— Даллас, — произнесла Пибоди у двери. — Родригес уже здесь.

— Устройте ему место в лаундже. Я скоро подойду.

Пибоди ушла, и Ева направилась в кабинет командира.

Детектив Пибоди и я собираемся опросить одного человека по делу. После допроса сразу же сообщим в кабинет командира Уитни.

«Грейндж», — подумала Ева, выходя. Она не ожидала, что директор школы оставит без ответа оскорбления Пибоди. Значит, им предстоит разбираться.

В лаундже Родригес сидел за столиком, нервно постукивая изношенным кедами. Худой парень с чёрными волосами, собранными в короткий кудрявый хвост. Его тёмные глаза смотрели с юношеской непосредственностью, пока Пибоди ставила перед ним газировку.

На его футболке была формула числа пи с надписью:

ВСЕГДА ЕСТЬ ЛИШНИЙ КУСОК ПИ!

Ева подумала, что такой парень, как Уитт, наверняка получал удовольствие, издеваясь над ним.

— Лейтенант Даллас, — продолжила Пибоди, передавая Еве баночку Pepsi. — Мигель Родригес.

— Спасибо, что пришли, мистер Родригес, — сказала Ева.

— Ничего страшного, — улыбка мелькнула на его лице, но не коснулась глубоких глаз. — Мой, э-э, начальник сказал, что я должен. Что вы хотите поговорить со мной о муже доктора Руфти и жене мистера Дюрана. Это... ужасно.

— Вы помните доктора Руфти и профессора Дюрана?

— О, да, конечно. Надо было сказать «профессор». Он им не был, когда я учился в TAG, но... Я сегодня утром ходил на поминальную службу перед работой. Я особо не знал доктора Абнера, но хотел почтить память хоть на несколько минут. Я собираюсь пойти и на поминки миссис Дюран. Важно проявить уважение.

Он сделал глоток газировки. — Я нервничаю, потому что не понимаю, зачем вы хотите со мной говорить.

— Вам нравились Руфти и Дюран?

— Конечно. Я лучше знал мистера Дюрана, потому что он был там дольше. Когда я учился там, английский у меня был не лучшим предметом. Лучше у меня шли математика и науки, но он реально помог мне, помог сохранить хорошие оценки. Я даже вступил в клуб Шекспира в последний год, потому что он помог мне разобраться. Не знаю, какое это имеет отношение к делу... —

— Мигель, — перебила его Ева и дождалась, пока он поднимет на неё взгляд. — Расслабься. Мы просто собираем информацию.

— Ладно. Просто, когда большой начальник говорит: “Иди срочно поговори с полицией”, — становится как‑то не по себе.

— Бояться нечего, — заверила его Пибоди. — Ты ведь был силён в химии.

— Ну да. Я это любил. Химия, биология, физика, матан, программирование, комп‑сайенс. — На этот раз его улыбка коснулась глаз. — Все эти занудные штуки. Но мне приходилось тянуть и остальное, держать уровень, понимаете? Я же на стипендии был. Мистер Дюран, мисс Челсик, мистер Флинт — они очень помогали мне с моими слабыми местами.

— Тебе нравилась школа, — подсказала Пибоди.

— Без шансов TAG я бы не попал в MIT, не устроился бы в Рорк Индастриз.

— С другими учениками были проблемы, — вставила Ева. Мигель опустил глаза, пожал плечами.

— Я в основном тусовался с такими же ботанами.

— Мигель, тебя избили. Ты попал в больницу.

— Мы работаем с детективом Каллендар, — добавила Пибоди. — Ты её знаешь.

— Конечно. Мы тогда много общались. Иногда и сейчас пересекаемся, но…

— Она помнит, как тебя избили.

Мигель уставился на газировку.

— Это было давно.

— Она не единственная, кто помнит, — добавила Ева. — Мистер Розалинд, твой учитель химии в Голде, уверен, что тебя запугивали и избили за отказ дать списывать. Доктор Руфти внёс свои сведения об этом в твоё дело.

