Он не разрешал ей принимать горячую ванну. Потому что могли пострадать антикварные литографии на стенах. Отсыреют, дескать, потеряют товарный вид. Она имела право только на быстрый душ, желательно, не очень горячий, без пара. Шотландия оказалась страной не просто сырой, но ещё и знобкой – и зимой, и летом. В квартире не было центрального отопления (дорого). А в старинные камины муж давно вставил электрические обогреватели, симулирующие пламя. Но и они из экономии включались редко. Зачем, если в постели есть электроодеяло. Хорошо, хоть не глиняные шотландские бутыли, доставшиеся ему от родителей. Раньше шотландцы туда наливали горячую воду и прогревали постель. Жили в холоде и никогда не болели! Да и кровать, говорил муж, специально такая узкая, double, а не King size, так что они легко обогреют друг друга своими телами. Чем плохо? Что ей не нравится? Разве в Душанбе у родителей ей было лучше? Там соседи таджики давно намекали, что пора этим русским убираться в Россию! Уже все из этой новостройки уехали. Только их семья и осталась. Мать плакала ночами. Они полжизни ждали эту квартиру. Их молодыми специалистами направили на работу в эту южную советскую республику. По общежитиям слонялись. Как теперь всё это бросить? Зеркала, шкафы, серванты. Заново не наживешь, но и на себе не увезешь. Да и куда? Отец из Саранска. Мать с Украины… Ирина выключила едва теплую воду, укуталась в большую махровую простыню и вышла в огромную, холодную, темноватую от громоздкой антикварной мебели гостиную. Наверное, у неё такая карма! Судьба-индейка: всю жизнь мыться полухолодной водой и тосковать по душистой, пенистой ванне. Разве забудешь, как мать орала, что в их новенький квартире от горячего пара в ванной скоро кафель отвалится! Ишь повадилась там баню делать, пару напускать. В жару горячей водой не моются! – криком кричала. И казалось, что готова была замок на дверь ванной повесить. Ирина вытянула ноги к фальшивому камину. Зная, что если один бок прогреть, то второй вскоре окоченеет, она брала в кабинете мужа рабочее кресло на колесиках, чтобы легче было вертеться, поворачиваясь к скудному теплу. Ну, что ж, как говорила её старенькая нянечка-украинка: "Бачилы очи, шо купувалы, йиштэ, хочь повылазьтэ!"1

И то правда.