Она посмотрела на него, пока они ставили дерево в яму.

— Вот почему ты переоделся из костюма.

— И как кстати, что ты тоже. Теперь держи его ровно, а я подсыпаю землю вокруг корней.

— Ладно. А как понять, что оно ровно?

— Глаза на месте, разве нет? Почву смешали с торфом — я тоже немного помогал, под наблюдением, конечно.

Запах был землистый, ей понравился этот аромат, пока он засыпал смесь из тачки в яму. Ей показалось, что копать ему тоже идет.

— Теперь держи, а я свою часть сделаю.

— Я и так держу.

— Возьми лопату.

Весьма довольная, она взяла её. Наверное, это действительно доставляло какое-то удовольствие — закапывать дерево. Кто бы мог подумать? Воздух, запахи, свет и движение — все сливалось в приятное ощущение. И вот, наконец, у них было посаженное дерево.

— Теперь маленькими лопатками нужно слегка утрамбовать землю. Осторожно, чтобы не повредить корни.

Для этого пришлось встать на колени, что оказалось совсем не плохо. Жить на коленях она, конечно, не хотела бы, но для такого дела — почему бы и нет.

— Как понять, что достаточно?

— Кажется, достаточно, так и оставим.

Он поднялся и взял большую серебряную канистру с носиком.

— Что это?

— Никогда не видела лейку?

— Наверное, видела. Да, кажется. Здоровенная какая.

— Тяжеловата, — сказал он, прочно поставив ноги и поливая водой вокруг дерева. — Под землёй сделана система полива, но при посадке советуют хорошенько увлажнить почву.

Она на мгновение присела на пятки, потом поднялась.

— Я с этой стороны.

Она уже вошла во вкус, думала про себя, что сейчас начнёт хотеть дать этому дереву имя — чёрт возьми.

— Всё? Закончили?

— Мульча, — он кивнул в сторону тачки. Она поменяла лейку на лопату.

— Сколько?

— Говорят, пару хороших сантиметров по кругу.

Они высыпали мульчу, разровняли, снова высыпали, снова разровняли. Потом отошли, изучая результат.

— Мы посадили дерево.

— И прекрасное к тому же. Подожди.

Он достал линк, повернул её к себе и обнял за плечи.

— Документируем.

— Ты никогда так не делаешь. Не фотографируешь рабочие моменты.

— А как часто мы сажаем дерево в собственном дворе?

— Один раз в жизни, наверное.

— Вот именно. Улыбнись.

Она не смогла устоять.

Он сделал снимок, убрал линк.

— Это вино мы заслужили.

Он открыл бутылку своим фирменным штопором, она подержала бокалы, пока он наливал.

Потом они сели рядом на скамейку, молодое дерево – словно новое маленькое чудо — стояло рядом, а перед ними раскинулся пруд.

— Так, — он поцеловал её в макушку. — Что я могу сделать, чтобы этот вечер был продуктивным?

— Пока не надо, — она отложила мысли о деле, положила голову на его плечо. — Просто побыть здесь пару минут.

Они сидели, пили вино, слушали, как вода журчит, лилии спокойно плывут по поверхности, а тени постепенно удлиняются в преддверии вечера.

К тому времени, как они вернулись в дом, её ум уже стал острым, ясным, готовым снова включиться в работу. К тому же она поняла — хочет есть.

— Я займусь ужином, — начала она, но он провел пальцем по ямочке на её подбородке.

— Обнови доску, раз ты уже в деле. А ужин я возьму на себя.

Он её знал. Несмотря на то что пицца теперь отпадала, ей хотелось обновить информацию и упорядочить мысли, чтобы потом вместе сесть и спокойно обсудить.

Хотя вместо пиццы запах еды, которую он принес, был очень аппетитным.

— Как прошла встреча с Грейндж?

— Начну с этого и расскажу по порядку.

Она подошла к столу. На нем — курица с травяным рисом (она предпочитала его белому), и куча смешанных овощей. Можно было и жить.

— Грейндж, — начала она.

В какой-то момент Рорк остановил её:

— Пибоди? Наша Пибоди вцепилась в неё?

— Как дикая кошка в змею. Мне пришлось остановить её, потому что я подумала — она только разогревается. Очевидно, Грейндж не привыкла, что ей в лицо говорят «пошла к чёрту». Или если и слышала, то привыкла давить таких людей, как насекомых.

Ева с удовольствием переживала сцену в памяти, взяла очередную порцию риса с травами.

— Ещё, очевидно, она ожидала, что я выберу вежливый и извиняющийся тон — ведь я же послала Пибоди гулять. И ещё этот костюм, наряд. Ты был прав насчёт него.

— Хорошо.

— Она не ожидала, что я буду с ней так — и что укажу на фото, где на стене висит снимок отца Уитта и её. Они явно тесно общались.

— Вот как?

— Можешь не сомневаться. А дальше мы почувствовали совсем другую энергетику от Кендэл Хэйворд.

Рорк слушал, делился с ней хлебом, наливал воду, пока она снова погружалась в работу.

