Адель и Люк продолжили расследование вместе, но далеко не продвинулись. Кажется, они зашли в тупик. Мадам Дюваль взяла на себя основную работу в кондитерской: Адель было не до булочек с корицей.

– Ба, а ты не знаешь, где наша старая записная книжка с рецептами?

– В нижнем ящике. А зачем она тебе? Позабыла все с расследованием? – Старушка успокоилась и перестала переживать за внучку, видя, что расследование молодых людей совсем застопорилось. Это значило, что девушке больше ничто не угрожает.

– Здесь? – Адель перестала рыться в верхних шкафах и слезла со стула. – Хочу почитать про ваниль. Помню, Мадлен там описывала свойства.

Адель залезла в нижний шкаф почти целиком. Бабуля походя шлепнула ее, как маленькую.

– Ваниль была любимой специей Мадлен. А зачем тебе?

– Ба, в тебе снова проснулся детектив? Разрабатываю новый рецепт.

– Приятно слышать. Моя внучка вернулась.

– Да, надо себя как-то возвращать в жизнь. Нашла! – Девушка дернулась от радости и стукнулась головой о верхнюю полку. – Ай!

Бабушка хихикнула.

– Осторожнее, а то все умные мысли вылетят.

Адель уселась за стол и, закусив губу, начала просматривать по диагонали все, что было записано после слова «ваниль».

– Смотри, почерк у нее был просто идеальный, да? – Она ткнула пальцем в записи Мадлен. – Даже какие-то расходы здесь… и то записаны так, будто на конкурс.

– Да, помню, она меня мучила этим чистописанием. Ну не мое это, и все! – Мэри улыбнулась своим воспоминаниям.

– Пьер Лаваль, – прочитала девушка. – Поставщик миндаля. Улица Лавандовая, 12.

– Какое-то имя знакомое… – задумалась Мэри.

– Ну конечно, это же один из кондитеров. Правда, уже очень старый.

– Точно, старость…

– Перестань, ба. Твоя память, мне кажется, хранит даже цвет пуговицы при первой встрече с твоим супругом, – проговорила Адель смущенной бабуле. А про себя подумала: «Может, этот человек что-то знает о том, что произошло с Анри?»

Она решила немедленно отправиться на улицу Лавандовую и найти этого Пьера Лаваля. Ей казалось, что она наконец-то нащупала нить, которая может вывести ее из лабиринта тайн.

Кинув книжку на стол, Адель направилась к выходу.

– И куда ты снова собралась? Ты же хотела про ваниль что-то прочитать.

– Скоро буду! – бросила девушка на ходу и выбежала за дверь. – Не убирай книгу!

Улица Лавандовая оказалась тихой и уютной. Небольшие домики из серого камня, утопающие в зелени, выглядели игрушечными. Воздух был наполнен ароматом лаванды, которая росла повсюду: в садах, на клумбах, в горшках на окнах.

Адель подошла к дому № 12 и остановилась, не решаясь позвонить. Это был небольшой, но аккуратный домик с красной черепичной крышей и зелеными ставнями. На окнах висели белоснежные занавески, а на крыльце стояли горшки с геранью. Все выглядело мирно и спокойно, словно здесь не могло произойти ничего плохого, но Адель чувствовала, как внутри нее растет тревога. Она ощущала на себе чьи-то взгляды, слышала чей-то шепот, который проникал сквозь тишину вечера, словно холодный ветер. «Кажется, я уже схожу с ума», – подумала она и решительно нажала на кнопку звонка. Замерла, прислушиваясь к тишине, повисшей в воздухе. Сердце ее билось часто и громко, словно пыталось вырваться из груди. Адель не знала, чего ожидать от этой встречи, но интуиция подсказывала, что она на верном пути. За дверью послышались шаркающие шаги, и через мгновение дверь приоткрылась. В проеме показался пожилой мужчина с седыми волосами и морщинистым лицом, на котором застыло выражение недоумения.

– Да? – спросил он хриплым голосом. – Вам кого?

