Пэт ехала по грязной проселочной трассе к ферме Мэтта Барли. Она злилась. Кипела от злости!

Хватит во все совать свой нос!

Лицо пощипывало, а дыхание стало рваным. Сердце стучало в такт с тем, как машина билась днищем о неровную дорогу к ферме Мэтта. Совать нос! Она пыталась спасти их компанию. С этим Стивом Ньюсоном, который умыкнул Балдерсби у них из-под носа, было что-то откровенно не так. Она просто хотела открыть ему на это глаза!

Вдох…

Отпусти то, что не можешь изменить, и сосредоточься на настоящем…

В настоящем ей нужно припарковаться где-нибудь. На ферме Мэтта с этим вечно были проблемы. Тут стояли серый побитый трактор Мэтта и вилочный погрузчик, на котором лежали спрессованные кубы сена. У стены сарая стояли пласты металла, а позади была огромная поленница и мотки проволоки. Из второго сарая торчала голова скучающей коровы. Она окидывала хаос во дворе скептическим взглядом, как бы напоминая, кто на ферме главный.

Когда Пэт вылезала из машины, раздался озлобленный лай, откуда-то из-за сарая выбежали собаки Мэтта. Пэт попыталась вспомнить имя хотя бы одной… Кошмарик и Фонарик? Она замерла, вцепившись в сумку и лотки из-под яиц. Собаки были чем-то похожи на ее спокойного Ларсона. Строгий оклик их остановил, а после свистка собаки, оглядываясь, засеменили обратно. Мэтт собрал волосы в хвостик. В тот день он как-то особенно был похож на рокера. Поздоровался он, как обычно, безэмоционально.

– Яйца, – Пэт помахала лотком.

– Если машину надо перекрасить, спросите миссис Бриттен, она знает специалиста. – В голосе прозвучали смешливые нотки, будто в этой фразе было какое-то второе дно, но какое? – Директриса. – Как будто это что-то объясняет.

– Просто яйца, – Пэт пошла ему навстречу.

– Я мог мою послать.

С тех пор как Пэт ушла на пенсию, они завели настоящую традицию: каждый четверг она оставляла у ворот пятифунтовую купюру и два пустых лотка, а к обеду пятницы находила их там же заполненными.

– Да я все равно проезжала мимо, – сказала Пэт. – Подумала, зачем Линда будет делать крюк.

Ложь, конечно же.

Все серьезные ссоры – и эта не стала исключением – начинались ни с чего, так резко, что подготовиться было просто невозможно. Фундамент для скандала был построен заранее и давно – уже несколько недель как, но ни она, ни Род не предпочли бы, чтобы ссора эта разгорелась именно тогда, когда разгорелась: Пэт только начала готовить ужин (курицу с мятным соусом и беконом).

Эндрю не было дома, Род не слишком восхищенно оценил ее блестящие ногти, пока Пэт пересказывала подслушанные в «Сияй, подружка» разговоры. Она передала ему слова Симоны про котел и про жулика, который его установил, и что жулик – это тот самый постоянный строитель Лоудстоуна, которому достался проект в Балдерсби.

– И что?

– А то: Мэтт Барли этому Стиву Ньюсону не доверяет!

– А нам-то что?

– Получается, он мог выиграть тендер нечестным путем. Может, если бы траст узнал об этом…

– Забудь уже об этом, пожалуйста. – Резкость в голосе Рода ее удивила. Пэт перевела на него взгляд – да, на его лице была натянута знакомая почти ухмылка, которая появлялась каждый раз перед ссорой. Она решила сменить тему:

– Я просто пересказывала тебе болтовню Симоны.

– Пэт, мы проиграли тендер – такое бывает. – В голосе Рода звенело раздражение, и она поспешила объясниться:

– Да я даже не про это, просто есть что-то подозрительное в…

– В Стиве – я понял! – Род встал, стул резко скрипнул по половицам. – Проект не наш. Отпусти это. От того, что ты суешь свой нос в это дело, легче уже никому не будет.

