— А у меня — развлечение, — сказал он и, взяв бокал, ушёл в свой кабинет.

8

Ева провела следующие три часа, перебирая смерти отчаявшихся и обездоленных. Возраст — от семнадцати до девяноста четырёх. Уличные проститутки без лицензий, наркоманы, беглецы, бездомные, безымянные.

И ни один из них не имел ничего общего с её жертвой. Она читала отчёты Пибоди по мере поступления — и видела то же самое.

Потянулась за кофе — и поняла, что с неё хватит. Вместо этого встала, подошла к стеклянным дверям, ведущим на маленькую террасу.

Дождь давно закончился. В небе проглядывали редкие звёзды, скупой кусочек луны. Город, который никогда не спит, мерцал огнями.

Кент Абнер был первым. Она уже прогнала вероятностную модель — и результат совпал с тем, что подсказывало чутьё.

Она не услышала, как вошёл Рорк — он двигался, как чёртов кот (Галахад — не в счёт) — но почувствовала его до того, как его руки легли ей на плечи, разминая напряжение.

— Там ничего нет, — сказала она. — Пибоди ещё не закончила свою часть, но и там ничего не будет. У нас — ножевые, удары тупым, удушения, передозы, самоубийства, несчастные случаи. Но ничего похожего на Абнера.

— Значит, этот путь можно считать закрытым.

— Да. — Но легче от этого ей не стало. — А ты что нашёл?

— У Понти есть долги — медицинская степень обходится недёшево. Он с женой еле сводят концы с концами. Скажем так, с финансами обращаются разумно.

Никаких тёмных углов. Ни крупных вливаний, ни оттоков. Что касается знаний и навыков — он был средним студентом. Не звезда, но и не провал. А вот она — выдающаяся. По всем показателям. Химия — органическая, неорганическая, фармацевтика, биология, лабораторные работы — всё на отлично. В выпускном классе она написала блестящую работу о химических отравлениях.

Ева повернулась к нему, заинтересованно хмыкнула:

— Хм.

— Судя по всему, она давно хотела стать медсестрой, а в колледже сосредоточилась на работе в операционной. И там у неё всё прекрасно.

— Значит, умная, целеустремлённая, умеет держать себя в руках — иначе в операционную не попасть. У неё есть нужные знания. И Абнер испортил досье её новому мужу.

— Ты собираешься поговорить с этой Силлой Роу?

— Ещё бы. Поговорю. Понти сказал, что она была дома и ждала его, когда произошло заражение. А яд — это, как правило, женское оружие.

— Сексизм.

— Статистика, — парировала она. — Да, мы с ней точно поговорим.

— Завтра. Ты на сегодня сделала всё, что могла. Я — тоже. Пора уложить кота.

Ева обернулась к креслу для сна, где развалился Галахад. Как будто почуяв конец рабочего дня, кот раскрыл глаза — один зелёный, другой голубой. Широко зевнул, потянулся всем своим пухлым телом.

Потом спрыгнул и важно вышагал из комнаты.

— Он на кровати окажется раньше нас. Вот жизнь-то.

— Нам бы такую, — Рорк обнял её за плечи.

***

Когда она проснулась, кот покинул кровать и устроился на коленях у Рорка в гостиной. На экране тихо играла утренняя болтовня, а Рорк возился с одним из своих планшетов.

Она хмыкнула ему в ответ и приступила к утреннему ритуалу. Кофе — всегда кофе. Душ. Мозг включён.

Одежда. Иногда ей даже не хватало тех дней, когда она просто надевала чертову форму.

Но совсем немного.

Опасаясь, что чёрный цвет всё ещё не в моде, она выбрала коричневые брюки и тёмно-синюю рубашку, схватила куртку и сапоги.

Когда она вышла, Галахад был изгнан в другой конец комнаты. Рорк накрыл тарелки на столе и продолжал работать с планшетом. Она мельком увидела экран — на нём был изображён бар с кирпичной стеной и несколькими полками. Перед баром стояли табуреты без спинок, были кабинеты, несколько высоких столиков, большой экран и светильники с тёмно-зелёными абажурами.

Выглядело просто, лаконично и как-то уютно.

— Это «Нигде»? — спросила она.

— Может быть.

Она села рядом, присмотрелась повнимательнее. Пока она наблюдала, он нажал что-то на экране и добавил подсветку у пола у барной стойки, изменил цвет пола под оттенки абажуров.

— Как ты это сделал?

— Что именно?

— Всё это.

— Есть программы, дорогая. Я даже пару сам написал. — Он наклонился и поцеловал её. — Как тебе?

— Выглядит как бар. Нормальный бар. — Она сняла крышку с тарелки и увидела вафли. — Зачёт!

Она сразу же щедро намазала их маслом и сиропом.

Он не смог скрыть гримасу. — Ну что ж, это должно тебе помочь держаться.

— Отлично, — сказала она, делая первый укус. — Потому что мне нужно поговорить с Силлой Роу. Они могли замышлять всё вместе. Месть — классика жанра. И я хочу вернуться на место происшествия, внимательно изучить линию взгляда из окон. Может, кто-то из них, если это один из них, следил за местом, чтобы убедиться, что план сработал.