Мигель поднял голову, удивлённо моргнул:

— Правда?

— Правда. Нам это поможет, если ты расскажешь, что тогда произошло.

— Это было очень давно.

— Ты ведь помнишь имена учителей, которые помогли тебе, — напомнила Пибоди. — Бьюсь об заклад, ты помнишь доктора Руфти, сегодня утром был на поминках его мужа, потому что всё изменилось к лучшему, когда он стал директором. Ты помнишь, что произошло.

— Мы собираем данные, — сказала Ева. — Информация о твоём последнем годе в Голде может помочь нам найти убийцу.

На его лице мелькнула тревога, нога заёрзала быстрее.

— Не понимаю, как это может помочь.

— Понять — наша работа. Расскажи нам.

— Я не хочу никого подставлять после стольких лет. Надо же отпускать прошлое, да?

— Никого мы не накажем за давнее. Нам нужна правда.

— Ладно… Некоторые ребята любили травить тех, кто учился в TAG по стипендии. Лучше — держаться подальше. Но не всегда получалось. Кто‑то из таких сдавался: писал за них работы, делал проекты, давал списывать, а кто‑то… — Мигель отвёл взгляд. — Были и те, кого заставляли взламывать учительские сети, доставать билеты, менять оценки. Все знали.

— Включая директора Грейндж?

— Она знала. Доказать не могу, да и не хочу. Но все знали, что она знала. Меня тоже прижимали, толкали. Я был мелкий. Учителя вроде мистера Дюрана, мистера Розалинда пытались нас прикрывать. Но ведь они не могут быть везде.

— Они устроили тебе засаду, Мигель?

Он посмотрел прямо на Еву:

— Я не собирался давать им списывать. Я не списываю. Сказал, что помогу им подготовиться, помогу учиться, но им было мало. Однажды они меня просто избили. Господи, я боялся. Но не стал давать списывать, не стал позорить себя, свою семью. Когда они закончили, сказали: если я проболтаюсь, никто не поверит. А если не сделаю, что они хотят, пойдут за братом, за сестрой. Я старший.

— Теперь ты можешь рассказать. Никто не тронет твою семью.

— Стивен Уитт и Маршалл Коснер. Это они напали. Я был дурак, ясно? Дурак. Они сказали: “Ладно, помоги нам подготовиться к лабе, приходи к Стивену домой.” Я пришёл, потому что дурак. Они напали снаружи. Наверное, родителей не было дома, потому что никто не вышел, когда я закричал. Избили сильно — после первых минут мало что помню. Потом запихнули в машину. Я думал, они меня вывезут и убьют, потому что Маршалл говорил, что могут, и, может, должны. Стивен сказал, если я умный, буду копировать работы и высылать ему, а иначе моему брату и сестре будет хуже. Потом они меня выкинули внизу города, у причалов. Я отключился, кажется. Пытался дойти домой, но снова отключился. Очнулся уже в скорой.

— Только они двое? — уточнила Ева.

— Тогда да. В школе их было больше — толкали, подставляли, угрожали. Но той ночью били только они двое.

— Ты сказал родителям, полиции?

— Я боялся за брата и сестру. Так что молчал. Полиция ничего не могла сделать. Родители пошли к директору Грейндж, когда я признался, что это школьники. Но она ничего не сделала. Родители хотели забрать меня из TAG, но я умолял не делать этого. Это был мой шанс поступить в MIT, заниматься тем, чем хочу, работать там, где хочу. Это был мой шанс.

— Это было смело, — сказала Пибоди.