Он перешел черту, а Пэт дошла до температуры кипения. Нос совать? Такие слова после того, как она месяцами держала его за руку, возила туда-сюда, звонила за него, бегала в магазины, принимала доставки, длинными печальными ночами скрывала от него собственное отчаяние, страх и глупость.

Прямо так Пэт не сказала. Вместо этого она сказала много чего, что касалось бизнеса, которому нужно подниматься на ноги, – все это Род парировал (четко и по делу), мол, с бизнесом все хорошо и он вернется, когда будет готов. Каждый отказывался сдаваться. Ссора становилась громче (Пэт) и жестче (Род), они почти перестали друг друга слышать: Род перебивал Пэт, Пэт трясла головой и закатывала глаза, пока они не вскипели до предела, Род не вышел из комнаты, а Пэт не бросила в окно кухонное полотенце и не зарыдала.

Ужин не состоялся. Пэт поднялась на второй этаж с разогретым карри и бокалом красного вина. Род, как она потом поняла, наелся упаковкой «Принглс» и половиной коробки печенья.

Почти весь вечер Пэт просидела на кровати Лиама, пялясь в окно, рядом на подушке мирно спал Ларсон. Ей хотелось уехать в ее любимое место на холме, но боялась, что едва спустится, они снова начнут ссориться. Плюс она как минимум выпила полтора бокала вина (на вкус оно было как ополаскиватель для рта, в моменты печали алкоголь как-то особенно неприятен).

«Забудь», – сказал Род. Хорошо-хорошо, но как же их компания? Где брать следующий проект? А проект после него? Чем платить за университеты? Чем покрывать ипотеку?

Нос совать? Несправедливо!

В кровати Род, как обычно, забылся мгновенным, младенческим сном (в футе от нее, без всяких нежностей). А Пэт? Она снова и снова проигрывала в голове их ссору, перебирая фразы, которыми Род сделал ей особенно больно. Казалось, что все ее тревоги, все трудности, которые она преодолевала последний год, вместо того чтобы остаться в прошлом, вернулись и дали ей по голове.

Конечно, в конце концов Пэт уснула. Утром (едва встав) она была готова сдаться, свет дня ее отрезвил. Пэт поняла, что они оба были не правы. С таким настроением она спустилась на кухню и, когда встал Род, уже клала ломтики бекона на гриль.

– Делаю сэндвичи с беконом, – сказала Пэт в такой манере, чтобы он сразу услышал «Прости, что так остро отреагировала, но отчасти я все-таки была права».

– На меня не делай. – Род уже взял куртку, схватил ключи и шел к двери, когда Пэт пришла в себя.

– Ты куда? – крикнула она. Во двор она за ним не побежала.

– По делам, – сказал он и ушел.

Пэт посмотрела на бекон, тот уже бледнел и сжимался. Придется дожарить, может, как-нибудь пойдет на ризотто. Злость снова начала закипать, назойливая, как зубная боль. Пэт больше не могла сидеть сложа руки. Придется совать нос!

* * *

– Как дела у Рода? – Мэтт спросил, оглянувшись на нее через плечо. Собаки (Рыжик и Бейбик? Она точно помнила, что Пош недавно умерла) нюхали пальто Пэт, но на большее не решались.

– Тебе придется у него самого спрашивать, – ляпнула она и тут же пожалела, как резко это прозвучало: для молчаливого йоркширца Мэтт до удивительного крепко любил сплетни. – Знал, что он в ремиссии? – Пэт намеренно смягчила интонацию.

Мэтт кивнул.

– Отлично, – сказал он, но смотрел на нее вопросительно.

– Осталось вернуться к прежней жизни, – продолжила Пэт.

– Передай, что я всегда готов поиграть в гольф, если у него будет настроение.

Она улыбнулась и кивнула, не стала говорить, что хорошо бы Род не носился по полю для гольфа, а возвращался к работе.

