Где-то стреляли. На телеэкране, конечно. Но не в кино. Шли реальные боевые действия. А в доме у Владислава Горячева было тихо-мирно. Только жена на кухне гремела посудой. И это раздражало. Пульт куда-то завалился, выключить экран он не мог. Но мог зычным окриком отключить жену от старательной ежевечерней уборки. Что он и сделал. «Посиди со мной!» – сказал он и рассмеялся. «Ну, со мной ты вряд ли сядешь. И конфискация тебе не грозит – хорошо, что развелись и давно всё якобы разделили. Умный ход был. Ты ещё и телегу на меня накатай, пока следствие идет, что хотели примирения, а не получилось. Избивал, мол, до полусмерти. Фотографии предъявишь в суде с синяками. Это не проблема – парочка фингалов свежих. Потерпишь? И главное, дождись меня, лапуля. Только я знаю, где наши деньги. Ни одна собака их не найдёт. Нюха не хватит». И он нежно приобнял свою Лялю.

Стрельба на экране внезапно прекратилась, и тут же громко прозвучали странные позывные. Возникло яркое внеземное сияние, которое словно бы полилось в комнату прямо с плазмы и заплескалось у ног, как расплавленное олово. Оно реально обжигало кожу. Это гибельное излучение испепелило тогда полстраны. Сожгло всех – и правых, и виноватых, и подсудимых, и тех, кто судил, и тех, у кого были деньги, и тех, у кого их не было и не могло быть. Вносились новые поправки в плановые испытания оружия нового поколения. Для обороны от внешнего врага вот всех этих… ну, в том числе тех, кто не успел тогда выключить телевизор, потому что пульт за диван завалился.