Как-то слишком быстро стали мелькать дни. Слишком быстро стала высыхать глина, размятая для лепки этой заказной работы: бюст генерал-полковника интендантской службы для музея в родной генералу чувашской деревне. Получить этот заказ было непросто. За него пришлось молодому скульптору побороться с братьями по цеху. Безденежье в пандемию всех уравняло, и народных художников, и не народных. А что за дело москвичам до чувашской деревни, вообще не понять. Ему самому всю жизнь наплевать было, чуваш он, мордвин или удмурт. Дитя полуязыческого Поволжья. Деревни там через раз то русские, то татарские, то чувашские. А леса вокруг вообще марийские. Непроходимая тайга с настоящими лешими, водяными и русалками. Это все местные знают. А приезжим и знать не стоит. Или не поймут, или испугаются.
На открытие памятного бюста прилетел из Бостона внук генерала. Спесивый такой. Финансист, как оказалось. Но скупой до неприличия, как и вся его родня, всё ещё живущая в Красных Ключищах, откуда все они родом. Пришлось и скульптору приехать в родные места, на открытие этой своей полухалтурной лепнины, впрочем довольно умело сделанной. Не придерёшься. Главное, внук должен был остаток гонорара за работу выплатить. А то почти весь задаток пришлось за мрамор для бюста и чёрный карельский гранит для пьедестала отдать. Худо-бедно, рассчитался америкос, толстосум заокеанский. Ни копейки сверху. Даже руку не пожал. Ни слова доброго. Зыркнул из-под бровей, насупился. Ну один в один его дед! Угадал художник, припечатал интендантское племя. Хмурится с пьедестала генерал. Недоволен чем-то. Хоть и много добра накопил, подарков от него деревенская родня отродясь не видела.
Все думали, внук его американский денег на новую школу даст, а он вместо этого сразу после митинга развернулся и на трёх джипах с начальством местным в марийскую тайгу поехал на пикник со стрелялками по лесному зверью. Так, низачем. Для удовольствия барского. Что там доподлинно случилось, так никто и не узнал. Вернулись из марийки (так местные по-домашнему эти места зовут) только два джипа. Третий, сказали, невозможно ничем, никак и никогда из лесной трясины вытащить. Этот их гость лихачом оказался. Сам на джипе за лосем погнался по широкой просеке, да не там свернул. А ведь только местные знают, что это и не лось вовсе, а призрак лося. Это обманка такая туманная. Для тех, кто пришёл, чтобы убить… тот и убитым стать может. Чужаков этот древний лес не любит.
Да и бюст генерала недолго простоял на пьедестале. Мрамор ли оказался фальшивым или что иное, но со временем голова стала крошиться. Денег ли мало заплатил заказчик или иное что. Но стоит там теперь только постамент из чёрного гранита.