"В доме античного человека, конечно же, находилась разная посуда. И для повседневности, и для почетных гостей…".

Лена с досадой выключила телевизор. Потому что у нее опять, уже в который раз в жизни, не было почти никакой посуды, тем паче для почетных гостей! О чем они думают, новые сослуживцы мужа, если принесли на новоселье в их новую квартирку в пятой зоне Лондона такие не приложимые ни к чему подарки?! Антикварная пепельница с роскошной росписью на дорогом фарфоре, но муж уже давно курит трубку. Или вот белоснежный, весь в почетных трещинках узкогорлый древний кувшин, из которого пил родниковую воду, небось, ещё сам пророк Мафусаил! И ничего, что могло бы пригодиться в хозяйстве. Опять придётся новые ложки-поварешки покупать. Ведь в Мюнхене пришлось все оставить на служебной квартире. Ничем своим они там за пять лет так и не обзавелись. А тут еще и не начинали. Так что гостей вчера обслужил выездной восточный ресторанчик. Договорились, что и посуду они дадут свою. Привезли. Разложили еду. А вернее, привёз… Узнала по голосу. И, что скрывать, акценту. И обмерла. Впала в ступор и не вышла из спальни, где переодевалась к ужину, пока рестораторы не уехали. Стоило ей почти десять лет таскаться по разным странам за своим мужем-айтишником, чтобы в первую же неделю в Лондоне встретить своего первого мужа, от которого сбежала когда-то без оглядки! Без особой причины. От жадности к другой, небывалой жизни. И что теперь? Ведь внутри всё оборвалось. Говорил же он ей когда-то: "Ты меня никогда не забудешь. Первого забыть невозможно".

Пропала, совсем пропала теперь. Нутро огнём горит. Тело лихорадит. Мысли путаются. Ноги подгибаются. И она, абсолютно лишенная воли, набрала номер ресторана "Azer". "У нас ещё осталась ваша посуда. Да, пиалы для плова. Пусть приедет этот, как его… Ну, да, кажется Рустем, курьер-разносчик. Ах, он не курьер, а хозяин… Ах, у него дети заболели… Ну тогда…"

И она повесила трубку.