В школе было людно и нестерпимо жарко.

Девочки из класса «Рябины», подбоченившись и натянув театральные улыбки, махали ногами в такт стучащей, громкой музыке. Они зеркалили каждое движение худенькой женщины в ярко-бирюзовом спортивном купальнике – хореограф, скорее всего. Девочки в желтых и оранжевых купальниках больше сошли бы за своих в кордебалете какого-нибудь вечернего телешоу, чем на концерте начальной школы. Как – Тельма смотрела на девочек, которые прямо сейчас делали на сцене лягушачьи прыжки, – как все это было связано с Днем урожая?

Всплыло пронзительное приятное воспоминание: Топси мрачно наигрывает «Признаки прощания лета»[17] на старом фортепиано, которое взяли у конного сообщества, лавочки из физкультурного зала завалены овощами и фруктами с местных участков и садиков, а в центре композиции, на старом гимнастическом коне, стоит сноп пшеницы из темного хлеба. Томми Уиткрофт, у которого была пекарня в Киркгейте, пек его для школы каждый год. После праздника Топси разделяла все продукты на порции и относила в местные приюты, а шестиклассники ей помогали.

Сейчас, как Тельма поняла, всё просто скопом отправляли в Банк продовольствия[18].

Она повернулась в зрительный зал. Кейли Бриттен еще не пришла. Тельма специально приехала пораньше, чтобы с ней поговорить, но ей было сказано, что директор не принимает – что бы это ни значило. Пришла ли она в себя после вчерашнего? Несколько человек – Терри, Николь и сама Тельма – просили Кейли позвонить в полицию, но она настояла, что ее страховка все покроет, и быстро уехала домой. Тельма с легкостью вспомнила царапины на карамельном корпусе машины – крупные, блестящие, ядовитые… В зале было жарко, но она все равно вздрогнула. Именно здесь Тельма в прошлый раз видела то выражение лица у Кейли Бриттен. Что она заметила? Или кого?

Сидящая рядом Лиз тоже думала о машине.

Уходи!!! Не хочу я с тобой разговаривать! – Лицо, искаженное злостью. – Неудивительно, что ты на такое способна! Ты больная!

Всё, Лиз, приди в себя. Растворитель и царапины – две очень разные вещи. Лиз бросила взгляд на Джен, которая с почти маниакальной улыбкой сидела с классом. Несколько ребят помахали Лиз, листочки на их шапочках задрожали. Джен намеренно не встречалась с ней глазами. Наверное, злится, что Лиз не пришла в среду. Элайджа снял порвавшуюся шапочку с головы. Джен будто исподтишка осмотрела зал и вышла.

Ошеломляющая мысль словно кирпичом ударила Лиз по голове.

Кто бы ни оставлял эти анонимные письма, делал он это, пока все остальные были заняты. Концертом, например!

Стучащая музыка поднялась до очередного крещендо и затихла, зрительный зал взорвался поощрительными криками родителей, которые снимали каждое мгновение на телефоны.

– Келси, ты супер!

Тельма узнала этот голос, но не могла вспомнить почему. Она повернулась и узнала женщину, с которой волонтерила на летней ярмарке. Иззи, кажется? Иззи Трюин. Она сидела в двух креслах от Тельмы – ну как сидела, уже подскочила, энергично махая руками дочке. Тельма мысленно взмолилась, чтобы Иззи поскорее села, – она почти чувствовала, как от нее исходит волнами жар. Несколько человек обмахивались листовками, которые перед началом концерта разложили по креслам.

– Спасибо нашему шестому классу! – сказал Иэн Берримен. На этот раз он, к счастью, надел фланелевые брюки, а не спортивные штаны. – Настоящие танцы со звездами! – Зал снова заулюлюкал. И Лиз, и Тельма заметили темные пятна в подмышках его поло с логотипом Лоудстоуна. – Огромное спасибо Роз из академии «Танцевательно» за чудесную постановку!

Худенькая женщина подскочила, ее надутые ботоксом губы растянулись в пугающей улыбке.

– Я набираю несколько детских групп! – объявила она. – Подробности о занятиях на листовках на ваших креслах. – Теперь понятно, откуда глянцевые бумажки. Тельма пробежалась по ним глазами. От цены за занятия брови поползли вверх.

– Прежде чем мы перейдем к номеру от первоклашек… – Иэн постарался перекричать разговоры зала. – Прежде чем мы продолжим, у меня есть важное сообщение от миссис Бриттен. Ей очень жаль пропускать наше мероприятие, но ее «задержали». – Насмешливые кавычки, которые он добавил руками, не вызвали ни у кого, кроме Клэр, реакции. – Но она передает всем, – Иэн наклонил голову в сторону детей, – что вы большие молодцы!

