— Если это проблема, — продолжила она, — мы можем провести интервью с директором Грейндж вне кампуса. Скажем, в полицейском департаменте в Нью‑Йорке. Детектив Пибоди, свяжитесь с прокурором и запросите ордер.

— Если вы подождёте здесь минутку. — С каменным лицом Малрей подошла к стеклянной двери. Она открылась перед ней — либо сработал какой-то прибор на её одежде, либо сигнал дали охранники.

— Вот это сразу в лоб, — тихо пробормотала Пибоди. — Похоже, Грейндж решила показать, кто здесь хозяин.— Стоит ли мне позвонить Рео?

— Пока не надо, посмотрим, что она сделает дальше. Если начнёт нас мурыжить, пойдём сначала к Хэйворд, а потом вернёмся с ордером.

Малрей вернулась через дверь, которая осталась приоткрытой.

— Прошу прощения, лейтенант, детектив, я неправильно поняла указание директора Грейндж. Вам, конечно, разрешено оставить при себе служебное оружие.

Слова, такие же отстранённые, как и походка, едва скрывали проблеск раздражения. Ева поняла: Грейндж свалила ответственность и неловкость на ассистентку.

И, скорее всего, не в первый раз.

— Не проблема.

Ева прошла в просторный вестибюль. Золотая рама с портретом основателя школы приветствовала их. Лестер Хенсен в мантии судьи — строгий и рассудительный.

Школой это не пахло и не ощущалось — ни классов, ни учащихся. Видимо, здесь только административные помещения.

Без смешения.

Они прошли мимо стеклянной стены, за которой работало несколько человек за рабочими станциями. На стенах висели портреты основателя и нынешней директрисы.

Ева подумала, что это как будто тебя под прицелом наблюдают начальники.

Они прошли мимо множества кабинетов с закрытыми дверями и поднялись по широкой лестнице.

Свет заливал помещение сквозь верхние окна, отражаясь на синем мраморе пола.

Ева хотелось спросить у Малрей, как же та не ноет от боли в ногах и ступнях после целого дня на каблуках на таком жёстком покрытии.

В кабинете Грейндж стояли двойные двери. Когда Малрей открыла их, на смену мрамору пришёл бледно-золотистый ковер. Пара дронов, очевидно, только что беседовавших, тут же принялись за работу.

На стенах — фотографии кампуса и ещё один портрет директрисы. Зал ожидания — два дивана и четыре кресла. Они прошли дальше, и Ева заметила, как дроны переглянулись с хитрыми улыбками.

Через другую дверь вошли в кабинет ассистентки — один аккуратно убранный стол, небольшой настенный экран, два кресла для посетителей и небольшой уголок с напитками.

Малрей провела ключом в следующую дверь.

— Директор просит вас подождать в её кабинете, — начала она. — Как я уже говорила, она скоро к вам выйдет. Если хотите, могу принести кофе?

Ева молча осмотрелась.

Кабинет был примерно в три раза больше, чем у ассистентки. Стены — спокойного зелёного цвета, просторная зона отдыха с диваном в той же гамме, но с тонкими полосками, повторяющими узор ковра. Кресла с обратным узором.

На стенах, помимо картин школы, висели фотографии директрисы с, судя по всему, спонсорами, видными личностями и VIP-персонами.

Стол с зеркальным блеском, повернутый так, чтобы сидящий в высоком кресле с тёмно-золотой кожей имел полный обзор двери и трёх изящных окон.

На полках — сувениры, а не книги или рабочие материалы.

Через боковую дверь был виден собственный санузел, облицованный мрамором, с душевой и длинной стойкой, на которой в хрустальной вазе стояли лилии с крупными лепестками, источающие аромат.

— Вы занимаетесь командировками миссис Грейндж?

— Доктора Грейндж, — поправила Мулрей. — Профессиональными командировками — да.

— Были ли недавно поездки в Нью-Йорк?

— Нет, если я правильно помню.

— Мне нужно, чтобы вы проверили это. Как давно вы ассистентка доктора Грейндж?

— Я не знала, что меня собираются допрашивать.

Ева просто уставилась на неё.

— Вам нужно время, чтобы придумать ответ?

— Пять лет, — коротко ответила Малрей, словно отдавая честь.

— Вы не были ассистенткой директора, когда она пришла в Лестер Хенсен?

— Я заняла эту должность в августе 2056 года, после ухода моего предшественника на пенсию.

— А вы уже работали в штате?

— Да, административным ассистентом декана по воспитательной работе. Я в Лестер Хенсен уже девять лет.— Значит, вы здесь были, когда Стивен Уитт учился. Он должен был закончить в ’53.

— В школе учится от девятисот до девятисот двадцати учеников каждый год. Боюсь, я не могу помнить всех.

— Даже сына крупного спонсора? — Ева подошла к рамке с фотографией на стене. — Вот его папаша.

— Простите, я не могу вам помочь.

— И я тоже, — Ева взглянула на часы на запястье. — Почему бы вам не проверить, сколько ещё доктор Грейндж заставит ждать полицию Нью-Йорка?