— Я чуть в штаны не наложил в первый день, когда вернулся. Весь побитый, дети смотрят, шепчутся. И я знал — они снова попытаются, потому что я не буду давать списывать. — Он сделал большой глоток газировки. — Мне было страшно. Но тут один парень, здоровяк, младше нас на год. Не ботан и не с ними. Атлет. Куинт Янгер. Он решил меня защищать. Мы едва знали друг друга, а он просто взял и решил, что не даст им меня трогать. Слухи уже ходили — Маршалл никогда не мог держать рот на замке, ещё и обкуривался, хвастался. Куинт подошёл прямо к Стивену, зная, что тот главный, и сказал: если я получу по роже, Стивен получит вдвое больше и больнее; если меня толкнут — он его выбросит в окно. Поняли?

Впервые Мигель улыбнулся по‑настоящему:

— Они меня оставили в покое. Потом Грейндж ушла, Руфти пришёл, и всё изменилось. Ну, кроме того, что мы с Куинтом до сих пор друзья. Лучший друг, что у меня был. В общем, я окончил школу без проблем.

— Куинт Янгер, защитник? Пару лет назад первым номером в драфте Гигантов?

— Да, это Куинт. Большой парень. Большое сердце. Я думаю так: если бы этого всего не было, мы с ним, может, и не стали бы друзьями. Не так, как сейчас. А я, в конце концов, выжил.

— Ты интересный человек, Мигель, — сказала Ева.

— Ну, спасибо, наверное. Хочу сказать, когда Руфти стал директором, он вызвал меня, поговорил о той ночи. Я чувствовал — может, из‑за Куинта, может, потому что их уже не было — что могу назвать имена. Стало легче.

— Это помогло?

— Да.

Он кивнул, отвернулся.

— Вы, наверное, не скажете, думаете ли вы, что Стивен или Маршалл причастны к убийствам. — Он замолчал, выдохнул, когда обе молчали. — Раз уж я начал, скажу до конца. Я их больше не знаю. Люди меняются. Я не видел их с тех пор, как они ушли из TAG после зимних каникул. Но… Я тогда думал, что они меня убьют. Не только потому, что было больно и страшно. А потому что… они хотели. Я видел, слышал, чувствовал. Хотели. И, может, если бы знали, что им всё сойдёт с рук, как всё остальное сходило, они бы это сделали.

Он отодвинул недопитую газировку:

— Но люди меняются, и я не знаю, кто они теперь.

— Хорошо, Мигель. Мы ценим, что ты пришёл. Мы отвезём тебя обратно на работу.

— Не надо. Я поеду на метро. Большой начальник сказал, что могу не возвращаться, но я занят делом, хочу закончить.

— Большому начальнику повезло с тобой.

Когда Мигель ушёл, Ева откинулась на спинку кресла:

— Иногда люди меняются. Но чаще — нет. — Она глянула на часы. — Нас ждут у Уитни.

— Отчёт?

— Отчёт — частично. Пошли.

Поднимаясь, Пибоди побледнела:

— Это из‑за моего маленького выступления с Грейндж, да?

— Это — часть.

— Чёрт, дерьмо, блин. Я знала. Это мой косяк, Даллас. Ты тут ни при чём.

— Помнится, не так давно, когда нас вызывали “на ковёр”, кто‑то говорил о задницах вместе в одной сковородке.

— Да, но…

— Яички, задницы — одно и то же, — отрезала Ева. — Я ещё твой лейтенант, так что двигай свою задницу и давай закругляться.

— Я справлюсь, — пробормотала Пибоди, когда они шли к глайдам: у ближайшего лифта уже чувствовался небольшой натиск. — Я просто не хочу, чтобы это тормознуло расследование. Чувствуешь, как всё накаляется? Типа той сковороды, в которой у нас задницы.

— Забавно.

— Фини освободил Каллендар для части поисков по объектам. Макнаб занят другим делом, но подключится, как только закончит.

— Подходит. После Уитни загляну в морг, проверю Морриса. Затем поработаю из дома. Подтяну нашего гражданского консультанта по финансам — он начнёт, я заложу основу, но он добьёт всё гораздо быстрее, чем я успею дойти до середины.

