Адель вернулась в La Belle Pomme поздно вечером, уставшая и расстроенная. Встреча с Филиппом забрала у нее все силы, и, кажется, там было что-то еще, будто он что-то недоговаривал. Бабушка Мэри ждала ее на кухне. Она приготовила ужин и налила Адель чашку чая.

– Ну, как все прошло? – спросила она.

Адель рассказала ей о встрече с Филиппом, о Жан-Клоде и обещании помочь. Мадам Мэри слушала ее внимательно, не перебивая. Когда Адель закончила свой рассказ, она сказала:

– Я рада, что ты встретилась с ним. Может, он действительно сможет нам помочь.

– Я тоже на это надеюсь, – ответила Адель. А про себя подумала, что это маловероятно.

Она взяла чашку чая и сделала глоток. Чай был горячим и ароматным, он согревал ее изнутри, давал силы.

– А что с Жан-Полем? – спросила она.

– Он все еще в больнице, – ответила мадам Мэри. – Врачи говорят, состояние стабильное, но он все еще не пришел в себя.

Адель вздохнула. Она волновалась за Жан-Поля. Он был хорошим человеком, и она не хотела, чтобы с ним что-то случилось.

– Бабушка, – сказала она, – я думаю, что знаю, кто отравил Жан-Поля.

– Кто? – спросила мадам Мэри, резко поворачиваясь к ней.

– Филипп, – ответила Адель. – Я думаю, что он отомстил за своего отца.

Мадам Мэри побледнела.

– Но почему? – спросила она. – Зачем ему это? Он же, судя по твоим словам, бросил его. Я бы на его месте не мстила за отца, а убила бы такого-то родителя своими руками.

– Ба!

– Ну а что?

– Я не знаю, – ответила Адель. – Но должна узнать.

– Так, ладно, с этим все ясно. С Люком-то что? – Бабушка смотрела загадочно, почти не моргая.

– А что с Люком? – Адель искренне не понимала вопроса.

– Ты не прикидывайся вареньем из одуванчиков, – рассмеялась старушка. – Можно подумать, я не вижу, как вы друг на друга смотрите.

– Ничего подобного! – Адель покраснела. – Я не знаю…

– Я знаю. И вот тут тоже все знают. – Она, как всегда, указала на сердце. – Да-да, оно не подводит.

– Ты сменила мнение о Люке? – подняла бровь Адель.

– А тебе важно, чтобы я его сменила?

Адель не знала, что ответить. Бабушка заменила ей мать, и характер у мадам Мэри был тот еще, никто не решался идти ей наперекор.

– Ты не должна оглядываться ни на кого, милая, – будто прочитав мысли, проговорила мадам Мэри.

– Мне сейчас не до этого, ба! – Адель взяла себя в руки, и момент нежности был потерян. – Вот разберемся со всем этим кошмаром и тогда уже поговорим.

– Так точно, босс, – отрапортовала мадам Дюваль и подвинула блюдце с эклерами.

– Нет, спасибо, а то у меня уже и так бока в джинсы не помещаются.

– С каких это пор ты начала за своими боками приглядывать? – Бабушка улыбнулась. – Я не говорю про Люка, не смотри на меня так!

– Ба! – Адель пододвинула к себе эклеры и откусила сразу половину. И после проговорила с набитым ртом: – Вот, довольна?

Девушка бежала не оглядываясь, сбивая ноги в кровь и не обращая внимания на сломанный каблук новых туфелек. Сквозь слезы на глазах она все пыталась различить дорогу, двигаясь только по памяти. Этого не может быть. Как она могла допустить, чтобы это произошло?!

– Анри! – кричала Мадлен. – Любимый… Не уходи!

Шаги за спиной приближались, и она сдалась. Ей было уже все равно: поймает, достанет, убьет… что ему надо, она не знала. Девушка упала на колени и подняла голову к небу.

– Забери меня с собой, пожалуйста.

Шаги остановились, и Мадлен почувствовала холодное лезвие у себя на шее.

Три тридцать утра.