— Значит, плохая девчонка из школы нашла свой путь, — подытожил он. — Большинство так и делают.

— Она благодарна родителям за то, что они вмешались — и жёстко взяли её в руки. Они в разводе, он теперь управляет каким-то тропическим дайв-шопом, но она говорит о них как об едином целом.

— Для неё так и есть. Её родители.

— Да, показалось… здорово. Из всех, с кем мы сегодня говорили, двое мне показались честными и откровенными. Это была Хэйворд и твой Родригес.

— Рад слышать.

— Переходим к Маршаллу Коснеру и Стивену Уитту? Хорошо, что у них есть деньги на штаны — те, что были на них, подгорели ещё до того, как мы ушли.

Пока она пересказывала беседы, Рорк воспринимал это как мастерский репортаж в реальном времени: можно было слышать интонации, видеть движения, будто сам стоишь в комнате.

Он кивнул, откинулся и потянулся за вином. — Значит, Уитт — твой человек.

— Я такого не говорила.

— И не нужно. Это слышно. Насколько, по-твоему, Коснер — просто пешка?

— Мне кажется, он обращается к Уитту и на протяжении лет ориентируется на него. Наслаждается насилием — без сомнений — но не планирует ничего. Мигель сказал, что думал, они меня убьют, и я думаю: даже тогда, если бы Уитт сказал Коснеру: «Эй, дружище, подбери тот камень и вбей ему башку», — Коснер бы так и сделал.

Она отодвинула тарелку. — Ему потом было бы чуть-тошно, когда эффект пошёл бы на спад и он остался один, но он бы себе всё объяснил: мол, мужик этого заслужил, да и Стив сказал. Мигель ещё сказал, что, по его мнению, Грейндж знала. Она знала, кто его «подготовил», и прикрывала. Так она работает.

— Ты свалишь и её.

— Это будет в удовольствие. — Она подняла стакан с водой как тост. — По-настоящему серьёзное удовольствие. Может, я и не смогу посадить её в клетку, но когда всё выплывет наружу, ей не дадут даже мыть туалеты в школе, не говоря о том, чтобы управлять.

— Похоже, наказание соответствует преступлению.

Она покачала головой. — Хотелось бы, чтоб было больше — потому что она и Уитт одного поля ягоды. Власть над слабыми и уязвимыми — их питательная среда. Она, может, и не участвовала напрямую в убийствах, но помогла их породить.

— Чем я могу помочь в их свержении?

— Утром иду на повторный допрос Коснера — скорее всего вместе с его адвокатами, во главе которых будет его отец. Мы уже подсветили папаше, что полицейские интересуются его сыном.

— Предупреждён?

— Не совсем. Думаю, в этом деле Пибоди и я всё просчитали верно. Отец знает, что сын — дерьмо. Они прошли через это: прикрывали его, давали работу, чтобы занять. Но убийство — это выходит за разумные пределы. Что это значит?

Она нахмурилась и остановилась. — Как пределы может быть слишком разумными? Слишком разумными в сравнении с чем? Пределы ведь должны быть ограничены точками А и Б. Зачем я вообще так сказала — звучит нелепо.

— Без комментариев, — усмехнулся Рорк.

— В любом случае, — Ева выпрямилась, — я собираюсь сломать молодого Коснера и предложить ему сделку. Он сдаёт приятеля — не доживёт до старости в бетонной коробке где-то далеко. А пока…

— Будет весело?

Она улыбнулась в ответ. — Это станет твоим любимым занятием. Я хочу копать глубоко — в финансы Коснера, но ещё глубже — в финансы Уитта.

— Это почти моё любимое занятие, — признался он. — Ты так обо мне заботишься.

— Я думала, может быть, Коснер сам научился готовить эту отраву, но после разговора с ним я не вижу, чтобы он до этого додумался. Им нужен был кто‑то — возможно, тот самый безумный учёный Пибоди. Им приходилось платить. По крайней мере на первых порах, пока у них не появилась формула. А это — выплаты, оборудование, ингредиенты, меры безопасности. Дешёвым это не было.

Она встала и подошла к доске, обвела рукой. — Они богаты, но Уитт умен и финансово подкован. Он не захочет, чтобы платежи были прослеживаемы. Он, как и Грейндж, считает себя выше подозрений. Но он осторожен. Он велел бы Коснеру быть осторожным.

— Мне понравится это дело.

— Я знала. Начни с периода, когда Хэйворд объявила о помолвке и дальше. Думаю, это и был спусковой крючок. Уитт не любит — он, по сути, не способен любить, — но в его голове она принадлежала ему. Её или её родители — отвергли его.

— И корни этого уходят к Руфти, к Дюрану, — добавил Рорк, понимая направление мысли.

— Именно. Возможно, тогда он решил: «К черту её, я никогда особо и не хотел». Или думал, что если когда-нибудь и захочет, то сможет просто продолжить с того места, где остановились. Но помолвка, шумиха, статус семьи жениха — это уже была ему пощёчина.