— Прошу присесть. — Выпрямив спину, Малрей вышла.

— Интересно, как она ходит, не морщась от боли в шее.

Ева улыбнулась:

— Практика. Кто-то, думаю, служил в армии до того, как занялся администрированием. И кто-то нам не сказал правду, да, Пибоди?

— Да, сэр. Она узнала имя Уитта. Знаешь что ещё?

— Хочу ли я это знать?

— Думаю, тебе будет интересно, что ткань на том диване и креслах стоит около шестисот долларов за ярд.

Ева внимательно осмотрела их.

— Это много, раз уж я не следила за ценами на ткани.

— На диван и кресла ушло где-то четырнадцать-пятнадцать ярдов, ещё двенадцать-четырнадцать на кресла. Плюс окантовка. Посчитай сама.

— Нет, — сказала Ева, — я правда не умею считать.

— Выходит больше двадцати тысяч, и это без учёта работы, декоративных подушек, основы дивана и кресел. Не считая дизайнера интерьера. Только диван и кресла — думаю, сорок тысяч.

— Для зоны отдыха в кабинете директора? Это… слишком.

— О, да, — понабравшись энтузиазма, Пибоди жестикулировала обеими руками. — Добавь сюда этот стол? Вишня настоящая, без подделок, и те полки тоже. Похоже на заказной дизайн. Один только этот стол стоит не меньше десяти тысяч.

— Ты, Пибоди, хороша в этом деле.

— Я разбираюсь в дереве и ткани. Собери всё вместе — столики, лампы, эти занавески на заказ, да ещё и рамки для фотографий из вишни... — Она заглянула в ванную. — Чёрт, египетские полотенца и всё такое... Ты движешься к сумме в пару сотен тысяч, Даллас.

— Неплохой бюджет на декор. А знаешь что ещё, Пибоди?

— Не знаю, выдержу ли ещё. Завидую дереву и тканям.

— И ни одной книги — ни в этой комнате, ни в кабинете помощницы, ни в кабинете помощницы помощницы. Ни одного файла, ни диска на столе или полках. Этот кабинет полностью о ней самой.

— Да уж, это точно. И хоть я и восхищаюсь её вкусом, она мне уже не нравится.

— Преврати это в видимую неуверенность. По крайней мере, для начала.

Ева обернулась, когда дверь открылась. Она уже несколько раз рассматривала портрет Грейндж, но женщина вживую была по-настоящему впечатляющей. Её глубокие каштановые волосы были аккуратно уложены в короткие, модные волны, мастерски освещённые. Хотя ей было около семидесяти, кожа сияла гладкостью — явный результат профессионального ухода.

В туфлях на каблуках она достигала почти 180 см, а её фигура в ярко-красном костюме выглядела безупречно.

Её глаза — бледно-зеленые, словно стены комнаты — изучали Еву с такой же холодной тщательностью, с какой та рассматривала её.

— Лейтенант Даллас, детектив Пибоди, я доктор Грейндж. Прошу прощения за ожидание. Тиша должна была предложить вам кофе. Позвольте заказать для вас напитки, — сказала она.

— Мы в порядке. Поскольку у нас мало времени, хотелось бы сразу перейти к делу, — ответила Ева.

— Конечно. Прошу садитесь, — пригласила Грейндж.

Она устроилась на диване, Ева и Пибоди заняли кресла. Пибоди покашляла.

— Доктор Грейндж, должен сказать, у вас очень красивый кабинет.

Грейндж холодно улыбнулась и бросила взгляд на розовые ботинки Пибоди.

— Спасибо. Я считаю, что привлекательная и упорядоченная обстановка способствует концентрации и сосредоточенности. Ответственность главы школы такого уровня, как Лестер Хенсен, очень велика, — сказала она.

Она скрестила длинные ноги.

— Но я полагаю, вы здесь, чтобы поговорить о моей работе в Академии Терезы А. Голд в Нью-Йорке. Мне очень жаль слышать о смерти партнёра доктора Руфти.

— Мужа, — поправила Ева.

— Да, конечно. Мне довелось мельком познакомиться с доктором Абнером в период перевода. Но, учитывая, что прошло уже много времени, я его почти не помню.

— Доктор Руфти заменил вас на посту главы Академии.

Грейндж приподняла бровь на слове «заменил».

— Доктор Руфти занял пост главы после моего ухода.

— Почему вы ушли?

— Мне предложили должность главы здесь. Академия Голд— хорошая школа, но совет попечителей сделал мне выгодное предложение. У нас подготовительная школа с 9 по 12 классы, а не академия с детского сада до 12-го класса. Мне хотелось сосредоточиться на этих ключевых годах перед колледжем.

— И ваш переезд в Ист-Вашингтон не связан с разводом?

Её взгляд стал жестче.

— Я не принимаю профессиональные решения, основываясь на личных отношениях. Реджинальд и я договорились, что наш брак исчерпал себя, и расстались без вражды.