Насмерть перепуганная Адель села в кровати, закутавшись по самые уши в одеяло. Дневник от лунного света приобрел кровавый оттенок. Волосы на руках и на голове стояли дыбом. Она лично была в этом сне, о чем говорило пересохшее горло. Адель интуитивно схватилась за шею и только тут заметила на руках капли крови.

– Что это такое? – проговорила она в темноту.

В ответ открылось окно, сквозняк пробежался по комнате и раскрыл дневник где-то в самом начале.

Адель испуганно огляделась по сторонам. Если бы не холод, она бы точно не вылезла из-под одеяла, чтобы закрыть окно. Кое-как подкравшись к занавескам, она быстро захлопнула ставни и так же поспешно вернулась в кровать под одеяло.

– Вот ты дуреха, как маленькая, – проговорила она себе. – Одеяло могло быть защитой только в детстве.

Взгляд ее упал на раскрытую страницу.

Там, среди ровных и аккуратных буковок, написанных прабабушкиным почерком, Адель четко различила абзац: «Люди любят менять маски. У них дома есть для этого целый шкаф. И каждый раз, собираясь куда-то выйти, они подходят к этому шкафу и выбирают образ, мысли, состояния. Никому не доверяй!» Последнее предложение было написано иначе. Нервными линиями, с более жестким нажимом. Девушка не поняла, к чему это все. Закрыла дневник и попробовала уснуть.

Утром Адель была совершенно разбитая. Выпекать и творить жизнь у нее не было ни желания, ни сил. Она решила, что можно съездить в дом Жюльена на окраине деревни. Он несколько дней как уехал, калитка была не заперта. Желание добраться до тайника из сна усилилось новыми вводными. Может, получится найти какие-нибудь улики, которые могли бы подтвердить ее подозрения.

– Адель, милая…

– Ба, я тороплюсь.

– Подожди. – Тон у мадам Мэри был такой, что Адель сразу поняла: возражений старушка не потерпит. Она смирилась и присела рядом с бабушкой за столик.

– Позавтракать нужно.

– Бабуль, я очень тороплюсь.

– Что может быть важнее плотного и полезного завтрака утром?

– Дела? – ответила она вопросом на вопрос.

– Ты себя довела. Ты когда смотрела в зеркало последний раз? – серьезно спросила внучку мадам Мэри.

– Ба, ну… – Адель и в самом деле этого не помнила.

Бабушка достала маленькое зеркальце.

– Посмотри.

– Ну что за шутки, я правда тороплюсь.

– А я сказала, сядь и съешь кашу!

– Ты чего кричишь? – удивилась девушка.

– Ты загонишь себя в могилу или тоже начнешь видеть призраков. Да что угодно может быть!

– Бабуль, ты меня пугаешь. Я большая девочка и ем, когда считаю нужным. Что происходит?

Мадам Мэри замялась.

– Я сегодня видела плохой сон. Может, осталась бы ты сегодня дома, а?

Адель вспомнила свой сон и открыла было рот, чтобы рассказать о нем бабушке, но в последний момент передумала. Зачем ее расстраивать и пугать? Судя по виду, она и так напугана.

– Это просто сон. Давай так: я это сейчас съем, а потом ненадолго отойду и быстренько вернусь. И остаток дня мы проведем взаперти дома, выпекая торт! – Адель начала есть кашу.

Бабушка кивнула. Адель доела и все же вышла на улицу, торопливо направившись к старому дому. Всю дорогу ее не покидало чувство, что за ней кто-то следит. Адель успокаивала себя тем, что это из-за бабушки и ее плохого сна, хотя сон самой Адель тоже был не из приятных.

Дом, калитка… по рукам Адель побежали мурашки. Было ощущение, что это не Мадлен жила в то время, а Адель. Дрожащими пальцами она тронула калитку. Та сразу же поддалась, и девушка, в последний раз оглянувшись, вошла внутрь. Ее маршрут быть четким, без изгибов и сомнений: она шла к дубу. Дуб ее ждал. Но в какой-то момент ноги сами понесли к дому – на мгновение вернулась Мадлен. Уверенной походкой девушка пошла к дому, минуя дуб. Она поднялась к двери и нежно провела рукой по деревянной поверхности. В голове была боль от утраты любимого. Из глаз Адель потекли слезы.

