— Почему бы не ударить по Грейндж? — спросил Уитни.

— Именно Руфти изменил его будущее. Я подозреваю, отношения Грейндж с его отцом продолжались; возможно, они до сих пор связаны. Скорее всего, она прикрывала Уитта в периоды его школьной жизни. Они лишили его того, чего он больше всего хотел. Теперь он мстит тем, кого считает виновными.

— Совпадение мест и времени «сбросов» — крепкая косвенная улика.

— Но нам нужно больше, — закончила Ева. — Мы это добудем. Коснер — уязвимое звено. Надавим на него. Я хочу привезти его на допрос. В первый раз он не просил адвоката, возможно, потому что не хотел, чтобы до семье дошло, что у него проблемы. Во второй раз он, скорее всего, закроется. Но он сломается.

— Сделайте это, — распорядился Уитни. — Я не хочу ещё одно тело на столе.

— Есть, сэр.

Когда они уже уходили, Уитни окликнул Пибоди: — Детектив?

— Да, сэр?

— Отличная реплика про ботинок. Пользуйтесь ею поменьше.

— Так точно, сэр.

— И радуйтесь, что он не использовал свой ботинок, чтобы отдубасить тебя, — добавила Ева, когда они шли к глайдам.

— Верно говоришь. — ответила Пибоди не без иронии.

— Пока ты радуешься, свяжись с фирмой Коснера. Прорвись через ресепшн, попроси Лоуэлла Коснера.

— Отца?

— Да, ой. Если попадёшь на отца — представься, напомни, что вы ранее говорили по делу об убийстве. Ошибись, извинись: мол, вы перепутали запись и пытались связаться с Маршаллом Коснером.

— То есть нужно, чтобы информация дошла наверх.

— Да. Попытайся договориться о том, чтобы Коснер пришёл завтра на повторный допрос.

— А если он откажется?

— Поговорим с его адвокатом, бла‑бла. Проведи по стандартной схеме. Подключи пресс‑офис и давай давить на слабое звено. И ещё — скажи Моррису, что я еду. Если он не сможет присутствовать, пусть пришлёт кого‑нибудь, кто даст мне краткий брифинг.

19

Моррис, конечно, нашёл для неё время. Хотя Ева и сама поступила бы так же для него, она всё равно ценила это.

Когда она вошла, из‑под его наушников лилась музыка, словно солнце, а он методично сшивал Y‑образный разрез на трупе.

— Почти готово, — не поднимая головы сказал он. — Не торопитесь. Я ценю, что вы пришли.

— Да не вопрос. Этот молодой человек решил обчистить лавку в Алмазном квартале и взял с собой самодельную бомбу в кармане, как стимул, — ответила она.

Поскольку дело уже висело на доске в служебной комнате — Кармайкл и Сантьяго схватили его, — Ева подошла ближе и заметила большой рваный кусок, вырванный из правого бока.

— Взорвалось прямо в кармане, — сказал Моррис.— Так и вышло. К счастью для прохожих, она была не такой мощной. К несчастью для нашего гостя — достаточно сильной, чтобы продырявить его. Всё, готово.

Он отступил, поморгав. — Ну и посмотри на тебя.

— Что? — сбитая с толку, Ева глянула на себя.

— Выглядишь великолепно, — добавил он, отходя помыть руки. — Я называю вещи своими именами.

— Хм. Странно, — подумала она, — но спасибо.

— Подозреваю, вы просто хотели ещё раз взглянуть на Элиз Дюран, — сказал он, — мне нечего добавить к отчёту.

Он подошёл к стене с ящиками и открыл один из них — изнутри вырвался холодный туман.

— Женщина, которая следила за собой до самой смерти. Хороший тонус мышц, красивая кожа. Причина смерти та же, что у нашей первой жертвы. В отличие от первой, тут нет признаков того, что она понимала, что происходит, пыталась добраться до окна или двери за воздухом, за помощью. Она просто упала на месте. Смерть пришла быстро, но мучительно.

— Семья уже была? — спросила Ева.

— Муж. Он договорился забрать её завтра в похоронное бюро. Семья проведёт частную церемонию перед кремацией, потом через несколько дней будет открытая панихида для друзей и дальних родственников.

Моррис прикоснулся ладонью, недолго и осторожно, к макушке Элиз. — Её муж сидел с ней какое‑то время, попросил разрешения просто посидеть рядом. И сидел, говорил с ней, уверял, что позаботится о их мальчиках. Что проследит за её родителями и так далее.

Он вздохнул. — Бывают моменты — как бы ни много ты вскрывал и зашивал, бывают моменты, когда сердце рвётся.

— Да. Это то, чего он и хочет. Разбитые сердца, разрушенные жизни. Он уже забыл её. Дюрана тоже. Поставил галочку, дело сделано, как домашнее задание. Следующая? Этому ублюдку не позволим сотворить следующую.

Моррис сузил глаза и посмотрел прямо в лицо Еве. — Ты знаешь, кто это.

— Да. Я смотрела ему в глаза сегодня. Знаешь, что я там увидела, Моррис?