С удовольствием она погрузилась в вафли, потом воткнула в них спелую малину. — Если это не они, то, может, анонимный безумный учёный хотел задокументировать результаты эксперимента. Это стоит проверить. Я хочу заглянуть на место смерти Абнера. Разве побочный ущерб — это не часть эксперимента? Убийца мог захотеть там быть. Кто-то, кто его знал, не выглядел бы там чужаком.

Заинтригованный, Рорк слегка постучал пальцем ей по виску. — Твой мозг не отдыхал даже во сне.

— Похоже на то. — Она посмотрела на планшет, который он отложил. — Твой тоже.

— Но мой занят куда более забавными вещами.

— Копы по убийствам сами себе развлекаются. — Она доела вафлю.

Когда закончила, встала, пристегнула пояс с оружием и достала остальное с пояса и из карманов.

Рорк поднял бровь, заметив, что она взяла горсть кредитов и наличных. — Это все деньги?

Она пожала плечами. — Хватит.

— Хватит едва ли на дог и пакет чипсов. — Он встал, вытащил из кармана зажим с деньгами, отделил несколько купюр.

— Мне не нужны твои деньги.

Он посмотрел на неё, заметил искры раздражения, но проигнорировал их. — И ты должна об этом прямо говорить каждый раз. В любом случае, ты не выйдешь из дома с меньшей суммой, чем беззаботный подросток.

— Это мой карман.

Не менее раздражённый, он просто сунул деньги в её карман. — Теперь там достаточно, чтобы профессионал прожил рабочий день. Не будь такой упрямой.

Она могла бы выхватить деньги и бросить их ему обратно, но это заставило бы её почувствовать себя идиоткой.

Черт возьми.

Вместо этого она подошла к комоду, открыла ящик и достала мемокуб. — Даллас, лейтенант Ева, должна денежному мешку Рорку... Сколько там?

Он наклонил голову, не решаясь сказать, что чувствует — раздражение или развлечение. — Пятьсот. В долларах США, для точности.

— Пятьсот долларов. Американских. — Она бросила куб на стол, накинула куртку на пояс с оружием. — Мне пора.

— Убедись, что позаботишься о моём раздражительном копе.

— Ладно, ладно. — Она направилась к выходу. — А у кота вся морда в сиропе.

Она уже уходила, но услышала, как Рорк выругался, и улыбнулась в ответ. На вешалке у лестницы её ждала кожаная куртка — она надела её и пошла дальше.

Снаружи её удивило, что жёлтые трубчатые бутоны раскрылись и покачивались на лёгком ветерке — жёлтые, как масло на её вафлях.

Как они это сделали? Просто раскрылись, пока она не смотрела?

Она села в машину и заметила, что вокруг тоже появляется всякая белая, розовая, фиолетовая растительность. Как они знали, что теперь можно? Как они понимали, что температура не снизится и не убьёт их всех?

Возможно, им было всё равно.

Так как раздражение заставило её уйти раньше, она решила сначала съездить на место преступления. Пальцы барабанили по рулю, пока она ехала.

Она собиралась снять деньги с банкомата — просто забыла. Это не значит, что она стала небрежной, просто была занята.

К тому же то, как он просто сунул деньги в её карман — это было так по-Рорковски. А теперь у неё слишком много денег в кармане, и ей придётся остановиться, чтобы снять ещё, на случай, если она потратит часть, чтобы вернуть ему долг — так что денег в кармане станет ещё больше.

От этого она устала.

Поэтому она решила не думать об этом, связалась с больницей, чтобы узнать расписание Силлы Роу. Узнав, что у той утро выходное, она отправила Пибоди адрес и приказала встретиться там.

Затем подъехала к таунхаусу Абнера-Рафти.

Она ещё не распорядилась убрать место происшествия, так что лента полиции всё ещё пересекала дверь. Поскольку следователи уже подали отчёт, она займётся этим сегодня.

Но сейчас она изучала углы, прошла по тротуару, потом обратно.

Решила не играть в это.

Подошла к входу, разрезала ленту и вошла.

Запах смерти и пыль от уборки ещё не исчезли. Игнорируя их, она проверила окна, осмотрелась, подошла к кухне.

Глядя на засохшую кровь, рвоту и прочие телесные жидкости, загрязнявшие пол, она подумала о том, как Руфти пришёл домой к этому ужасу.

Избегая самого страшного, она обошла комнату, проверила окна и линии обзора.

Не стала ввязываться. Просто не стала.

Она не закрыла дверь на замок, когда уходила, но решила дождаться официального разрешения на снятие оцепления. Семье Абнера нужно было нанять специалистов по уборке места преступления, прежде чем кто-то из них вернётся туда.

Она пробиралась через пробки до дома Роу. По её прикидкам, оттуда до больницы было минут пятнадцать пешком, пока она искала парковку. Ей пришлось пройти быстрым шагом ещё минут пять, когда она, наконец, нашла место. И тут заметила Пибоди — её напарница только вышла из метро.