– Добрый вечер, – сказала Адель, стараясь говорить спокойно, хотя внутри у нее все дрожало от волнения. – Простите за поздний визит. Я ищу Пьера Лаваля. Это его дом?

Мужчина прищурился, вглядываясь в ее лицо.

– Да, это я, – ответил он. – А вы кто такая? И что вам нужно?

– Меня зовут Адель Дюваль, – представилась она. – Я внучка Мадлен Дюваль.

– Мадлен Дюваль? – прошептал он, делая шаг назад. – Что вам нужно от меня?

– Я бы хотела поговорить с вами о моей прабабушке, – сказала Адель. – И об Анри Рено.

Имя Анри словно током ударило старика. Он зашатался и оперся о косяк, чтобы не упасть.

– Анри… – прошептал он. – Зачем вы ворошите прошлое? Оставьте мертвых в покое. В последние дни все будто с ума посходили – копаются, копаются.

– Я не могу оставить их в покое, – ответила Адель. – Слишком много вопросов осталось без ответов. Слишком много теней…

– Тени… – Старик дрожащей рукой провел по лбу, словно пытаясь стереть с него капли холодного пота. – Они повсюду. Они никогда не оставят нас в покое.

– Я не боюсь их, – сказала Адель, и в голосе ее прозвучала та же решимость, которая помогла Мадлен выжить в те далекие годы. – Я найду правду.

Она посмотрела старику прямо в глаза.

– Пожалуйста, месье Лаваль, – сказала Адель. – Расскажите, что вы знаете.

Спустя десять минут Пьер Лаваль, словно сломленный старый дуб, покачивался в кресле, его глаза, потускневшие от времени, смотрели куда-то в прошлое. Адель сидела напротив, внимательно слушая его рассказ. История, которую он рассказал, была похожа на старинный гобелен, сотканный из нитей любви, зависти, предательства и мести.

– Мы с Анри были друзьями с детства, – начал он. – Вместе выросли, вместе учились, вместе мечтали открыть собственную кондитерскую. И мы сделали это. Наша кондитерская была лучшей во всей деревне, мы были счастливы. Но потом… потом в нашей жизни появилась Мадлен.

Он замолчал, словно боясь произнести ее имя.

– Она была другой, – продолжил он. – Красивой, талантливой, обаятельной… Она принесла с собой в нашу жизнь солнце и радость. Но она же принесла и беду.

Пьер Лаваль вздохнул и отвернулся к окну.

– Анри влюбился в нее, – сказал он тихо. – Безумно влюбился. Он потерял голову, видел только ее. А она… она тоже любила его.

– А что же вы? – спросила Адель, чувствуя, как ее сердце сжимается от жалости к этому старому одинокому человеку. – Вы тоже любили ее?

Пьер Лаваль повернулся к ней и посмотрел глазами, полными боли и печали.

– Да, – ответил он. – Я любил ее. Всю жизнь любил. Но она выбрала Анри, а я… я остался один.

Он замолчал, и в комнате повисла тяжелая тишина. Адель не знала, что сказать. Она понимала, что перед ней сломленный человек, которого жизнь жестоко обидела.

– А что было дальше? – спросила она наконец. – Что произошло с Анри?

– Ну, вы же знаете, что было дальше! – повысил голос месье Лаваль. – Его отравили на том самом конкурсе, где он должен был представить свой фирменный пирог с миндалем.

– И вы думаете, что это сделала Мадлен? – спросила Адель. Его крик ее не напугал.

– Все так думали, – ответил Пьер Лаваль. – Все улики были против нее. И я… я тоже поверил в это. Был ослеплен ревностью и болью. Не хотел видеть правды.

Он закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза.

– Но теперь… теперь я знаю, что ошибался, – сказал он, открывая глаза. – Я знаю, что Мадлен была невиновна. Ее подставили.

– Кто? – спросила Адель, чувствуя, как ее сердце начинает биться чаще. – Кто мог это сделать?

Пьер Лаваль посмотрел на нее и ответил:

– Жан-Клод.