— Что?

— Ничего. Нихрена. Под той маской, которой они притворяются людьми, этот тип мёртв внутри. В ней — больше жизни, чем в нём. Это даже не настоящая месть, не та, за которую проливают кровь. Это просто "пошёл ты", — осознала она. — Кому‑то подрежешь дорогу — ему поднимешь средний палец и поедешь дальше. Не с этим парнем. Если его подрежут, он тебя переедет. Вот что для него значит "пошёл ты".

Ева отступила на шаг. — Наверное, мне просто нужно было ещё раз увидеть её. Спасибо тебе за это.

— Делай что нужно, только скажи — чем помочь, чтобы мы его загребли, — мягко ответил Моррис.

Ева едва успела сесть в машину, как Пибоди метнула ей линк. Она приняла вызов на приборной панели и поехала домой.

— Даллас, — прозвучало в наушнике.

— Хотела тебя срочно проинформировать, — начала Пибоди. — Отличное решение с этим «упс» по Коснеру-старшему. Он даже не догадывался о нашем предыдущем визите. Говорю со стопроцентной уверенностью — это его реально застало врасплох. Я знаю этот взгляд от ярости к разочарованию и затем к полной усталости — он прошёл все стадии, но старался не показывать.

— Сколько ты ему рассказала?

— Вот в чём штука: когда он узнал, что НЙПД уже допрашивали сына и хотят повторный допрос, сразу включился в роль адвоката. Встал на защиту как юридический представитель сына, начал задавать вопросы, требовать подробности. Я держала всё под контролем, но дала ему столько, чтобы он начал нервничать. Добавила, что будет прокурорская часть. Он хочет переговорить с прокурором, ясно дал понять, что говорит от лица сына, все вопросы — через адвокатов, и так далее. Завтра в десять.

— Молодец, Пибоди.

— Папин взгляд, да? Он зол и слегка напуган.

— Убийство — это всегда так. Набери Рео, скажи ей…

— Уже сделала. Она сейчас на совещании с боссом. Скоро свяжется с тобой.

— Отлично. А я потом с тобой.

Ева прокручивала всё в голове, пока ехала домой. Для крепкого дела ей нужно было больше информации по Уитту. Коснер мог стать ключом. Немного давления — и он сломается. Лояльность имеет предел. Если удастся убедить отца, что у них достаточно улик, чтобы привязать сына к убийству, и что именно Уитт отдавал приказы...

Он согласится на сделку, чтобы сын остался на планете. Может, срок сократят до двадцати лет за каждое обвинение, и можно будет отбывать их одновременно. С таким раскладом она могла бы смириться — если это поможет посадить Уитта на пожизненный.

Её линк вновь завибрировал, когда она въезжала в ворота.

— Даллас.

— Рео на связи. Только что вышла со встречи с боссом. Тут многое зависит, Даллас.

— Уитт и Коснер вместе убили двоих. Тут никаких «зависит».

— Ты говоришь — я верю, — Ева наблюдала, как Рео с её стильной кудрявой блондинистой шевелюрой и безупречной белой рубашкой наливает себе кофе из ее офисного АвтоШефа. — Докажи, что это так.

— Он сломается, Рео. Коснер тоже. Он слабый, ленивый, наркоман. Семья держит его на плаву. Но это рано или поздно закончится.

— Семейная фирма не из простых, они топовые. У нас не хватает улик, чтобы обвинить его.

— У нас их достаточно, чтобы заставить его вспотеть.

— Может быть, но даже если мы добьёмся этого, ни отец, ни какие бы ни были адвокаты не позволят ему говорить без сделки.

Ева промолчала — она уже мысленно выстроила сделку.

— Чёрт возьми, Рео! — выругалась она, выходя из машины с претензией. — Мы даже не посадили его, а ты уже о сделках говоришь.

— Я о реальности, — ответила Рео жёстко. — Кто первый сдастся — тот и получит награду. Это классика, и она работает. Ты уверена, что Уитт рулит, так решай, насколько сильно ты хочешь его.

— Я хочу обоих.

Ева распахнула дверь.

— Тогда попробуем взять их обоих. Начнём с предложения Коснеру остаться на планете.

Брови Саммерсета взметнулись, когда Ева, громко топая, шла по прихожей к лестнице.

— Может, ещё спа-процедуры и канапе ему предложить, чтобы расслабился?

Она топала по лестнице, всё ещё ворча, а Саммерсет улыбался ей в спину. Потом посмотрел на кота.

— Лейтенант сегодня в гораздо лучшем настроении.

Галахад, будто соглашаясь, поспешил за ней наверх.

Удовлетворённая тем, что план Рео совпадает с её, Ева направилась в спальню. Хочется уже скинуть костюм.

С поста на кровати Галахад наблюдал, как она достаёт толстовку — чёрную, штаны — чёрные, старые кроссовки — чёрные.

— Ну что, монохром, да?

Она села на край кровати, погладила кота.

