«Ребята, у нас новенький. Илья Плохих», – сказала учительница.

«А нам плохих не надо, – раздался ломкий басок Вовки Нечипайло с «камчатки», – своих хватает!» По классу прокатился смешок. Но Илья был равнодушен к насмешкам. Будучи едва ли не на голову выше многих восьмиклассников, он уже прямо с порога стал играть в баскетбол за сборную города. Часто уезжал на сборы. К тройкам относился спокойно. Был уверен, что поступит куда захочет, если там есть баскетбол. К насмешкам над сибирской фамилией давно привык и даже по носу за это никого не щёлкал с высоты своего роста. Снисходил. На свои бы «прызвыща» посмотрели! Та «послухали» бы! «Нечипайло»! Та нихто тебя и не чипает! Но спустя пару лет, уже перед выпускными экзаменами не до этого стало. Детство быстро ушло. Вокруг всё забурлило, закипело и пошло дурной мутной пеной. Началось непонятное, по типу: два мира – два Шапиро. Евреи вдруг массово засобирались на историческую родину. Они вновь, уже в который раз, учуяли, что ветер перемен пахнет сероводородом. Это напрямую коснулось Ильи, потому что с родителями уехала его Джульетта… Женя… Женечка Рабинович. Первая любовь такой силы, что будь Илья постарше, рванул бы за ней в красную пустыню неизвестности. Но он просто бросил спорт и едва дотянул школу. А там и в армию забрали. И попал он там как кур в ощип. Когда его отца по службе перевели командиром дивизии из Мариуполя в Донецк, никто же не знал, что вскоре этот город окажется не столько в другой стране, сколько на другой стороне!

Плохих ли, хороших ли парней вырастили когда-то матери, а случилось так, что Нечипайло и Плохих смотрели теперь друг на друга сквозь дальнобойные прицелы. И сказать-то тут нечего, кроме: были бы целы…