Оперные декорации его были всегда грандиозны, оригинальны и очень затратны. Но при этом столь амбициозно успешны, что в заказах на постановки в самых известных оперных театрах мира недостатка не было. Он сам всегда выбирал певцов на главные партии. Возил с собой всюду своего дирижёра, друга детства из римских трущоб. И особенно любил ставить массовые сцены. Наверное, это напоминало ему шумный и неугомонный окраинный Рим. Оперный народ его обожал. Потому что даже в самых незначительных мизансценах он использовал весь застоявшийся за годы, присыпанный закулисной пылью театральный миманс, хор и кордебалет впридачу. Часто вместе с их детьми и жёнами. А это всегда для малых сих и прибавка к зарплате за выход к рампе, и бьющие в глаза прожектора воображаемого успеха. Брызги шампанского, так сказать.
Костюмы делались всякий раз по его оригинальным эскизам. Певицы сгибались под тяжестью бархата и парчи, украшенных золотошвейными веригами. Петь в тисках корсетов, нарисованных его воображением было не просто трудно, а почти невозможно. Но ведь нужно, кто отрицает. Это же опера. Итальянская. Как же без голосов. Вот они и голосили как могли. И, как ни странно, часто брали ноты за пределами их возможностей.
В детстве, в Риме, с ним никто не дружил, кроме слабогрудого малыша со скрипкой в потёртом футляре, который и стал потом его вечным спутником и дирижёром. И тогда же, в детстве, он стал сам сочинять себе друзей, вырезая их из картона в натуральную величину. И сам шил на эти фигуры одежду. Мать его была портнихой, и в доме всегда было достаточно лоскутов и обрезков ткани.
Никто не догадывался, что у него с детства была крепкая эротическая привязка к создаваемым им же самим персонажам, будь это восковые фигуры, картонные или силиконовые манекены или живые певцы и актёры. Приглашённый им в новую постановку певец Марио Галиано, драматический баритон с выходом в басовый диапазон, отличался огромным ростом и немалым весом, несмотря на то, что всего несколько лет назад он был не Марио, а Мария Галиано – весьма востребованное меццо-сопрано с хорошим репертуаром. При смене пола гормоны сделали своё дело: он набрал лишний вес, но и голос его при этом заметно возмужал.
Опера «Наказанный развратник, или Дон Жуан» уже была готова к первым публичным предпоказам в костюмах и декорациях, в которых, надо сказать, в этот раз постановщик превзошёл сам себя. Потому что был взвинчен и вдохновлён, влюблён и очарован. И, как опытный мастер сцены, понимал, что такого Дон Жуана, как несравненный Марио-Мария, Европа ещё не видела и не слышала. Страсть к грандиозной бутафории в постановке этой многолюдной и, по-своему, злой опере Моцарта, воплотилась в полной мере. Всю сценографию в этот раз он сопрягал с фигурой гигантского мускулистого Дон Жуана новых либеральных времен. Облегающий мощные телеса костюм из латекса только подчёркивал накачанные рельефы тела бывшей дивы.
На просмотре было много прессы. Разрешили делать фотосъёмку. В финале сцену заполнили ошеломительно огромные движущиеся фигуры Каменных Гостей – мстительных мужей, братьев и отцов поруганных девиц. Все они погибли на дуэлях от руки негодяя и развратника. По замыслу маэстро на встречу к соблазнителю в этот раз явились с кладбища все разом могильные памятники, Каменные Гости, больше похожие на роботов. И надо сказать, отомстили-таки негоднику. Фигуры были механические на электроприводах – так задумал создатель. И когда они окружили злодея, проскочила нечаянная искра и прожгла латекс на теле поющего гиганта.
Адский огонь поглотил подлеца Дон Жуана, то есть бедного Марио Галиано, не успевшего толком и рта раскрыть на премьере. Каменные Гости унесли с собой в преисподнюю и последнюю любовь бывшего мальчика из римских трущоб, любившего создавать для любви и защиты от одиночества огромные, в нечеловеческий рост фигуры. Детские эротические игры иногда бывают опасными.