— Всё меняется, дружище, чувствую, как всё меняется. Нужно только довести все до ума, прежде чем он убьёт кого-то ещё. Этот заносчивый, самодовольный ублюдок.

После последнего поглаживания она встала и направилась в кабинет. Кот выскочил вперёд, пронёсся через дверь и запрыгнул в её кресло.

И тут из соседнего кабинета вышел Рорк.

— Эй, ты дома.

— Да.

Он подошёл и поцеловал её.

— И ты тоже. Я так и подумал, услышав топот кошачьих лап.

— Он совсем не тихий, да? Работаешь из дома?

— Только что закончил, и вовремя — идеально.

Он подошёл, открыл панель на стене, выбрал вино и два бокала.

— Хотела еще поработать, — начала она, но он протянул ей бокал и взял за руку.

— Без сомнений. Но снова — своевременность. Нужно этим воспользоваться.

— Куда мы идем? — спросила она, когда он вывел её из комнаты.

— Прогуляемся немного, пока солнце не спряталось и не унесло с собой тепло дня. А как прошел твой день, лейтенант?

Она решила, что на прогулку время найдется, особенно учитывая, что он казался явно доволен чем-то. Наверное, это из правил брака — не разрушать настроение партнера, прежде чем узнать причину его радости.

— Продуктивно, — ответила она. — Хотела как раз обратиться к тебе, если есть возможность, чтобы сделать остаток дня ещё эффективнее.

— Звучит интересно.

Он вышел через дверь на втором этаже, пересек террасу, где кто-то поставил горшки с яркими цветами, и спустился по каменным ступеням.

На другой террасе стояли столы, стулья, скамейки, огромные вазы, из которых свисали экзотические лианы.

— Кто вообще придумал всё это? — подумала она. Лианы, яркие цветы, радостные розовые, белые, жёлтые и фиолетовые бутоны, будто внезапно решившие расцвести именно здесь.

Наверное, последнее слово было за Рорком.

И ей было приятно быть на улице, она должна была это признать. Воздух был совсем как весенний — ласковый, а не резкий. Пахло свежестью, зеленью и обещаниями.

Деревья и кусты начали распускаться, птицы пели, а не гудели машины. Расслабиться было несложно, и вскоре она поняла, куда он ведет.

— Пруд уже доделали?

Он улыбнулся:

— Скоро увидишь. Мы добавим последний штрих сами.

Они прошли через рощу фруктовых деревьев — она вспомнила персики прошлого лета, как они пахли и были вкусны. Как они сидели здесь и обсуждали, что нужен пруд и скамейка.

И вот он — тихий, прекрасный, среди зелени. Естественно, у Рорка всё вышло гораздо лучше, чем она себе представляла.

— Черт, у вас даже есть водопад.

— Маленький. Но добавляет прелести, правда? — он подвел её к звуку падающей воды, стекающей с каменных уступов в тихий пруд с лилиями на поверхности.

Вокруг каменных стенок пруда танцевали распускающиеся кусты и молодые деревца, пышная трава. Она чувствовала их запах, запах воды и богатой, густой мульчи, которая переходила в плитку того же естественного серого камня. Плитка была украшена кельтским орнаментом — таким же, как на их обручальных кольцах.

Чёрт возьми, этот мужчина знал путь к её сердцу.

Скамейка стояла прямо на плитке — идеальное место, чтобы смотреть на пруд, его волшебные водопады, замок дома вдали и рощу распускающихся деревьев.

— Я думала, это будет просто лужа с водой.

— Мы хотели чуть больше.

— Это… — она только покачала головой. — Это здорово. Словно он всегда тут был.

— Нам хотелось, чтобы всё было органично.

— Ну, получилось. Я никогда не думала, что сяду у пруда с бокалом вина, но это очень даже подходит.

Она нахмурилась и указала пальцем:

— Что это там?

— Последний штрих.

Он повел её за скамейку и в сторону, где стояло маленькое дерево с ветвями, увешанными розовыми почками, рядом с ямой в земле. Рядом — пара лопат, тачка с мульчей, еще одна с богатой коричневой почвой, ведро с рабочими перчатками и маленькими лопатками.

— Они не успели посадить это?

— Мы и будем сажать.

Она бросила на него взгляд, полный удивления и веселья одновременно:

— Мы?

— Именно так, — он поставил бутылку и бокал на скамейку, забрал её бокал и тоже поставил. — Представь, каково будет наблюдать за этим деревом, как оно растет и каждую весну расцветает.

— Представь, какая будет вина, если оно погибнет из‑за нас.

— Мы не дадим ему погибнуть. — Он достал перчатки из ведра и протянул ей пару. — У меня есть четкие инструкции по посадке. Ландшафтники выкопали яму, хотя я выкопал немало ям в жизни — в буквальном и переносном смысле. Но главный ландшафтник мне не доверял в этом деле и строго все объяснил.

Она рассмеялась:

— Он еще у вас работает?

— Да, а я уважаю тех, кто стоит на своем. Ну что ж. — Рорк надел перчатки. — В яму его, лейтенант.

— Просто… поставить туда?

— Это будет первый шаг.