– Любимый… – прошептала Мадлен.

– Что вы здесь делаете, Адель? – послышался мужской голос. – Вы плачете?

Адель обернулась, глаза ее все еще были мокры от слез. Перед ней стоял Филипп.

– Вы кто такой? – проговорила Мадлен. – Что вы здесь делаете?

– Адель, с вами все хорошо? – недоуменно проговорил хозяин дома.

– Меня зовут Мадлен.

Мужчина мгновенно отодвинулся от девушки, не зная, что может произойти в любую минуту.

Но тут Мадлен исчезла, и девушка почти пришла в себя.

– Филипп? Я… я… – Адель вытерла слезы и посмотрела на свою руку. – Вы приехали?

– Приехал вчера. Смотрю, кто-то тихо пробирается на территорию. Я еще раньше думал, что надо бы повесить замок, но как-то не было необходимости… до этого момента… – Судя по лицу, он все еще был под впечатлением от произошедшего с Адель, хотя и старался не подавать виду.

– Простите, Филипп. Я действительно не знаю, что на это ответить. Просто хотела зайти. Это же был дом Анри?

– Верно. Вы далеко продвинулись. Это своего рода насмешка моего настоящего отца. Оставить мне этот дом в завещании и обязать им воспользоваться.

– А разве можно обязать?

– Вам напомнить про моего отца? Так что вы хотели здесь найти? Не это ли? – Он достал из кармана пиджака ключ. – Ключ от тайника?

Адель смутилась.

– Я не нашел его. Может, вы подскажете?

Терять было нечего.

– Да, я видела его во сне.

– Тоже магия? Как и у прабабки? – Что-то злое при этих словах отразилось на его лице.

Адель взяла ключ и, обогнув хозяина дома, спустилась с крыльца.

– Вы куда?

– Вы же хотели узнать, где тайник? Пройдемте.

По мере приближения к старому дубу девушка видела, как усиливается удивление Филиппа.

– Дуб? Как в кино, в дереве будет дверь?

– Не совсем так. – Адель отодвинула папоротник. На них, усмехаясь, смотрела дверь с облезлой краской. Адель открыла подвал. Ключ лишь на секунду застопорился, а дальше провернулся как по маслу, будто и не было этих десятков лет.

– Все всегда находится под носом, – пробурчал мужчина и жестом показал, что она может пройти первой. – Дамы вперед.

– Да вы джентльмен, – усмехнулась Адель и взвизгнула. Потому что находящиеся там мыши явно не ожидали гостей, одна из них от страха побежала прямо на девушку и ударилась о ее ноги.

– Девушки, – Филипп улыбнулся и пошел первым.

Дышать в спертом воздухе подвала было тяжело. Адель то и дело спотыкалась о разбросанные там вещи. Кто-то натаскал сюда уйму никому не нужного, древнего хлама: сундуки, ящики, мебель. Адель, не выбирая, подошла к одной из коробок и открыла ее. Внутри лежали письма, фотографии, документы. Она начала их перебирать и почти сразу среди писем нашла письмо от Жан-Клода к Анри. В нем Жан-Клод угрожал Анри, требовал, чтобы тот отказался от Мадлен. Адель прочитала письмо и почувствовала, как гнев и ненависть растут в ее душе. Она продолжила перебирать вещи и вдруг нашла маленькую жестяную коробочку. Открыв, девушка увидела небольшую бутылочку с ярлыком, на котором было написано «Ваниль». Адель взяла ее в руки и почувствовала, как замерло сердце. Она знала, что этот яд был использован для отравления Анри.

Филипп бродил по подвалу и, кажется, искал что-то свое. Адель закончила с сундуками, положила бутылочку, которая когда-то содержала яд, в карман плаща и направилась в сторону тайника. Но дойти до него не успела – ее дернул за руку Филипп. Адель обернулась.

Он стоял рядом, и в руках его был нож.

– Теперь твоя очередь умереть, ведьма! – прошипел он.

