Пэт хлопнула задней дверью. В доме никого не было, кто мог бы это услышать (кроме Ларсона), но главное, что ей полегчало. Любимая медная сковородка! Из уже давно закрытого посудного «Кафидрал Кук»! Она сжала челюсть и залезла в своего «Йети». Род так легко это сказал, будто ничего серьезного не случилось… Просто готовил завтрак… Но сковорода выглядела так, словно Эндрю тушил ею пожар.

Она замерла, обхватив руками руль, жадно вдыхала воздух… а потом выталкивала его из груди.

Дыши… Сосредоточься на настоящем, отпусти эмоции прошлого…

Она любила своего среднего сына… Правда любила! Просто в этот момент он до невозможного бесил ее. Пока он рос, его флегматизм не казался проблемой. Пэт несла этот крест как мать. Детство и юношество Эндрю был приятным контрастом на фоне вечно идущего напролом Джастина и вечно напуганного Лиама. А сейчас – он съехал! Выпорхнул из гнезда! Поехал учиться на криминалиста! Впервые выбрал что-то для себя, не повторяя за старшим братом или не повинуясь совету родителей. И ему пора возвращаться, а не портить ее посуду и развешивать мокрую одежду по кухне.

И вдох. Смотри вперед, а не в разверзшуюся под ногами дыру.

Пэт насильно замедлила ритм своего дыхания… Это не помогло. Атмосфера в машине была такой же безнадежной – если не больше, – как дальнейшая судьба ее сковородки.

Вчера днем пришел отказ от Лоудстоуна. Бездушное сообщение (Привет, Пэт, простите, в этот раз проект ушел другим застройщикам) как-то болезненно резануло, будто все это время мистер Кин-Шмин смеялся над ее наивным восторгом и энтузиазмом. Все часы, проведенные за составлением официального предложения, за консультациями с Дагом (реже с Родом), за подсчетами, проверками, попытками убедиться, что их условия максимально конкурентны, обнулились, как чья-то глупая шутка.

А как в себя поверила. Глупая, глупая Пэтриша.

В этот раз проект ушел другим застройщикам…

Что это вообще за формулировка – зачем намекать, что будет какой-то другой раз? И каким другим застройщикам? Вместо ответа в голову вторгся образ коренастого, загорелого мужчины в брендовой рабочей куртке. Он часто появлялся в голове Пэт с тех пор, как она получила ответ траста. Пэт вспомнила, как сильно запаниковала, когда он постучал в ее окно и пригвоздил ее к креслу одним взглядом… Было ощущение, будто тендер она проиграла прямо там, на парковке.

Посмотри правде в глаза, Пэт…

А в правде не было никакой надежды.

Ведь на самом деле проблема была не в том, что они упустили проект. Даг сказал, что они успешно перебиваются по мелочам.

Все дело было в Роде.

Ему на отказ будто было наплевать.

В тот момент они вместе сидели в гостиной, что для их жизни, которую ностальгирующая часть Пэт называла «нормальной», было совершенно не свойственно. Она вполглаза читала дурацкий журнальчик (и злилась, что пропускает новый выпуск «Настоящих домохозяек Тампы-Бэй»). Род параллельно смотрел какую-то викторину и никому не нужный бейсбольный матч. Тогда-то ее телефон и брякнул из-за оскорбительного сообщения мистера Кина-Шмина.

– Твою! – вскрикнула она громко и злобно.

– Чего ты?

– Школа Балдерсби ушла другой компании.

– А, ясно. – Род снова повернулся к экрану, на котором полный мужчина хмуро пялился на таблицу с очками.

– Ясно – и все?

– А что еще я должен сказать?

– Я думала, у нас очень высокие шансы. – Она перевела недовольный и пустой взгляд в журнал.

– Да в этом деле никогда не угадаешь.

Пэт снова посмотрела на мужа. Что случилось с тем неугомонным, решительным парнем на красной спортивной машине, который просто сбил ее с ног своей неиссякаемой энергией?

Род почувствовал на себе ее взгляд и понял, что жена ждет от него что-то еще.

– Всякое бывает.

– Но было бы просто идеально. Большой проект поблизости, работы на двенадцать месяцев…

И еще куча всего. Она бессознательно уже простроила в голове все наперед: Эндрю в универе, Род и Даг работают на стройке, она носится между Борроуби и Балдерсби.

Род пожал плечами и отвернулся к телевизору.

– Я что могу сделать? – апатично бросил он.