— Понимаю, — сказала она. — Она не просто преуспела без него.

Рорк внимательно изучал фотографию Хейворд на удостоверении.

— Ей и без него отлично. Успешна сама по себе, а тут ещё вдруг — любимица прессы, помолвлена с успешным парнем из влиятельной политической семьи.

— Грандиозная свадьба на подходе, — добавила Ева. — И море внимания СМИ.

— А всё это должно было быть его, — кивнул Рорк. — Золотое яйцо, всё по плану. Золотая академия, — продолжил он. — Там у него было всё, как он хотел, и он думал, что так будет всегда. Но Руфти и ему подобные — убили эту гусыню.

Ева нахмурилась.

— Опять эта гусыня?

— Та, что несла золотые яйца, дорогая. Убей гусыню — и золотые яйца закончились.

— Ага, ага… — она слегка усмехнулась. — Понятно, это его умничанье в символах.

— Только вот это всё делает картину ещё более мерзкой.

— Гарантирую, он над своим «гениальным» замыслом хорошо посмеялся. Но ему нужна была помощь, Рорк — кто-то, кто варил это вещество, кто разбирался, как его — дистиллировать, или как там это называется. Это стоило денег.

— Я займусь этим. А ты что будешь делать?

— Попытаюсь раскопать ещё учителей и учеников, которые не побоятся поговорить. Особенно того, кто застал одного из преподавателей с Грейндж на территории школы. Тот, кто с ней переспал, погиб в автокатастрофе.

— Подозрительно?

— Нет. Пять лет назад, зимой. Мичиган, скользкие дороги, авария с двумя смертями. Надеюсь, остальные, с кем я поговорю, что-то вспомнят. А потом займусь Уиттом, студенческими годами. Там тоже могут быть зацепки.

— Значит, вечер у нас обещает быть занимательным.

— Вот так вот и получается. — Она пошла убирать со стола. — Знаешь что? Мне даже понравилось сажать то дерево.

— Мне тоже.

— Не то чтобы я собираюсь взяться за садоводство.

— Думаю, мы правильно выбрали профессию.

Ева улыбнулась и понесла тарелки на кухню.

20

Используя записи Руфти с совещаний с персоналом во время переходного периода и пометки Пибоди с её первого обхода, Ева составила список. Она расставила людей по приоритету для личных интервью на следующий день. Затем отсеяла тех немногих, кто уже переехал в другой штат, решив попытаться связаться с ними, прежде чем погружаться в дело Уитта.

Она посчитала, что сорок минут, потраченных на это, — время, проведенное не зря. Расширив собственные заметки, Ева внимательно прошлась по всем ухищрениям сторонников Грейндж, сомневающимся и критикующим.

Дарси Финн-Пауэлл, учительница младших классов, которая теперь работала в государственной школе за городом, колебалась, зажимала информацию, а потом выдала всё как есть.

И стала любимицей Евы.

— Она приставала к моему мужу!

В душе Ева устроила маленький радостный танец, но ответила сдержанно и нейтрально:

— Понимаю. Можете объяснить подробнее?

— Тэд — пожарный, и он пришёл в мой класс — третий класс. Дети их просто обожают. Он пришёл в форме, в шлеме — весь при параде. Было здорово. Директор Грейндж наблюдала часть выступления, а потом позвала Тэда в свой кабинет. Сказала, что хочет поговорить о будущих визитах, экскурсиях и подобных делах.

— Понятно.

— А потом она запала на него. Стала, знаете, слишком навязчивой, предложила встретиться за бокалом, чтобы обсудить, как сделать пожарче. Он был в ужасе.

— Наверное, он рассказал вам всё это?

— В тот же вечер. Сначала он подумал, что она шутит, мол, она очень любит рискованных людей, и он должен уметь выдерживать жару. Ну правда? И вы знаете что ещё? Я была беременна нашим первым ребёнком. Она это знала!

— Можете рассказать, что вы предприняли?

— Почему бы и нет? До этого я старалась не высовываться. Учила третий класс и пыталась не ввязываться в школьную политику и драмы. Я знала, что у некоторых учителей были проблемы с директором, особенно в старших классах, но я просто хотела преподавать. У меня была хорошая работа, и скоро у нас должен был родиться ребёнок.

Она сделала паузу и выдохнула:

— Но когда она полезла к моему мужу, я не могла просто закрыть на это глаза. На следующее утро я пришла к ней в кабинет и высказалась. И знаете, что она сделала?

О, да, всё ещё зла, подумала Ева и добавила пару танцевальных па на своём внутреннем празднике. Зла настолько, что, вероятно, напишет письменное заявление.

— Что же?

— Она засмеялась! Прямо мне в лицо. Сказала, что раз мой муж так неправильно понял её слова, значит дома у него проблемы. Утверждала, что он флиртовал с ней, что она посчитала безобидным. И если я хочу сохранить работу, мне лучше не выносить семейные разборки на школьный уровень. Она солгала насчёт того, что Тэд флиртовал с ней. Нужно понять…