Жена принесла ему ночное питье, дала нужные таблетки и присела рядом, прежде чем уйти в свою отдельную от мужа спальню в их огромном доме на юге Франции. Известный режиссёр, актер и продюсер, в мире кино известный под прозвищем Мэтр, полулежал в наушниках и листал планшет. Так он обычно расслаблялся после больших творческих нагрузок. Он и сейчас по многу часов работал над раскадровкой нового исторического фильма в этой неожиданной изоляции в их доме под Ниццей, где они просто хотели, как обычно, встретить раннюю весну накануне кинофестиваля в Каннах, а он даже поработать там в жюри. Но грянула пандемия. Возраст у него был более чем критический для вирусологов. Самолёты не летали. И его международная киноимперия стала распадаться на феодальные княжества. Мелкие князьки, руководившие филиалами, радостно обьявили свою независимость от его власти и стали по очереди разоряться и банкротиться. Он отслеживал по инету процесс распада. Его это больше веселило, чем огорчало. Потому что он давно задумывался о другом. Мысленно выстраивал перед собой армию подросших внуков от внебрачной дочери Анастасии, выводил на экран их портреты, словно считывал данные об их отцах, живущих по всему миру. Настя любила путешествовать. И почти из каждой поездки возвращалась беременная от очередной «большой любви».
Последнего внучка родила от турка, который был аниматором в дорогом отеле. Других отелей Настя не знала с той поры, как позвонила из Нью-Йорка Мэтру и сказала ему, что ей семнадцать лет, что она его дочь, а мама вчера умерла. Он только спросил имя матери и месяц рождения самозванки. И услышав имя известной некогда певицы, исполнительницы старинных народных распевов редкостной красоты, сразу сказал: «Прилетай в Москву! Билет я тебе вышлю!»
Та единственная ночь на Кинотавре в Сочи, под большой луной, на пляже, на жёстких лежаках – потом синяки гуляли по всему телу – запомнилась ему, да… И вот теперь внуки. Этот, кажется, уже седьмой. Дом под Истрой Насте купил первый муж. И это был единственный её законный брак. Но и все остальные дети были самым странным образом обеспечены её внебрачной роднёй. Это никак материально не обременяло Мэтра, которому Настя сказала, что рожает детей для того, чтобы продлить его знаменитый род, размножить знаменитую фамилию и уникальный генетический код, по себе, мол, знаю, как это всё классно. И что это его ни к чему не обяжет. Она их для него, для Мэтра, просто так рожает, в благодарность за признание отцовства. Ну, он жадным никогда не был, хоть и расчёт дальний в делах всегда держал под контролем. Давно открыл счета на каждого носителя его генетического кода – брачных и внебрачных – в лучших европейских банках. Всё-таки, когда тебе уже за восемьдесят…
Но вот то, что это всё наполнит его жизнь таким интересом к продолжению рода, он и сам раньше не догадывался, и знать не знал. Интересно вдруг стало, что останется от него через поколение. В лицах, повадках, характерах, талантах, наконец! Тем паче, стараниями этой странной Насти каких только кровей там не было намешано. С дочерьми от двух своих законных браков Мэтру давно было всё ясно. Обе оказались довольно бездарны, но возомнили себя актрисами и как в унисон заявили, что дети им не нужны. Обе имели стилистов, читай – молодых любовников, и исповедовали стиль жизни childfree. Предпочитали безбедную и бездетную жизнь.
А эта безбашенная Настя уже из Америки к нему прилетела беременная. От отчима, который догнал её и женился: через месяц после родов ей восемнадцать исполнилось.
«Ты ещё не спишь? – жена никогда без причины не нарушала его вечерний покой. – Тут такое… ты только не волнуйся. Вот, посмотри, в интернете… страшный пожар в Подмосковье… ну, в общем, этот Настин якобы турок оказался арабом… весь подвал в доме был пластитом набит… не волнуйся, не волнуйся, сейчас врача вызову… да, вот пишут, что дети погибли… да, все… А вот Настя жива. Она ночевала в сторожке этого, ну, работника её по хозяйству, таджика этого… да, врач уже едет. Успокойся, успокойся… Есть и хорошая новость: пишут, что жива… и она опять беременная, на большом месяце. Наверное, теперь от этого таджика…»