— Да, он так и сделает. Без обид.

— Обид нет. — Ева остановилась у кабинета командира, и администратор дал знак впустить.

— Лейтенант Даллас и детектив Пибоди, — доложил он. — Проходите прямо.

Уитни сидел за столом, за его спиной раскинулся вид на город. Лицо широкое, смуглое, без выражения; он жестом пригласил их вперед, затем откинулся на спинку кресла, сложил руки и сказал: — Ну?

Ева узнала молчание как приём и выдержала паузу. Она почти слышала, как Пибоди собирается выдать всё сразу, и легко ткнула её правым ботинком в левый, чтобы остановить.

Уитни приподнял бровь и кивнул.

— Сначала кое‑что проясним, — продолжил он. — Детектив Пибоди, у меня жалоба от директора Лотты Грейндж из подготовительной школы Лестер Хенсен в Ист-Вашингтоне: во время её добровольного интервью с вами и лейтенантом Даллас этим утром вы позволили себе оскорбительную лексику и тон, угрожали физической расправой и в итоге были выведены из её кабинета. Это так?

Не будь дурой, не будь дурой, не будь дурой, подумала Ева во всю силу мысли.

Пибоди глубоко вздохнула и выпрямилась. — Нет, сэр, это было не так.

— Отчасти или полностью? — поинтересовался Уитни.

— Я не считаю свою речь оскорбительной; она была жёсткой, но в ответ на те оскорбления, которые Грейндж вывалила на мою семью, на коллег и на моего лейтенанта, пытаясь уйти от вопросов. Я не угрожала ей физически. Я говорила — и стою на своём — что она не достойна вытирать те самые ботинки, которым мой лейтенант будет пинать её зад. Сэр.

— То есть вы угрожали, что ваш лейтенант применит физическую силу? — уточнил Уитни.

— Метафорически, командир.

— Лейтенант? — обратился он к Еве.

— Заявление детектива Пибоди верно, командир. Грейндж перешла на оскорбления, что я восприняла как преднамеренную попытку сбить нас с толку — это просто её манера. Пибоди воспользовалась моментом, чтобы переформатировать интервью.

— «Переформатировать»?

— Да, сэр. Вместо схемы «хороший коп/плохой коп» мы сыграли «жаркий коп/холодный коп». Предложив Пибоди выйти на прогулку и оставить меня с Грейндж наедине, я дала ей почувствовать верховенство. Временное. Я смогла изменить баланс и взять интервью под контроль, что отражено в нашем отчёте.

— Она причастна, командир. Непреднамеренно или нет — но она причастна. Я не считаю, что мы поступили неправильно, учитывая обстоятельства и враждебность собеседника. Если вы считаете иначе — вы босс.

Уитни на мгновение задумался. — Хорошо сыграно. Со всех сторон.

— Спасибо, сэр. Мы только что закончили допрос Мигеля Родригеса. Он учился в Голде, когда там была Грейндж, и окончил при Руфти. Во время правления Грейндж он подвергался травле, угрозам и побоям вплоть до госпитализации. Грейндж знала об этом и не предпринимала действий. Я полагаю, она знала, кто были нападавшие: Стивен Уитт и Маршалл Коснер.

Ева кратко изложила свою версию; Уитни снова откинулся в кресле, слушая.

— Вы считаете, что эти люди затаили обиду со школы и теперь мстят, убив уже двоих? — спросил он.

— И сделают это снова. — Ева не скрывала убеждённости. — Я думаю, у Уитта был роман с матерью Грейндж, что, по меньшей мере, частично привело к разводу. Уитт оказался отрезан от друзей, от девушки, был сброшен со своего уровня. А та девушка обручилась с успешным человеком, чья мать может стать претендентом в президенты. Она говорит, что не контактировала с ним — и я ей верю. Коснер — единственный друг, за которого он держится; он наркоман и ведомый.