лиз искала на кассе скидочную карту, Тельма спросила Пэт:

– У вас там все хорошо?

– Как обычно, – радостно сказала Пэт. – Живем!

* * *

Вечером Лиз сидела в своем зимнем садике, пялилась в экран телефона и думала, сколько еще раз может позвонить и не дождаться ответа, прежде чем Джен взбесится. И еще – когда настанет пора переходить к реальным действиям? И главное – к каким?

Дерек – слава Господу – лежал в ванне и пролежит там еще как минимум минут сорок. Вернувшись с пробежки, он сказал, что уже у садовых участков у него «что-то стрельнуло», поэтому он ушел, вооружившись газетой «Йоркшир пост» и новым тюбиком согревающей мази. Лиз напугало облегчение, которое она испытала, когда поняла, что сможет побыть одна. Она запихала это чувство к другим, накопленным за тот день, пугающим чувствам.

Пятнадцать писем. Это же почти половина сотрудников школы. Пятнадцать! Включая Джен.

Этот виноватый взгляд на парковке… Что ты натворила?

Еще одна попытка дозвониться, а потом поедет, если надо. Джен будто прочитала ее мысли. Пришло сообщение: «УЖЕ ПОЧТИ СПЛЮ, ВСЕ ХОРОШО. Д.».

И на этом все.