Он снова заговорил громче, возможно, надеясь, что зал как-то отреагирует, но по рядам ходили только сдержанные перешептывания.

– Откуда она знает, молодцы ли дети, если ее здесь нет? – Тельма услышала от одного из родителей.

– Ее никогда не поймаешь, – сказала чья-то мама.

– Я ее с ярмарки не видела, – добавила Иззи Трюин.

Встревоженная Тельма нахмурилась. Она по опыту считала, что директор должен озарять родителей своей сияющей улыбкой на каждом мероприятии, неважно, Рождество это, День урожая, День спорта, родительское собрание или благотворительные сборы средств, – это было негласным школьным правилом.

Может, произошедшее потрясло Кейли гораздо сильнее, чем они думали? Может, стоит ей позвонить?

– Прошу любить и жаловать – первоклашки с номером «Однажды на капустном поле». Занимайте сцену, миссис Старк! – Иэн исчез, не дожидаясь реакции.

По залу пробежал тихий шепоток, когда все присутствующие осознали, что миссис Старк нет в зале. Лиз и Тельма переглянулись.

– Я думала, она пошла чинить шапочку Элайджи, – сказала Лиз.

Они перевели взгляды на волнующееся море зелено-оранжевых шапочек. Дети понимали, что пришла их очередь выступать, и надо было что-то делать. Элайджа без шапочки замер с круглыми, потерянными глазами. Остальные преподаватели тоже занервничали, не зная, что делать.

Лиз, не сводя напряженного взгляда с двери, встала. Тельма положила ладонь на ее руку.

– Я пойду, – сказала она. – Ты нужна здесь.

Лиз кивнула. Бывают такие моменты, в которых педагогические инстинкты закипают крепче адреналина, сомнение и стыд сменяются стальным спокойствием и готовностью действовать. Это был как раз такой момент.

– Мальчики, девочки, – тихо сказала Лиз, но в шумном зале ее все равно услышал почти каждый. – Встаем и занимаем свои места, как мы недавно репетировали вместе с миссис Старк. – Она робко опустилась на паркет перед детьми, молясь, что, когда пора будет вставать, она сможет сделать это сама.

Тельма в этот момент пробиралась к боковому выходу. Там было (слегка) прохладнее. Она шла по коридору первоклашек и с удивлением обнаружила, что перед ней шагает Иэн Берримен. Тоже ищет Джен? Он услышал ее шаги и обернулся, очень удивленный, почти напуганный.

– Что-то случилось? – спросил Иэн.

– Я просто вышла поискать миссис Старк, – сказала Тельма. – Ее нет в зале, а ребята уже готовы выступать.

– Нет в зале? – Он неуверенно оглянулся. – Так, – сказал Иэн, явно что-то решив. – Я тогда пойду…

Он замолчал и пошел обратно в актовый зал. Ему давно надо было сменить кофту.

Тельма спешно шла в класс Джен и задавалась вопросом, куда он направлялся. От этих мыслей ее отвлекла открывшаяся дверца кладовой у гардероба. Там оказались стопки бумаг, горы красок и Николь.

– Ой, – бросила она почти оскорбленно, – а вы почему не на концерте?

– Ищу миссис Старк, – сказала снова Тельма. – Ее все ждут.

– А я убиралась в кладовке, – обвинительным тоном заявила Николь. – Вот бы все были способны делать это сами! – Она явно была раздражена. Николь закрыла дверь, выйдя в коридор. Тельма проследила за ней взглядом.

Как интересно.

Ей показалось, что в кладовке было довольно опрятно.

Джен нашлась в классе, в учительском кресле, которое стояло на ковровой зоне комнаты. Она смотрела в окно, на кивающие теплому ветру медные кроны. Поза ее была красноречиво измученной и поверженной, на отекшем, красном лице блестели слезы.

– Джен, – сказала Тельма. – Что случилось?

– Все хорошо, Тельма, – резко ответила та. – Просто теперь я наконец-то знаю, что обо мне все думают.

Она ткнула пальцем в сторону предмета, лежащего на ковре.

«Как обычно – королева драмы», – решила Тельма, но тут же пристыдила себя за эту мысль. Она поняла, на что показывала Джен. На ковре лежал разорванный белый конверт, из которого торчала сложенная бумажка. Все внутри Тельмы упало, когда она взяла его в руки. Напечатанные слова будто сами злобно выглядывали из конверта.

И ТЫ СЧИТАЕШЬ СЕБЯ ПЕДАГОГОМ? НЕ СМЕШИ!

ОРЕШЬ ВЕЧНО! ЗАТКНИСЬ ХОТЬ НА МИНУТУ,

КОРОВА БОЛТЛИВАЯ, НЕ МЕШАЙ НАМ РАБОТАТЬ!