Пибоди вынула ещё один диск из коробки с уликами.

— Это смехотворно. Марш был моим другом. Он взял у меня наушники, чтобы попробовать, и я хотел их вернуть. Он сказал: «Заходи, бери», — и я так и сделал.

— Вы что‑нибудь ещё забрали из квартиры мистера Коснера?

— Конечно, нет. Всё в порядке, Броуард, — сказал он прежде, чем адвокат успел вмешаться. — Это просто недоразумение.

— Не недоразумение то, что несколько предметов исчезли из квартиры мистера Коснера.

— Откуда вы это знаете?

— Стивен…

— Как она могла это знать? — Самонадеянность вернулась во всём блеске. — Она просто кидает в стену вещи в отчаянии, надеясь, что что‑нибудь прилипнет.

— Ладно, кинем это в лицо, — встала Ева и вынула из коробки планшет, мини‑комп и дроп‑линк. — Эти вещи принадлежали мистеру Коснеру и были извлечены мной и моей напарницей из тайника в полу у изножья вашей кровати. Мы знаем, что этот дроп‑линк, ещё не активированный, принадлежал Коснеру — на нём его отпечатки. Эти два вот. — Она вынула остальные. — Они ваши. И скажите мне, зачем уважаемый финансовый советник прячет дроп‑линки и устройства своего мёртвого друга в потайном месте под полом своей спальни?

Уитт повернулся к адвокату. — Она врат, конечно. Они явно подбросили это. По какой‑то причине она мстит мне.

— Мистер Кобаст, — вмешалась Рео. — Вам известно, что по закону и по процедурам лейтенант Даллас и все полицейские, входившие в жилище мистера Уитта с полным обоснованием для обыска, носили нательные регистраторы. Весь обыск записан, и мы можем предоставить эту запись вам, если потребуется.

— Скрытые сейфы не противозаконны, — парировал Кобаст. — Так же как и хранение электроники для друга или приобретение дроп‑линка.

— Тут вы правы, — Ева с наслаждением отметила его усмешку и снова полезла в коробку. — И хранение пятисот тысяч наличными — тоже не противозаконно. — Она поставила пачку упакованных, перевязанных банкнот на стол. — Но, знаете, денежный человек должен понимать, что хранение денег «под метафорическим матрасом» не приносит дивидендов. А что уже незаконно? — Она вывалила на стол глушилку, пакет с паспортом, водительское удостоверение, ID‑карту. — Приобретение глушилки, поддельные документы.

— Это чушь! Они пытаются подставить меня. Я не обязан это слушать.

— Садитесь! — рявкнула Ева, когда Уитт стал вставать. — Вы под арестом. Садитесь или сядете в камеру. — Она нарочно наклонила голову. — Бьюсь об заклад, это для вас так же неприятно, как быть вышвырнутым из Голда, оторванным от ваших подхалимов и подружки.

— Хватит, лейтенант, — Кобаст сохранял спокойствие, но Ева заметила его удивление, когда она швырнула на стол поддельные документы. — Я хочу поговорить с моим подзащитным.

— Конечно. — Она снова сложила улики в коробку. — У нас здесь ещё парочка сюрпризов. — Она подмигнула Уитту. — Даллас, Пибоди, Рео выходят из допроса. Запись выключена.

— Что ж, — бодро сказала Рео, когда дверь захлопнулась за ними, — Кобаст понимает, что его клиент - лжец. И он гадает, не хуже ли у него дела. Так… холодные напитки? Я угощаю.

— Баночку Pepsi, — ответила Ева. — тоже диетическую, пожалуйста.

Рео направилась к автоматам, встретив Миру, когда та выходила из комнаты наблюдения. После короткой реплики Мира подошла к Еве и Пибоди в канареечно‑жёлтых туфлях, совпадающих по цвету с её узким платьем и жакетом.

— Его враньё не продержится, — Мира глянула в сторону двери допросной. — Так что он будет перекладывать вину. Подозреваю, он свалит всё на Коснера. В конце концов, Коснер не сможет ему возразить.

— Да, я с тобой согласна.

— Он считает, что имеет право лгать, как и право карать тех, кто его обидел или предал — или просто стал неудобен. Он не осознаёт и уж точно не уважает вашу власть над ним. И это его злит. У него нет чувства вины или раскаяния, чтобы осознать. Его подведёт только ярость.

— Разозлить его. Это двойной выигрыш для нас, да, Пибоди?

— Как выиграть в лотерею и заняться безумным сексом с Тайгером Беллоузом, — ответила Пибоди.

— Кто такой Тайгер Беллоуз? — переспросила Рео.

— Он звезда видео, — улыбнулась Мира. — И он очарователен.

— О, ты видела его в «Surrender»? — вздохнула Рео, неся тубы с напитками. — Эти глаза.

Пибоди прикрыла глаза от наслаждения. — Хочется растаять.

— Отлично, полезная информация. — Ева схватила свою банку. — Может, вернёмся к тому, чтобы прикрыть этого ублюдка‑убийцу.

— Могу сказать, что поддельные документы выбили Кобаста из колеи, и он требует от Уитта объяснений, — сказала Рео, раздавая оставшиеся тубы, включая холодный чай Миры.

