Адель, проснувшись от навязчивого сна, ощутила, как по коже пробежал холодок. В голове плыл туман, а сердце почему-то билось чаще, чем обычно. Она села на кровати и, протерев глаза, оглядела комнату. Ничего не изменилось, все тот же уютный беспорядок, который она всегда старалась поддерживать. «Интересно, о чем хотела сказать Мадлен? Почему она не сказала все прямо?» – мысли, словно стайка испуганных птиц, метались в ее голове.

Адель взяла дневник и перечитала запись еще раз. «Спроси у мадам Розье про серебряную брошь с сапфиром». Слова, написанные аккуратным почерком Мадлен, были словно вызов, брошенный сквозь время. Но что они означали? Какую тайну хранила эта брошь?

В дверь постучали. Адель вздрогнула и спрятала дневник под подушку.

– Адель, ты уже проснулась? – послышался голос бабушки.

– Да, ба, сейчас спущусь! – крикнула девушка в ответ, быстро накидывая халат. Сердце продолжало бешено колотиться. Ей казалось, что стены дома, словно немые свидетели, хранят в себе тайны, о которых она пока не догадывалась. Адель спустилась. Бабушка Мэри уже хлопотала на кухне, наполняя дом ароматом свежеиспеченного хлеба и корицы.

– Доброе утро, соня, – улыбнулась она, увидев внучку. – Как спалось?

– Нормально, – ответила Адель, стараясь не выдать своего волнения. – А ты чего так рано встала?

– У меня заказ на свадебный торт, надо успеть до вечера, – ответила мадам Мэри, ловко раскатывая тесто. – И все-таки ты какая-то бледная. Что-то случилось?

– Да нет, все в порядке, – уклонилась от ответа Адель. – Просто сон странный приснился. Она села за стол и сделала вид, что с интересом изучает утреннюю газету. На самом деле мысли ее были далеко – в старом доме, в саду, под сенью могучего дуба, где, возможно, скрывалась разгадка тайны, преследовавшей ее семью уже много лет. Адель решила не рассказывать бабушке о своей встрече с Жюльеном: она понимала, что мадам Мэри будет против. Бабушка всегда старалась оградить ее от всего, что было связано с прошлым, с делом Мадлен. «Она боится, что я пойду по стопам прабабушки, – думала Адель, – что и меня поглотят эти тени, которые преследовали Мадлен». Но Адель уже не могла остановиться. Она чувствовала, что должна узнать правду, чего бы ей это ни стоило. Она должна была очистить имя Мадлен, доказать, что та не была убийцей. И понять, кто стоял за всеми этими трагедиями, кто отравил Анри, кто пытался уничтожить Мадлен и кто теперь преследовал ее.

После завтрака Адель присоединилась к бабушке на кухне. Ей тоже нужно было закончить несколько заказов, но мысли ее витали далеко. Она представляла себе старый дом, сад, дуб… И серебряную брошь с сапфиром. Что скрывалось за этой брошью? Какую тайну хранил Жюльен? Адель попыталась сосредоточиться на работе, но тщетно. Она чувствовала, что не сможет жить спокойно, пока не узнает правду.

– Да чтоб тебя! – взвизгнула Адель, порезав палец.

– Ты там осторожнее, детка. Влюбилась, не иначе. – Бабушка подала ей салфетку и бочком оттолкнула внучку к раковине. – Не хочешь пойти проветриться? Я закончу, но с тебя должок!

– Ба, что бы я без тебя делала!

– Глупости, конечно же, – засмеялась бабушка.

Но тут, прервав женщин, в дверь кондитерской без стука вошел Люк. Адель, увидев его, почувствовала, как сердце ее сжалось. Она не знала, как к нему относиться. С одной стороны, он обманул, копаясь в прошлом без ее ведома. С другой – хотел помочь, и его находки оказались очень важными. А еще… А еще она не могла отрицать, что он ей нравится.

– Вот как раз и провожатый нарисовался. Зачастил он к нам…

– Ба! – цыкнула Адель бабуле и мимикой попросила помалкивать. Та в ответ только закатила глаза.

– Привет, Адель, – сказал Люк, улыбаясь. – Можно войти?

– Конечно, – ответила она, стараясь говорить спокойным тоном.

Люк сел за столик у окна.

– Как вы? – спросил он.

– Нормально, – ответила Адель, пожимая плечами. – А вы?

– Пора бы уже на ты вам перейти, друзья, – фыркнула бабушка.