Мэтт открыл сарай, она зашла за ним и встала около большого морозильника. Пэт знала, что он забит мясом, которое не раз сама подавала у себя на обед. На полках лежали яйца, а у двери были сложены дрова и связки хвороста. Маленькая ферма Линды и Мэтта осталась одной из последних в округе, поэтому им приходилось работать не разгибая спин. Пэт еще помнила времена, когда тут все было усеяно такими фермочками: участок Тома Херроуби, двадцать акров Маки Миллера. Теперь, можно сказать, остались только Мэтт с Линдой, зажатые между землями герцогства Риво с севера, а с юга каким-то бизнес-синдикатом (который принадлежит, поговаривают, арабскому шейху и местному члену парламента). Мэтт и Линда потихоньку занимались сельским хозяйством, сдавали землю, торговали, финансируя все это школьной зарплатой.

Школа. Пэт вдруг вспомнила. Что он там говорил?

– А что ты говорил про покраску?

– Ты не слышала? – Мэтт прокашлялся, лицо резко покраснело. Он выставил руку и ухватился за морозилку, чтобы не упасть. Пэт сделала шаг в его сторону. – Все нормально, – небрежно бросил он, отмахиваясь.

– Не слышала о чем? – сказала она, когда Мэтт встал ровнее.

– Я думал, ты в курсе, раз уж миссис Купер теперь член совета, – голос у него был хриплый, но с каждой секундой сам Мэтт выглядел все лучше и лучше.

Пэт нахмурилась. Тельма? В комитете? Она почувствовала укол совести.

– Мы давно не виделись, – сказала Пэт.

– Ну, вчера было собрание…

Мэтт славился как отличный рассказчик. Многие теряли счет времени в капкане его историй, настолько увлекательно он мог говорить. Пэт даже расстроилась, когда их диалог начал иссякать.

– А виновника кто-то видел? – спросила она, когда он замолчал.

– Ее Величество припарковались с торца, а не как обычно на специально выделенном для директора парковочном месте. Осталась бы там, ничего бы и не было – туда попадает обзор камер слежения.

– Получается, кто-то следил за ними через окно, а потом исцарапал машину Кейли Бриттен?

– Скорее, в обратном порядке, потому что мы с Терри Медоусом почти сразу вышли смотреть, а во дворе уже никого не было.

– Да кому это нужно вообще?

Мэтт откашлялся, продолжая отсчитывать яйца.

– Да таких уже целая очередь выстроилась.

Пэт кивнула, припоминая, что слышала об этой Кейли Бриттен.

– Но в окно-то зачем заглядывать? – спросила она. – Почему бы не испортить машину и не бежать, пока не поймали?

– Чтобы ее припугнуть, наверное. Репутация-то у нее не ахти. – Мэтт снова закашлялся, в груди у него будто что-то бурлило и брякало. Лицо, хоть и покрытое красными пятнами, было каким-то болезненно желтоватым. На лбу выступили капли пота. Пэт надеялась, что он ее ничем не заразит. Мэтт выдал ей яйца.

– А как Линда с ней уживается?

Он издал смешок, ногой захлопнул дверь, а затем подпер ее кирпичом.

– Ну, скажем так, она выживает неделя за неделей. – В голосе его был почти театральный трагизм, но с годами Пэт привыкла не принимать такое слишком близко к сердцу. – Ее больше не миссис Бриттен донимает, а вторая мадам.

– Какая?

– Из администрации. Мадам Снежинка. Ты же знаешь мою Линду. Работать-то она работает, но ей надо и потрындеть.

Это еще мягко говоря. Пэт прекрасно помнила, как Линда умеет «трындеть», и слабо – как та умеет работать. Она даже немного посочувствовала этой «мадам Снежинке», кем бы она ни была.

– И она ничего такого Линде не говорит, наоборот, – сказал Мэтт, – молчит. Мерзлая, как Сибирь. Ну, по словам Линды. Не знаю, сколько она еще так выдержит.

Пэт сомневалась, что Линда могла просто уйти, они с Мэттом сильно зависели от школы.

– Звучит невесело, – не выдавая своих эмоций, сказала она.

– Еще как! – Мэтт снова откинулся на дверь морозильника, готовясь рассказывать. Пэт отчасти хотела его прервать, ведь приехала она совсем не за тем, чтобы собрать последние сплетни.

Потом она, конечно, была рада, что дала ему выговориться.

