Все мужья Аделаиды так или иначе работали над темой увековечения памяти её первого мужа. Один создал оригинальную скульптурную композицию на престижном кладбище. И пока работал, стал бывшим мужем. А следующий раздул большой телевизионный пиар-пузырь вокруг этого памятника. И в ажиотаже тоже упустил семейные поводья. Но этот, последний, всего лишь повар в мишленовском ресторане. Он-то что может? Тут уж как посмотреть. Есть же торт «Павлова» или «бефстроганов» – именные кулинарные шедевры, – рассуждала Аделаида. Люди никогда не перестанут вкусно есть! А значит, и её Рудика будут помнить, если что… А вот что именно, стоит подумать.

И она стала главным посетителем ресторана «Мажор», где её нынешний муж царил и властвовал на кухне. Даже личный столик в нише, рядом с обнажённой наядой, ей поставили. Оттуда ей был виден весь зал и проносимые мимо блюда. Правда, они были накрыты серебряным куполом, как полагается в ресторанах такого уровня. Но отследить популярность тех или иных блюд ей все же удавалось.

Дома уставший от вкусовых изысков муж, предпочитал еду попроще. Например, вчерашние кислые щи, или борщ со свиной рулькой, или вареники «от Маруси». Так звали приходящую дважды в неделю помощницу по дому, а попроосту, прислугу.

Сама Аделаида готовить не умела и ни от кого этого не скрывала. Ни одному из мужей она ни разу не постирала нижнего белья, не говоря уж о мужских носках, не погладила ни одной рубашки, не завязала ни одного галстука. Но это никак не влияло на отношения в семье. Она любила любовь, искрилась и сияла лицом, вскипала быстрой эротической волной, умела делать лёгкий массаж, и всем этим снимать с мужей усталость. И да, любила их, каждого по-своему. Но больше всех – своего незабвенного Рудольфа, великого, как она считала, композитора. И хотела, чтобы все так считали. И многое для этого делала. Заплатила немалые деньги молодому талантливому мальчику из Гнесинки, чтбы он дописал незаконченную новаторскую оперу в стиле «хип-хоп and рэп». Заказала и щедро оплатила серию передач на радио FM. А теперь вот задумала назвать его именем и сделать знаменитым ресторанное блюдо. «Еда – на века!». Неплохой девиз для фестиваля русской кухни, который она же и затеяла. И её последний по счёту муж получил там приз за самое простое, полузабытое народом блюдо: пирожок с ливером! А для богатых туда можно и трюфелей добавить, чтоб «дорого-богато» стало. Пирожок «Рудольф» с ливером и трюфелями, по цене хорошего обеда в нормальной едальне, подавался отныне в ресторане на серебряном блюде под крышкой. Для услаждения состоятельных господ, не забывших ещё своё детство в окраинных бараках. А муж Аделаиды, не будь дурак, на этой волне ностальгии по советскому детству вскоре открыл десятки киосков-пирожковых, где пирожок с ливером и потрохами стоил, как говорится о доступной цене, три копейки. Как победитель конкурса, он оформил авторские права на это простое русское блюдо с поварским секретом «от мастера». И – озолотился.

Золотая вдова – эта Аделаида. Права она оказалась во многом.

Вот и оперы Рудольфа стали исполнять чаще. Не для того ли и пирожки пеклись, истекая соком, как голодные студенты слюной. У пирожковых «Рудольф» стали появляться франшизы. А в самом «Мажоре» выносили это модное блюдо под увертюру из его новаторской оперы.