«Сёма, не лезь у серёдку! Тебя раздавят пополам!» – крикнула зажатая толпой мать. Автобус, идуший вдоль побережья летней Юрмалы, был, как обычно, переполнен. Разгорячённые курортники источали жар, накопленный за день их телами на пляже. От этого воздух становился ещё горячее, было трудно дышать. На остановках никто не выходил, зато было много новых желающих протиснуться внутрь, где и правда могли, поднажав, кого угодно «раздавить пополам».

«Следующая Дзинтари!» – звонко прокричала кондукторша, отрывая и передавая пассажирам билетики по пять копеек, зажатых в потных от жары ладонях. Цены были ещё те, советские, да и сам Сёма был тогда младшим школьником. Вспомнил он всё это зачем-то через тридцать лет, именно сегодня, подъезжая на «мерине» к «Villa Casa», купленной недавно его шефом в Юрмале, куда недавно перевели головной офис их европейской фирмы. Тут намечалась закрытая вечеринка для верхушки их корпорации. Для «топов». Сказали, без жён. Значит… Семён даже вспотел от волнения. Не мог же он именно сегодня, когда на утреннем совещании его пообещали поставить на балтийский филиал их фирмы, сделать наконец-то каминг-аут и публично признаться, что эти девочки-нимфетки, глупые малолетки его не интересуют. Эти денежные мешки, его новые хозяева, «три толстяка», как он сам их для себя обозначил, совсем обнаглели – дое…лись до мышей! До детей, то есть. Придётся ему опять сделать вид на вечеринке, что напился, отключился, не врубился и тэ дэ.

Эти мысли отвлекли его от странного: окна большой виллы в стиле ампир были темны, и вокруг неё разливалась густая и вязкая тишина.

Дверь была не заперта. Вот тут бы ему и повернуть обратно. Но не мы сами пишем сценарии нашей жизни. Его словно подтолкнули в спину, он вошёл и чуть ли не на пороге споткнулся о большое, громоздкое тело. В тусклом свете уличного фонаря было видно, что на полу гостиной едва ли не вповалку, в странных позах, лежат три больших мужских тела. Все они лежали ничком, лицом вниз, как на расстреле, когда стреляют сзади. Семён Семёнович Резников, без пяти минут топ-менеджер Международной корпорации по освоению нового балтийского шельфа, на автомате, бессознательно, пнул ногой одного другого, третьего. И, обмирая, понял, что это уже трупы, раз не шевелятся и не стонут. И тут же с ужасом осознал, что наследил на паркете, вступив в скользкую лужу, невидимую в темноте. Стало ясно, что теперь он обречён, именно на него всё это повесят. Ведь ни алиби, ни свидетелей. Никого вокруг.

Зря он так думал. Неслышными шагами к нему, остолбеневшему от ужаса, приблизилась сзади тёмная, гибкая, женственная фигурка. Раздался лёгкий, негромкий хлопок, и на правом виске у падающего Семёна появилась маленькая точка. Нагнувшись над ним, девица вложила в его руку пистолет «оса» и неслышно и невесомо выскользнула за дверь.