Пэт ничего не ответила вслух, но в голове она буквально кричала: «Я хочу, чтобы тебе было не все равно! Я хочу, чтобы ты поднялся с дивана, покричал бы, поругался, позвонил бы Дагу и сказал, что завтра выходишь на работу, а потом прямо заявил Эндрю, мол, спасибо за помощь, но тебе пора в университет».

Кричащие мысли превратили слова в журнале в бессмысленные завитульки, Род не сводил глаз с телевизора, так что Пэт встала и ушла на кухню, начала готовить ингредиенты на ужин по рецепту Анджелы Хартнетт[12]: тушеные артишоки. Вегетарианское меню – сомнительная попытка питаться полезнее, хотя в моменты самого плохого настроения Пэт понимала, что эти потуги давно бессмысленны.

Она стругала овощи, а мысли возвращались к тревоге – почему Роду настолько все равно? Ну вряд ли же это последствия последнего курса химиотерапии? Это же было – она быстро подсчитала – шесть-семь недель назад.

Что, если… что, если… он снова болен? Пэт до сих пор, прижимая ухо к двери ванной в их спальне, засекала время, за которое он мочится, и казалось, что все нормально… но до конца ведь никогда не можешь быть уверен… Кухня начала тонуть в ее мрачных тревогах, руки, сжимающие замороженные артишоки, побелели.

Дыши… Вдыхай свет. Думай о фактах, а не о всяких «если»…

Помни – помни, – что говорил онколог: «Мы его вовремя обнаружили».

Вовремя-то вовремя, но…

Нет! Нет, не надо даже начинать.

Не сегодня. Сегодня ей уже и так плохо, больно, одиноко.

Не сегодня, подумала Пэт и выехала на своем «Йети» со двора.

Сегодня она едет на маникюр.

Салон «Сияй, подружка» расположился на аллее прямо за улицей Миллгейт, в помещении, которое раньше было бутиком с беспорядочным ассортиментом. Снаружи он выглядел скромненько: узкий каменный фасад, окна с нишами и широкими перемычками. Внутри… Ну, слово «скромненький» точно не подходит. Фейт, владелица, примерно три года назад переехала в Тирск из Южного Лондона и привезла с собой энергию, предприимчивость огромного города и смелые дизайнерские решения в интерьере. Стены салона были белыми, томно подсвечивались, стулья были металлическими, а оборудование передовым (для Тирска). У центральной стены стояли забитые полки с лаками для ногтей – настоящий калейдоскоп розового, синего, желтого, красного и оранжевого. У Пэт это буйство красок ассоциировалось с удовольствиями детства: ресторан «Спенглс», куклы Синди, обувь на танкетке и весовые мармеладки. В этом мире цветов, запахов и тихой классической музыки Фейт и ее две помощницы, Хоуп и Симона, казались современными диснеевскими принцессами.

Пэт будто попала в рай, когда перешагнула порог салона, оставляя позади пасмурное утро и неприятный ветер, играющий первыми опавшими листьями по парковке. Она вдохнула полной грудью запахи дурманящего ацетона и смытого с чьих-то волос шампуня, чтобы те затопили ее тревогу и усталость.

Помимо нее в салоне уже были две клиентки, они сидели, протянув руки мастерам, будто современные святые в молитве. Одну из них Пэт знала по строительному обществу «Скиптон», а вторая… кого-то напоминала. Пэт была уверена, что они где-то встречались, только вот где? Выглядела она строго, еще достаточно молодая, но уже молодится: загар и крашеные волосы, чтобы никто не мог даже придраться. Миссис Ногти прозвала Пэт незнакомку, отчасти из-за того, каким острым был ее образ, а отчасти из-за яркого алого цвета, который Фейт наносила ей на ногти.

Она оторвалась от клиентки и подняла на Пэт дружелюбный взгляд.

– Пэт, привет, садись, пожалуйста. Сегодня ты у Симоны. – Симона Пэт очень нравилась, она была самой молодой мастерицей и самой приятной. Племянница Мэтта и Линды Барли. Пэт помнила ее еще с тех пор, как та была худенькой девочкой, всегда таскала за собой кукол и расчески.

Симона улыбнулась, заканчивая выставлять конфетные бутыльки лака.

– Я сейчас заберу ваше пальто, миссис Тейлор, подождите секундочку.

Пэт присела, выключая на мгновение свои тревоги. Походы в салон за последние восемнадцать месяцев стали для нее спасательным кругом, возможностью расслабиться, послушать сплетни трех загорелых ангелочков, пока они спиливают с ее ногтей гель. На фоне мира химиотерапии, анализов крови, переписывания завещания и страховок, этот параллельный мир простого выбора между «Гавайским голубым» и «Стеснительным румянцем» казался мечтой.