– Я не против, – подхватил Люк.

– Я тоже, – согласилась Адель.

– Слушай, Адель… – Он проникновенно посмотрел на девушку. – Я хотел извиниться за то, что накопал информацию о твоей прабабушке без твоего ведома. Я знаю, что поступил неправильно, но действительно хотел помочь. И мне кажется, что эти документы могут нам пригодиться.

Адель молчала. Она не знала, что сказать.

– Простишь меня? – спросил Люк.

– Не знаю, – ответила она.

Люк встал и подошел к ней.

– Адель, – сказал он, беря девушку за руку. – Я не хочу тебя потерять. Ты мне очень дорога.

«Господи, я сказал это вслух?» – подумал он.

«Господи, он это сказал или мне послышалось?» – подумала она.

Адель посмотрела на него, и в ее глазах блеснули слезы.

– Я тоже, – прошептала она.

Они обнялись. В этом объятии были и нежность, и страсть, и горечь прошлого, и надежда на будущее.

– У меня есть для тебя новость, – сказал Люк, когда они отстранились друг от друга.

– Какая? – спросила Адель.

– Мне удалось найти сына Жан-Клода, – ответил Люк. – Он живет в Авиньоне. Я уже связался с ним, и он согласился встретиться с нами.

Адель замерла. Неужели она наконец-то сможет узнать правду о том, что произошло с ее прабабушкой?

– Филипп Монро?

– Нет, Филипп Дюран. А кто такой Филипп Монро?

– Я тебе тоже должна кое-что рассказать… – Адель поведала Люку о своем личном расследовании.

– Да уж… попахивает интригой и какой-то… грязью.

– Ничего это не грязь, Люк, – вставила мадам Дюваль. – Наоборот, благородное дело, взять не своего ребенка в семью.

– Да, вы правы, мадам Мэри.

Встреча с сыном Жан-Клода была назначена на следующий день в небольшом кафе в Авиньоне. Адель и Люк приехали туда заранее, чтобы обсудить план действий.

– Ты думаешь, он расскажет нам правду? – спросила Адель.

– Не знаю, – ответил Люк, – но мы должны попытаться. Вдруг он знает что-то, что поможет нам раскрыть эту тайну.

Они заказали кофе и стали ждать. Время тянулось медленно. Адель нервничала, она не знала, чего ожидать от этой встречи. Наконец в кафе вошел мужчина. Он был высоким и худощавым, с седыми волосами и пронзительными голубыми глазами. На лице его застыло выражение холодного безразличия.

– Месье Дюран? – спросил Люк, вставая.

– Да, – ответил мужчина. – А вы, наверное, Люк Ривьер?

– Да, – кивнул Люк. – А это Адель Дюваль, внучка Мадлен Дюваль.

Мужчина окинул Адель холодным взглядом.

– Чем обязан? – спросил он.

– Мы хотели бы поговорить с вами о вашем отце и о Мадлен Дюваль, – сказал Люк.

– Мне нечего вам сказать, – отрезал мужчина. – Я не знаю ничего о своем отце и не хочу иметь ничего общего с этой историей. На самом деле до сих пор не понимаю, зачем я сюда согласился прийти, это была ошибка. – Он повернулся и хотел уйти, но Адель остановила его.

– Подождите, пожалуйста, – сказала она. – Я знаю, что ваш отец был несправедлив к вам и вашей матери, но я не виновата в его ошибках. Я просто хочу закрыть для себя эту историю.

– Так почему бы не закрыть ее прямо сейчас?

– Потому что мне нужна ваша помощь!

– Как мне помочь? Я считал своим отцом… всю жизнь считал… не того человека.

– Такое случается, месье Дюран, – сухо проговорил Люк. – Я сталкивался с такими историями часто.

– Наслышан я о ваших историях. И, уж поверьте, они не лестны для меня.

– Дело не в том, нравятся они вам или нет, а в том, что нет ничего такого в усыновлении ребенка. Вы уже давно не мальчик. – Люк поежился. Он сам был чуть старше сына человека, стоящего напротив.

– Да вы не понимаете!

Мужчина посмотрел на Адель. На его лице промелькнуло что-то похожее на боль.

– Правда? – переспросил Люк.

– А вы знаете, что правда может быть очень болезненной?

– Да, – ответила Адель, – но я готова ее услышать.