Лезвие блеснуло в тусклом свете подвала, отражая пляшущие тени от фонарика, который выпал из рук девушки. Филипп с искаженным ненавистью лицом сделал шаг к Адель, сжимая нож в руке, словно хищник, готовый к смертельному прыжку. Девушка замерла, чувствуя, как леденящий ужас сковывает ее тело, парализует волю. Стены подвала, пропахшие сыростью и забвением, словно сжимались вокруг нее, лишая возможности дышать.

– Это все ты и твои гены. Ваша семья разрушила мою жизнь. Твоя бабка убила мою мать! – Голос у Филиппа был замогильный, хриплый и зловещий, эхом разносящийся по подвалу. – А мертвые, как известно, секретов не хранят.

Адель отшатнулась, инстинктивно пытаясь защититься, но наткнулась спиной на холодную каменную стену. Ее сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться из этой ловушки. «Неужели это конец? – мелькнула в ее голове мысль. – Неужели я умру здесь, в этом мрачном подвале?»

Но сдаваться без боя она не собиралась.

– Зачем, Филипп? – спросила она, стараясь говорить спокойно, хотя голос ее дрожал. – Зачем вы это делаете?

Филипп злобно усмехнулся. Его лицо, искаженное гримасой ненависти, казалось чужим, незнакомым.

– А ты так и не поняла зачем? Если бы не ваша шизофреническая семейка, я бы не потерял маму и у отца не снесло бы крышу! Теперь я хочу, чтобы и ты потеряла все, как я! Считай, что это карма и я – ее орудие, карающий меч, обрушивающийся на головы тех, кто осмелился причинить боль моей семье.

Он сделал еще шаг к ней, и Адель почувствовала, как острие ножа упирается ей в горло.

– Мой отец, – продолжил Филипп, – был человеком чести, но он любил твою прабабку, Мадлен. Любил по-настоящему, всем сердцем. Не хочу даже думать, что чувствовала моя мама. И что сделала твоя ведьма? А она его предала. Она выбрала слабака Анри, который не был ее достоин. Получается, была погублена целая семья, ты понимаешь, или в твоей пустой голове это все игрушки? Возомнила себя сыщиком и ворошишь все это весь последний месяц! Зачем тебе это было нужно? – Филипп наклонился, и Адель почувствовала его гнилостное дыхание у себя на лице.

– Он отравил Анри, – прошептал он. – Да, он это сделал. Он отомстил за разбитое сердце, за унижение, за предательство. Но не ожидал, что чокнутая после этого так и останется верна покойнику!

– Но я тут при чем? – Ей нужно было потянуть время и что-то срочно придумать. – Я же ничего не сделала.

– Ты намного глупее, чем я думал, внучка Мадлен, – холодно ответил Филипп. – А это значит, что ты часть ее проклятия. Ты наследница ее грехов и заплатишь за них. Мы – это наши родственники, да?

– Но Мадлен была невиновна, – прошептала Адель, не веря своим ушам. – Разве она была виновата в том, что любила другого?

Филипп засмеялся, и его смех был похож на вой шакала, разрезающий тишину ночи.

– Она была ведьмой, которая своим колдовством одурманивала мужчин. Она специально влюбила моего отца в себя и играла с ним, как с марионеткой. И заслужила смерть!

Адель успела подумать, что это полнейший бред и сумасшествие, когда Филипп замахнулся и нож стремительно начал приближаться к ее горлу. Она уже почувствовала холод и запах крови… зажмурилась, мысленно прося прощения у ба за свое безрассудство.

– Полиция! Не двигаться!

Адель открыла глаза. Картинка была как в кино, где главный герой по имени Люк спас героиню от ее обидчика и вступил в схватку с антагонистом Филиппом. Он выбил нож из рук Филиппа и сбил его с ног, Филипп упал на землю. А за дверью уже стояла настоящая полиция.

– Ты доволен? – обратился сержант к Люку.

– Благодарю, друг.

Адель ничего не понимала. Люк взглядом дал понять, что потом все объяснит.

Полицейские защелкнули наручники на руках Филиппа и вывели его из подвала.