– Как у вас дела, миссис Тейлор? – спросила Симона, аккуратно закатывая рукава Пэт.

– Да как обычно, – сказала она довольным голосом, – сама понимаешь. – Симона кивнула и больше ничего спрашивать не стала. Здешние мастера, как и требуется от профессионалов, прекрасно понимали, когда клиенты хотят болтать, а когда нет. Пэт болтать не хотела, она хотела слушать.

Разговоры мастериц и клиентов – одна из причин, по которым Пэт обожала приезжать в салон. В нем она четче осознавала, что где-то за пузырем ее проблем существовал еще целый мир. И в этом мире жизнь одного человека была каплей в море, а мастера салона «Сияй, подружка» не пропускали, казалось, ни одной такой капли. Если в округе случался скандал, можно было не сомневаться, что Фейт, Хоуп и Симона могли сказать кто, почему, когда, где и как, причем детально, как настоящие криминалисты, на фоне которых WikiLeaks и «МИ-5» казались профанами.

Все обсуждали поломку стиральной машины Хоуп.

– Женщина из поддержки мне говорит: «Деталей для вашей модели больше не выпускают», я ей: «Она же прошлогодняя». Она мне: «Ничем не могу помочь». Ну я ей и сказала: «У вас там бардак какой-то!»

Все одобрили ее реакцию.

– Мы будем брать LG, – сказала Миссис Ногти. – В новую кухню.

Пэт понятия не имела, что за LG, но по реакции было ясно, что это очень хороший вариант.

– Хотела бы я такую, – мечтательно сказала Симона.

– Они просто волшебные. Я по вайфаю могу начать стирку, хоть из магазина косметики. Приезжаешь домой, а она и сушку закончила.

Пэт едва ли могла оценить такие новшества, но было ясно, что остальные в восторге.

– У нас вся техника будет на удаленном управлении, отопление тоже. Говорю вам, это дар богов просто. – Она даже не скрывала хвастливые нотки в голосе. Хотя, казалось, будто себя саму уговаривает. Пэт было очевидно, что нотки эти все же коробят и Хоуп, которая даже новую машинку не могла купить, и Симону, которая на пару с парнем вот уже несколько лет в панике копит на свою недвижимость. Фейт постаралась непринужденно повернуть разговор в другое русло. Этот навык ей частенько пригождался.

– У мамы много лет была древняя машинка с ручным отжимом, – сказала она. Они начали обсуждать, как раньше работали стиралки. Для Хоуп и Симоны это было так же дико, как ходить стирать на речку. (И что, приходилось стоять над ней? Повеситься можно!) Пэт с удовольствием погрузилась в свои воспоминания. Когда-то мама Рода отдала ей такую машинку. Пэт стояла над ней еще в доме на Менфилд, заливала туда ведра воды, пока Джастин ползал под ногами. Счастливые дни простой жизни, когда все казалось таким понятным. Вдруг краем уха она услышала знакомое название.

– Я купила эту машинку примерно когда Шанис пошла в школу Святого Барни, – говорила Хоуп. – Год всего прошел!

– Как у нее дела? – спросила женщина из общества строителей. В «Сияй, подружка» часто обсуждались трудности Шанис в классе «Желудь». Хоуп жаловалась, что учителя дочку не понимали. Но Пэт, слушая о проделках Шанис, была полностью на стороне учителей.

– У тебя получилось встретиться с миссис Бриттен? – спросила Фейт.

– Куда там! – замотала головой Хоуп. – Четыре раза с начала четверти я с ней связывалась. Четыре! Каждый раз у нее дела. Она «сильно занята». – Судя по тону Хоуп, она думала, что «занята» миссис Бриттен была распиванием коктейлей под лампой для загара прямо в кабинете.

– Работа у нее нелегкая, – сказала Миссис Ногти. Пэт не пропустила, что голос у нее был оправдывающийся. Тут-то она и узнала эту женщину. Конечно! Жена учителя в спортивных костюмах. Иэна? Иэна Берримена. Он пришел в школу как раз перед ее выходом на пенсию. Кстати… А не было ли там какого-то скандала с мистером и миссис Берримен? Кажется, он ушел к Миссис Ногти от бывшей жены? И она вроде была его коллегой в прежней школе? Надо будет спросить у Линды Барли.

– Легкая-нелегкая, у нее в школе учится мой ребенок, так что на меня она должна найти время, – сказала Хоуп, крася ногти женщины из строительного общества в огненный оранжевый цвет. – А она ни с кем не общается.

– У этого есть причина. – Миссис Ногти сказала это снисходительно, будто располагала какими-то секретными данными. Все повернулись в ее сторону в надежде, что она скажет что-то еще, но та лишь с важным видом замолчала.