— Он не признается своему адвокату, — сказала Мира.

— О, мы привыкли к тому, что нам лгут. Кобаст — опытный юрист.

— А Уитт — лживый, убийственный социопат, — добавила Ева. — Он ещё и избалованный, опекаемый, богатый сын важной семейки. Люди должны убирать за ним.

Ева достала свой сигналящий линк. — У меня входящее. — Она отошла в сторону, чтобы принять его, медленно шагая и читая. Вернувшись в дискуссию о том, откуда у Миры такие канареечно-жёлтые туфли, она не переставала улыбаться.

— Ты выиграла в лотерею? — удивлённо спросила Пибоди.

— В судебно-экспертную, — ответила Ева. — Вот что у нас есть и как мы это используем.

Двадцать минут, что Кобаст провёл, обсуждая с клиентом ситуацию, хватило Еве, чтобы чётко выстроить стратегию. Она вернулась в комнату допроса, включила запись и поставила на стол коробку с доказательствами.

— Мой клиент, — начал Кобаст, — в ошибочной, но понятной попытке защитить своего старого друга, недавно умершего, несколько приукрасил правду по ряду вопросов.

— Соврал? — вставила Ева, но Кобаст не обратил на это внимания.

— Он сделает краткое заявление, объясняя, как те или иные предметы попали к нему.

— Мы слушаем.

— Я заметил, что Марш вел себя странно, — начал Уитт. — Нервозно, возбуждённо, с перепадами настроения. Я подумал... ну, не секрет, что у Марша были проблемы с запрещёнными веществами. Я подозревал, что он снова принимает, даже пытался поговорить с ним об этом, но он меня отшил. Когда я узнал, что у него какой-то договор с Санчесом, попытался поговорить снова. Санчес снабжал Марша веществами ещё со школы.

— Только Марша?

Уитт опустил глаза.

— Я не стану отрицать, что в школе немного экспериментировал, но сейчас не употребляю. Но Марш...

Он замялся, будто его накрыло. Сделал глубокий вдох, чтобы взять себя в руки.

— Когда я встретил Марша в клубе на днях, он был реально на взводе. Говорил о TAG, о том, как его несправедливо отправили в интернат, как его прессовали бабушка с дедушкой. Как всё шло гладко, пока не пришёл Руфти, и всё пошло наперекосяк. И...

Он снова опустил взгляд, стиснул руки.

— Как он нашёл способ отомстить им всем.

Потом посмотрел вверх. Ева подумала, что он пытался показать ужас в глазах, но у него это не получилось — глаза остались ледяными.

— Я не знал... никогда не думал, что он пойдёт на насилие. Мне казалось, это просто пустые слова. Даже сам подыгрывал, шутил с ним на эту тему. Когда вы пришли в мой офис и рассказали... я так и не соединил это. Даже не подумал, что это может быть Марш.

— Можно воды? — тихо попросил Уитт.

Пибоди молча встала и вышла.

— Пибоди покидает допрос, — сказала Ева для протокола.

— Потом он меня набрал. У нас были «дроп-линки». Просто шутка со школы, наша фишка. Но он действительно меня набрал, и был в панике. Сказал, что копы близко. Я не понял, думал, он накурился. Но он умолял меня зайти к нему домой, взять планшет, мини-комп, дроп-линки и глушилку. Говорил, что должен кое-что доделать, но не сказал что именно. Я согласился, чтобы успокоить его. Это был последний раз, когда я с ним говорил. Последние слова: «Ты мой лучший друг, Стив. Я делаю это для нас обоих».

Если он пытался расплакаться, у него не получилось, но голос слегка дрогнул.

Ева выдержала паузу.

— Вы говорили, что много раз бывали в квартире мистера Коснера, у вас были коды, а ваши отпечатки были запрограммированы для доступа.

— Да. Мы были близкими друзьями.

— Думаю, вы знали, где искать те вещи, которые он просил вас забрать, или он сказал, где их найти.

— Да, конечно.

— Это не заняло бы больше нескольких минут — найти, положить в портфель и сумку. Так почему вы провели в квартире мистера Коснера более получаса?

Уитт задумался, прикинул.

— Пибоди входит в допрос.

Пибоди поставила воду перед Уиттом. Он сделал большой глоток.

— Продолжайте, — подтолкнула Ева.

— Мне нужно было пойти на мероприятие, не видел смысла сначала идти домой... И, если честно...

— Да, рассказывайте.

— Я волновался за Марша. Искал у него запрещённые вещества. Хотел вмешаться, отправить его в рехаб.

— Просто думали о друге. О вашем лучшем друге, который явно вам доверял. Нашли запрещённые вещества?

— Нет.

— Забавно, мы нашли его запас в верхнем левом ящике туалетного столика в ванной минут за три.

— Мой клиент — не полиция, — начал Кобаст.

— В ящике в ванной, — повторила Ева и сделала паузу. — Ты не объяснил поддельные документы, Стив.

— Я нашёл их, когда искал наркотики. Я… не знал, что думать. Просто схватил и сунул в сумку. Потом положил всё в сейф в полу, собирался сегодня поговорить с Маршем об этом. Но его… его больше нет.