Ева сузила глаза. Пибоди распустила волосы, слегка завила, и в темных прядях играли красные блики и мелкие полоски.

— Что ты сделала со своей головой? — спросила Ева.

— Меня Трина «зачаровала». Вчера она была у Мевис, и я просто решилась. Забавно, — счастливая улыбка Пибоди светилась, словно те самые красные блики.

— Ты — полицейский. Ты — убойный полицейский.

— Мне нравится, — ответила Пибоди без тени смущения. — А Макнаб после этого такой был «ммм», так что...

— Не хочу это слышать, — Ева хлопнула по подрагивающему глазу. — Иисус Христос на воздушной доске, не хочу. Соберись в кучку, нам нужно допрашивать подозреваемую в убийстве.

— О, я могу допросить подозреваемую даже с такой «магической» прической. — Пока они проходили через двери, Пибоди кокетливо откинула прядь.

— Не делай так. Не крути её.

— Она такая мягкая! — Несмотря на то, что Ева проигнорировала лифт и пошла по лестнице, сияние Пибоди не угасало. — Трина намазала какой-то гениальный продукт и дала мне пробник с собой. У меня волосы густые, но немного жесткие, а теперь...

Ева остановилась и холодно посмотрела на Пибоди:

— Еще слово про волосы — и я, клянусь богом всех копов, вырублю тебя и побрею налысо своим перочинным ножом.

— Жестко.

— Не испытывай меня.

Пибоди прочистила горло и бодро поднялась на второй этаж. Кто-то, подумала она, явно проснулся не в духе.

— Итак, новая жена Понти...

— Написала исследовательскую работу о ядах, отлично училась на химии.

— Это интересно.

— Запишу в дело, когда поговорим с ней. Алиби Понти держится — он был в больнице. А она — нет, но вроде как ждала его дома.

Они начали подниматься на третий этаж, и Пибоди начала тихо повторять про себя мантру: «Свободные штаны, свободные штаны».

— Наверное, не совсем вяжется с теорией безумного ученого, или только частично. Но да, она могла быть зла — ведь Абнер принизил её мужа. Они могли сговориться.

— Я была на месте убийства. Нет шансов, что убийца или сообщник остались там до смерти Абнера. Во-первых, надо было знать, где именно он откроет яйцо в доме, чтобы занять позицию. А как? И даже тогда, хорошего обзора не было бы — только если стоять у фронтального окна.

— Да, это было маловероятно.

— Я собираюсь разрешить доступ к месту преступления, чтобы семья могла туда вернуться. Пока этого не сделаю, ты можешь связаться с сыном — думаю, это правильный ход — и дать ему контакты бригад по уборке.

— Конечно, займусь этим.

Когда они дошли до четвертого этажа, двери внизу то открывались, то закрывались, лифты гудели, пока люди спускались, чтобы начать свой день, Ева направилась к квартире Понти-Роу.

«Неплохая охрана, — подумала она. — Как и здание в целом.» Она вспомнила комментарии Понти об Абнере — богатый, частная практика, да еще и взял в аренду дом на пляже у друга.

Зависть часто подталкивает к насилию.

Она нажала звонок. Через тридцать секунд нажала еще раз и задержала палец.

— Ладно, ладно! — крикнул кто-то внутри. — Кто там?

— НЙПД.

— Что? Покажите значок — просто поднесите его к глазку.

Ева показала, и послышался щелчок замков.

Силла Роу открыла дверь. Ее короткие рыжеватые волосы торчали во все стороны. На правой щеке виднелась складка от сна, а под усталыми карими глазами — тени.

Она была в полосатых пижамных штанах и потертой футболке. На босых ногах — бледно-голубой лак на ногтях.

— Что случилось?

— Доктор Кент Абнер.

— Мой муж уже на работе. Ранняя смена. И вы уже говорили с ним?

— Мы пришли поговорить с вами.

— Со мной? — Она потерла усталые глаза. — Я даже не знала доктора Абнера.

— Но вы знали о его конфликте с вашим мужем.

— Это? — Тусклые глаза закатились. — Это действительно можно назвать конфликтом?

— Хотите поговорить в дверях, мисс Роу?

С легким шипением Роу отступила и жестом пригласила войти.

— Если я собираюсь разговаривать после всего лишь четырех часов сна, мне нужен кофе. А вам?

— Нам достаточно.

Роу прошла через небольшую гостиную в узкую кухню. Нажала кнопку на АвтоШефе, подождала, взяла большую кружку кофе.

— Давайте сядем и быстро покончим с этим. Я действительно хочу вернуться в постель.

Она села в единственное кресло, оставив короткий диван для Евы и Пибоди.

— Хорошо, я знаю про инцидент с Майло и доктором Абнером. Скажу, что Майло тактичен примерно так же, как я спала последние сутки — то есть совсем немного. Он хороший врач скорой помощи, сохраняет хладнокровие и работает, как сумасшедший, чтобы спасти пациента. Но у него дырявые фильтры, он говорит то, что приходит в голову. Мне нравится, что он честен, но я не пациент.