Мэтт говорил почти двадцать минут. Новости так поразили Пэт, что она думать забыла про Рода, Стива Ньюсона и проект в Балдерсби.

– Поверить не могу! – сказала она. – Письма с ядовитыми оскорблениями? В школе Святого Варнавы?

– Представь себе, – бросил Мэтт категорично, как истинный йоркширец.

– И даже подозреваемых нет?

Он отрицательно покачал головой.

– Только это, – попросил Мэтт. – Ты никому.

– Конечно! – кивнула Пэт, хотя сама планировала позвонить Лиз и Тельме при первой же возможности.

– Ладно, – он оттолкнулся от морозильника. – Пошел, меня овцы ждут.

– Да, конечно. – Пэт пришла в себя, она ведь приехала сюда за информацией, но чужие новости, хоть и очень шокирующие, ей были неважны. – Последнее, – сказала она, стараясь не выдавать, как важен был этот вопрос, – ты знаешь Стива Ньюсона?

Мэтт резко выдохнул через нос, сморщился, будто был готов сплюнуть, но тут же зашелся очередным приступом кашля.

– Этого урода? – еле разобрала Пэт. – Знаю я его и его чертов котел!

* * *

По пути домой Пэт остановилась на заправке, чтобы сбегать в туалет, а потом, пока не забыла, решила записать полученную от Мэтта информацию. То, что он повторил несколько раз. Сиюминутный инстинкт – позвонить Тельме и Лиз – начал угасать, пришлось бы долго объяснять, почему она их избегала. Пэт вытолкнула из головы все неловкие мысли, открыла дневник и нахмурилась, припоминая, что именно Мэтт ей рассказал.

Стив Ньюсон владел компанией «Джо Паблик». (Слоган: Сработаемся!) Они начали со строительства, но сейчас так разрослись, что занимались и сантехникой, проводкой и котлами. Со школой у них был контракт на общий ремонт и уход за новым котлом. Котлом, у которого была привычка самостоятельно включаться в разное время и прогревать школу до невыносимых температур, но каждый раз, когда Мэтт пытался самостоятельно сбавить настройки или вообще его выключить, он получал выговор от Стива Ньюсона. Ему было угодно, чтобы только квалифицированные люди прикасались к котлу. У «Джо Паблик» был всего один аккредитированный мастер по котлам, который, по словам Мэтта, был просто неуловим, и школа продолжала мучиться от жары.

Вопрос усложнялся тем, что с котлом было связано сразу две компании – его владельцы, какие-то финансисты, и компания, занимающаяся его ремонтом, – «Джо Паблик». Пэт, хмурясь, перечитала свои заметки. Как все сложно. Но со Стивом Ньюсоном стало чуть-чуть яснее.

– Нос задирает, – сказал Мэтт. – Секретничает с миссис Бриттен. В каждой бочке, короче, затычка. И дела у него темные. Я слышал, что в Брэдфорде эта академия грызется с какой-то ремонтной компанией.

Пэт сначала решила, что не знает ни про какую «грызню» в Брэдфорде, а потом замерла, хмурясь. Еще один академический траст – Хитон Ройд? Какой-то был же скандал с финансами. Кажется, там строителям не заплатили или украли какую-то часть, а отразилось все на школах? Она отхлебнула кофе, припоминая, что ее подруга Виктория, кажется, работала в одной из связанных с этим делом школ. Пэт вспомнила, что несколько лет подряд получала от нее рождественскую открытку, на которой неразборчиво зеленым по белому было написано рукой Виктории: «Как дела даже не спрашивайте».

Пэт еще раз перечитала свои заметки. Что-то тут было не так – но что, она пока не была уверена. Про проваленный проект в Балдерсби она Мэтту рассказывать не стала. Ни он, ни Линда не славились способностью держать язык за зубами, а она не хотела и дальше раздувать скандал с Родом. Что делать? Пэт подышала, пытаясь представить себя спокойной, но представить могла только коренастого смуглого мужика в ковбойских сапогах. Надо больше про него разузнать.

В голове возник простейший, очевидный ответ.

Мэтт же сказал, что Тельма стала членом комитета академии Лоудстоун в школе Святого Варнавы.