Она напомнила Пэт школьницу, которая заявляет подружкам, что у нее есть секрет. О чем она, интересно? Под загаром и идеальной прической, казалось, скрывались какие-то комплексы. Будто она нашла главные достоинства своей внешности и вкладывала в них средства промышленного масштаба, отчего теперь от ее естественной красоты ничего не осталось.

– Знаете что? – уверенно начала Фейт, ее приятный голос прорезался сквозь повисшую неловкость. – Я ее в соцсетях искала.

– Миссис Бриттен? – спросила Хоуп.

– Зачем? – вторила ей Симона.

– Хотела посмотреть на волосы, про которые мне столько рассказывают.

– И как тебе? – спросила женщина из строительного общества.

– Никак, – сказала Фейт. – Я ее так и не нашла.

– Да быть не может! – парировала Хоуп.

– Говорю тебе! – уверенно отрезала Фейт. – Ни на одном из сайтов. Вообще. – Повисла восхищенная пауза, все попытались представить человека, у которого в наше время нет странички в соцсетях.

– Ну, она директриса, ей приходится быть скрытной, – сказала Миссис Ногти со знанием дела. – Родители по-разному реагируют. Иэн скрыл свою страничку. Я слышала, что в Донкастере кого-то уволили из-за поста.

Разговор переключился на соцсети и их недостатки. Пэт молчала, думая о Лиаме и его проблемах с интернетом. Как у него там дела? Они уже несколько дней не разговаривали. На нее вдруг нахлынула паника. Как они будут помогать сыновьям, если Род не сможет или не захочет вернуться на работу?

– Так, – бойко сказала Симона. – Какой цвет делаем?

– Что-нибудь фиолетовое.

– Темный? На улице и так мрачно, – озадаченно спросила Симона, перебирающая лаки.

«У меня на душе мрачно, – подумала Пэт, – мрачно, тревожно и униженно».

– Ладно, – бойко, решительно сказала Симона. Что бы ни происходило в жизни Пэт, жизнь салона «Сияй, подружка» продолжается. – Два варианта, миссис Тейлор. «Я в майке на Ямайке» и «Принцесса справляется сама».

Пэт задумалась. «Принцесса» – насыщенный цвет, хорошо подойдет к новому шарфику, которой она недавно купила. А «Ямайка» – наоборот, светлый, яркий, с блестками. Совсем не под настроение.

А на фоне Хоуп продолжала разглагольствовать о недостатках школы Святого Варнавы.

– Мне есть что сказать про эту школу. – Она велела Миссис Ногти класть вторую руку в ультрафиолетовую лампу. – Денег у них полно. Когда мы пришли на День открытых дверей, отопление там работало на полную катушку. Аж духота стояла.

– Они купили новый котел, – сказала Миссис Ногти, опять довольно снисходительно. – И главное – экологичный.

Симона смывала лак, Пэт решила сказать:

– Уверена, что достается твоему дяде Мэтту. Он же еще работает в школе?

– Ой, даже не начинайте! – бросила Симона. – Тетя Линда говорит, что он в вечном стрессе.

– Эта суета скоро закончится, – Пэт постаралась ее поддержать.

– Проблема даже… – Симона заговорила тише, делясь секретом. – Проблема даже не в котле, а в компании, которая его установила. У них вообще контракт на весь ремонт в школе.

– Такое сейчас часто бывает, – сказала Пэт, вспоминая, сколько школьных контрактов потеряли в последние дни «Строители РиД».

– Дядя считает директора этой компании, – Симона почти шептала, стирая старый лак с ногтей Пэт, – жуликом. А он работает со всеми школами траста.

– Котел тоже он поставил?

– Котел, мелкий ремонт – он всем занимается.

Ацетон смывал с ногтя Пэт старый лак, а этот разговор разгонял в голове туман.

– И что, он прям плохо работает?

– Дядя говорит, что он заносчивый. Ведет себя так, будто владелец. Ездит на дорогущей черной машине…

Мозг Пэт совершил квантовый скачок, она сложила два и два, бывший учитель все-таки, а получила сильно больше четырех.

– И куртка у него дизайнерская?

– Ну да, по словам дяди, недешевая. Сразу видно, сам он в ней никакой работой не занимается.

Мысли Пэт лихорадочно сменялись. Кто-то, кого Мэтт Бейли считал жуликом, выиграл тендер. Ага.

– Так цвет какой? – бойко и громко спросила Симона. – Решили?

– С блестками, – уверенно ответила Пэт. – Блестки – всегда хороший выбор.