— Правда? Мне казалось, что он остался обижен, когда узнал о вашей измене.

Челюсть Грейндж сжалась.

— Моя личная жизнь не имеет отношения к убийству партнёра — мужа, — поправилась она, — человека, который возглавляет школу, из которой я ушла восемь лет назад.

— Вы ошибаетесь.

— Вы слишком легкомысленны, лейтенант.

— Вы даете уклончивые ответы, директор. Понимание вашей личной жизни— простите, ваших дел — когда вы жили и работали в Нью-Йорке — ключ к нашему расследованию. Когда вы были главой Академии Голд, там преподавал учитель по имени Джей Дюран. Думаю, вы помните его, так как он и другие сотрудники жаловались на вас.

Грейндж постучала кончиком красного ногтя по бедру.

— Я помню мистера Дюрана. Мы не сходились во мнениях относительно моих методов и политики. Но я была главной, а он — нет.

— Жена мистера Дюрана, Элиз, была убита через два дня после доктора Абнера, тем же способом. — Ева медленно кивнула. — Это для вас не новость.

— Когда совет настоял на этой встрече, я, конечно, провела собственное расследование. Мне жаль Элиз, его семью и детей. Но он был лишь мелкой неприятностью много лет назад. Думаю, он покинул академию вскоре после меня. Возможно, он не согласился и с методами доктора Руфти.

— Он получил докторскую степень, — тихо сказала Пибоди. — Преподаёт в Колумбийском университете.

— Прекрасно для него. Но это не имеет ко мне никакого отношения.

— Я как главный следователь по этим убийствам не согласна. Оба убийства связаны с Академией Голд и с вами. Оба жертвы были супругами людей, имевших претензии к вашим методам и пытавшихся что-то изменить. Давайте начнём с того, где вы были в указанные даты и время.

Взрыв ярости заставил Грейндж выпрямиться ещё сильнее.

— Вы меня оскорбляете.

— Нет, мадам, — Пибоди сделала наивное лицо. — Мы не хотели этого. Мы…

— Вы пришли сюда обвинять меня в убийстве? — резко перебила Грейндж. — И говорите, что не оскорбляете?

— Никого не обвиняют пока. — Ева подчеркнула последнее слово, стараясь вернуть Грейндж внимание. — Установление и проверка вашего местонахождения — обычная процедура. Теперь…

— Не смейте позорить мою репутацию своими нелепыми процедурами. — Она резко поднялась, вышла в коридор и распахнула дверь. — Тиша, открой мой календарь и скажи этим дамам, где я была в...

Наслаждаясь моментом, Ева с трудом выдержала яростный взгляд и спокойно начала называть даты и время.

— Да, доктор Грейндж. Вечером двадцать шестого апреля вы посетили ужин в доме конгрессвумен Делэйни, прибытие было в половине восьмого, отъезд — в половине одиннадцатого. Вас сопровождал мистер Лионел Крамер. Вечером двадцать седьмого апреля вы были на представлении «Лебединое озеро» в Кеннеди-центре вместе с мистером Грегором Фински. Начало в восемь.

— Вот и всё. Устраивает?

— Устроит, когда мы подтвердим эти данные. Поскольку наше расследование возвращается к периоду, когда вы и доктор Руфти передавали обязанности, нам нужно имя сотрудника, с которым у вас был роман, когда вы были директором.

— Тиша, я хочу, чтобы Кайл Дженнер из юридического отдела пришёл сюда немедленно. — Грейндж захлопнула дверь. — Как вы смеете?

— Это очень просто. Это называется — выполнять свою работу.

— Просто нам предоставили информацию, — начала Пибоди, с блеском притворного испуга. — И мы должны это проверить.

— Сплетни — это не информация.

— Заявления, данные следователям, — поправила Ева, — не сплетни. Вы собираетесь отрицать, что у вас были сексуальные отношения вне брака с мистером Гринвальдом? Подумайте хорошенько, — предупредила Ева, — у нас есть показания мистера Гринвальда и других свидетелей. В том числе и то, что в вашем браке было взаимное соглашение, что любой из вас может иметь отношения на стороне при условии сохранения секретности. Вы это отрицаете?

— Нет. С чего бы?

— За несколько месяцев до вашего ухода из Голд ваш бывший муж получил компрометирующие фотографии вас с неизвестным... партнёром. Что нарушало все понятия о секретности. К тому же вы вступали в интимные отношения с учителем Академии Голд прямо в школе, когда другой преподаватель зашёл в кабинет. Ой.

— Я отвергала приставания, и всё было неправильно понято.

— Хорошо. Мне нужны имена.

Грейндж откинулась назад, послала Еве взгляд, полный презрения и самодовольства.

— Если вы можете вспомнить имена всех, с кем у вас был секс, мне вас жаль.

— Если вы оцениваете себя по количеству партнёров, мне вас жаль. Но мне не нужны все имена. Начните с имени учителя, от которого вы «отвергали приставания». Уверена, помните, как зовут того, кто вошёл.