— Есть, — сказала Ева. — Так что за тридцать минут обыска, когда ты не нашёл целый запас наркотиков в ящике в ванной, ты наткнулся на поддельные документы, которые твой друг сделал для тебя?

— Да, я был в замешательстве. Шокирован.

— А для него никаких фальшивок не было? Нет поддельных документов для Марша?

— Нет, — уставился на неё Уитт. — А вы нашли?

— Нет. Значит, ты хочешь, чтобы мы поверили, что твой покойный друг, потратив деньги из своего кармана — немалые деньги — из лучших побуждений купил поддельные документы для тебя, но не для себя. И ты понятия не имел об этом и почему он это сделал.

— Верно. Я говорю всё, что знаю.

Ева наклонилась вперёд, уставилась в глаза. — Ты не так хорошо лжешь, когда у тебя нет времени всё тщательно придумать.

— Лейтенант! — возразил Кобаст.

Она бросила ему взгляд. — Вы тоже не верите. Но давай дальше. Ты знал, что у мистера Коснера есть здание в центре — переоборудованный склад?

— Нет, не знал, — засмеялся Уитт. — Я помогал Маршу с инвестициями. Он не владел недвижимостью.

— Ну да, — Пибоди нахмурилась, сжала губы. — Ты помогал ему с инвестициями, общался с ним через «дроп-линки», у тебя были коды от его хорошо охраняемой квартиры. Твой отпечаток пальца зарегистрирован там. И при этом ты не знал, где он хранит свои запасы, не знал, что он вложился в поддельные документы — для тебя. Не знал, что он владеет зданием в центре.

Она удивлённо посмотрела на Еву. — Это не похоже на здоровые отношения.

— Ты права. Может, Марш не доверял Стиву так сильно, как тот думал, — сказала Ева и положила на стол документы на здание.

— Я этого не понимаю. Он бы мне сказал.

Пибоди быстро переключилась с удивления на сочувствие. — Наверное, это тяжело узнать, но зависимость заставляет делать странные и разрушительные вещи, — сказала она. — Если бы он был в здравом уме, он бы тебе сказал — другу, финансовому советнику. Он бы хотел, чтобы ты знал об этой недвижимости и давал советы.

— Конечно, хотел бы.

— Но не сказал. — Ева пододвинула бумаги к Кобасту. — Значит, ты никогда не знал об этом. Никогда там не был.

— Нет, не был. Что он вообще делал со складом? И в этом районе?

— Он устроил там жильё для Санчеса, оборудовал лабораторию. До тех пор, пока Санчес не создал формулу — яд — и не был убит.

— Локо мёртв? — удивился Уитт.

— Ты не знал?

— Нет, зачем мне знать? Я давно его не видел. Знал, что он поставлял Маршу, но не общался с ним. Всё это была идея Локо. Марш никогда бы сам не подписался на такое. Он бы устроил Локо из-за наркотиков.

— Лейтенант, мисс Рео, учитывая представленные доказательства — и сотрудничество моего клиента — мы требуем снять обвинения с мистера Уитта.

— Ммм, тут есть одно «но». Ну, даже несколько, — поправила Ева. — Вы знаете, что человек теряет от 50 до 100 волос каждый день?

— Что за чушь? — возмутился Кобаст.

— Просто забавный факт. Фактический, судебно-медицинский факт. Поскольку вы — адвокат по уголовным делам, вы, наверное, слышали на допросах нашего эксперта по волосам и волокнам, мисс Харво.

Кобаст сохранял спокойное лицо. — Перейдите к сути.

— Вот она и есть. Харво — крутая специалистка. Она нашла, опознала и сравнила ДНК 223 волос, которые мистер Уитт оставил на складе Коснера. Тот склад, о котором вы только что заявили, что не знаете, где он и что никогда там не были. И один из этих волос — бонус — был найден на ремешке маски, которую вы использовали, когда убивали своего друга Марша.

— Как твои волосы там оказались, Стив?

— Это опять чушь. Броуард, они пытаются меня подставить. Я сыт по горло.

— Тише, — положил Кобаст руку на руку Уитта. — Молчи.

— Скоро попросите ещё одну беседу со своим завравшимся клиентом, но лучше перед этим получите больше улик. Например, отпечаток пальца, который ты оставил на полках, когда снимал шпионскую камеру из лаборатории, где Санчес делал нервно-паралитическое вещество, убившее троих.

— Я там не был. Ты лжёшь.

— 223 волоса и отпечаток пальца, — сказала Ева. — И ты не видел Локо много лет, не знал, что он недавно умер? Его убили ножом. Наши специалисты — профи.

Ева достала из коробки упакованный нож с пятнами крови. — И всё же этот нож, найденный в твоём кухонном ящике, ещё с кровью. Люди думают, что моют всё тщательно, но почти всегда это не так. Наш судмедэксперт — гений, как ваш адвокат наверняка знает — сравнил этот нож с ранами на теле Лукаса Санчеса.

— Марш, должно быть, пользовался им. Взял, убил, положил обратно.