Сын Жан-Клода, Филипп Дюран, тяжело вздохнул. Его глаза, пронзительно-голубые, как ледяная глазурь на новогоднем торте, на мгновение затуманились, словно отражая бушующую внутри бурю эмоций. Он устало провел рукой по седым волосам, подчеркивая глубокие морщины на лбу, каждая из которых хранила в себе память о прожитых годах, о боли, о разочаровании, о ненависти.

– Хорошо, – сказал он, голос его звучал хрипло, словно скрип старой двери, которую давно не открывали. – Я расскажу вам все, что знаю, но не обещаю, что вам понравится то, что вы услышите.

Он жестом пригласил их сесть за столик и, подозвав официанта, заказал бутылку красного вина. Адель и Люк обменялись взглядами. Они чувствовали, что сейчас услышат нечто важное.

– Мой отец, Жан-Клод, – начал Филипп, сделав большой глоток вина, словно пытаясь заглушить поднимающуюся из глубины души горечь, – настоящий, биологический отец, – еще один глоток вина, – был человеком властным, жестоким, привыкшим получать все, что хочет. Он был влюблен в вашу прабабушку, Мадлен, но она не отвечала ему взаимностью. Она любила Анри. И это свело моего отца с ума.

Филипп остановился, снова пригубив вина, его глаза заблестели недобрым огнем.

– Жан-Клод был способен на все, – продолжил он. – Он не мог смириться с тем, что Мадлен предпочла ему другого, и решил уничтожить Анри.

Адель слушала его рассказ, затаив дыхание. Все кусочки мозаики начинали складываться в единую картину, мрачную и пугающую.

– Он отравил Анри, – сказал Филипп, и в его голосе не было ни капли сожаления. – Подсыпал яд в его пирог с миндалем, а потом подставил Мадлен, чтобы она взяла вину на себя.

– Но как ему это удалось? – спросила Адель.

– Он был очень хитер и расчетлив, – ответил Филипп. – Заранее спланировал все до мелочей. Он знал, что Анри будет представлять свой пирог на конкурсе и что Мадлен окажется там же. А еще что полиция поверит в ее вину. Ну и давайте не забывать о том, что он был влиятельным… ой, да к чему здесь эти пляски. Просто подкупил кого надо, и улики стали убедительными.

Филипп снова замолчал, глядя куда-то в сторону. Казалось, он вспоминает что-то тяжелое и болезненное.

– Он угрожал Анри, – продолжил он. – Требовал, чтобы тот отказался от Мадлен. Но Анри не согласился: он любил вашу прабабушку и не хотел ее потерять.

– А вы? – спросил Люк.

Филипп посмотрел на него и горько усмехнулся.

– Я был еще ребенком, – ответил он. – Все это я узнал от своей покойной матери, и когда это все случилось, моя мама не смогла это пережить… Что я мог сделать? После смерти моей мамы он избавился от меня, как от какой-то шавки.

Адель слушала его рассказ, и в душе ее росло сострадание к этому человеку. Он стал жертвой собственного отца, жертвой его жестокости и безумия.

– А что было дальше? – спросила она. – Что случилось с вашим отцом?

– Он умер через несколько лет после смерти Анри, – ответил Филипп. – Несчастный случай: упал с лошади и разбился.

Адель задумалась. Несчастный случай или все-таки месть? Может быть, кто-то решил отомстить Жан-Клоду за Анри?

– Вы думаете, его смерть была не случайной? – спросил Люк.

– Я не знаю, – ответил Филипп, пожимая плечами, – но я не удивлюсь, если это так. У моего отца было много врагов.

Он снова замолчал, глядя на пустую бутылку из-под вина. Казалось, он устал от своих воспоминаний, от боли, которая не отпускала его все эти годы.

– Филипп, – сказала Адель, – я вам сочувствую и хочу помочь. Я хочу найти человека, который отравил Жан-Поля Лару. Думаю, что это как-то связано с историей моей прабабушки и что вы можете мне в этом помочь.

Филипп посмотрел на нее с удивлением.

– Я? – переспросил он. – А чем я могу вам помочь?

– Вы знаете ту деревню лучше, чем кто-либо, – сказала Адель. – Вы знаете ее жителей, ее секреты. И вы знаете историю… тех лет. Может, вы что-то помните, что нам поможет.

Филипп задумался. Он молчал долго, глядя куда-то в сторону. Адель и Люк терпеливо ждали ответа.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я попробую вам помочь, но не обещаю, что у меня что-то получится.