Ева откинулась на спинку, обдумывая.

— Это может сработать. Надёжная теория, Пибоди.

— Мне кажется, если мотив на самом деле — лишь результат, то это и есть то, что можно назвать „случайно‑целенаправленным“. Но в этом есть проблема.

— Какая?

— Помнишь, когда ты училась в школе, делала лабораторные работы?

— Стараюсь не вспоминать.

Пибоди рассмеялась и допила газировку.

— Мне лабораторные нравились. Готовка — это такая кухонная наука. Или магия, как посмотреть. Некоторые эксперименты нужно повторять с точностью до деталей, чтобы доказать гипотезу.

— Если принять твою теорию с сумасшедшим учёным, Пибоди, он обязательно сделает это снова. Эксперимент удался. Ты не бросаешь дело на пике успеха.

— Надо бросать на пике успеха.

— Почему? — удивилась Ева. — Если бросить, не получится серия, а серия — это главное.

Она встала, допив Пепси, подошла к узкому окну и посмотрела на город.

— Фиксированные факторы — если это сумасшедший учёный — мужчина, раса, возраст, рост, вес, здоровье и физическая форма, как у Абнера. Важны именно физические параметры.

Она наблюдала за спешащими по улицам прохожими.

— Спортзалы, беговые парки и дорожки. Это займёт время, но зачем торопиться?

Она повернулась.

— Объединим теории: сумасшедший учёный и целенаправленное убийство. Абнер — цель и подопытный, потому что подходит для эксперимента по каким-то причинам. И убийца его знает. Не испытывает особой неприязни, но имеет доступ к его жизни, знает привычки — может, даже изучает их. Ему нужен кто-то, и Абнер подходит. Если всё случайно, почему бы не выбрать кого-то, кто не вызовет подозрений, кого можно привезти в лабораторию, где можно будет контролировать процесс и фиксировать результаты?

— Может, у него нет подходящего закрытого места.

— Точно, нет зоны для убийства. Возможно, — подумала Ева. — Но если не будет совпадений с другими случаями — а мы проверим это как можно скорее — Абнер был первой целью. Хладнокровно, научно, почему не выбрать знакомого? Прибавь возможность личной неприязни. Хорошо выглядящий, успешный, уважаемый — почти святой — врач. Долгий брак, дети, уютный дом. Всем нравится Кент. Это может раздражать. Почему бы не использовать его?

— Добавь сюда хорошее здоровье и форму. Разве ты не хочешь видеть, что подопытный здоров? Если берёшь незнакомца, не знаешь о его тайных проблемах с алкоголем или наркотиками, врождённых болезнях.

Ева представляла эту картину, развивала её.

— Ты хочешь идеального подопытного. Но давай проверим отравления, необъяснимые смерти, несчастные случаи. Бездомные, уличные алкоголики, беглецы, Джейн и Джон Доу. За последний год.

— Будет много.

— Да. Соберём их, поделишь со мной половину. Есть идея, — решила Ева. — Будем работать.

— Здесь или дома?

— Почему бы... — Ева взглянула на часы. — Чёрт, как так получилось? Собирай здесь, а работать будем дома. У меня горы бумажной работы, которую не трогала два дня. Пойдём, когда закончишь обход.

— Поняла.

Пибоди вышла, оглянулась.

— Мне кажется, это не просто идея. Может, это ключевая версия.

Может быть, подумала Ева. И, если всё сделать правильно, никому больше не придётся умирать.

***

К тому времени, как она добралась домой, её разум был взбудоражен сорока минутами упорной бумажной работы и двумя быстрыми задержаниями с детективами по активным делам, а из окна лил противный дождь — апрель решил снова показать себя с мокрой стороны. Ева решила, что ей нужны десять минут полного спокойствия. И она хотела провести их в воде — но не в дождевой.

Несколько кругов в бассейне отлично расслабили бы перед тем, как взяться за её часть списка умерших.

Она зашла внутрь, где Саммерсет, бледный и костлявый в чёрном, нависал в прихожей, а Галахад, пухлый и довольный, подошёл встретить её.

— Почти не опоздала, — заметил Саммерсет. — Нет ни крови, ни синяков. Смерть взяла отпуск?

— Я бы не рискнула, так что лучше тебе не выходить, — ответила Ева, снимая куртку. — Там молнии с дождём, а с этим стальным стержнем в заднице ты — идеальная мишень.

Удовлетворённая, она бросила куртку на перила лестницы и поднялась наверх. Кот побежал следом, устроился на кровати и наблюдал, как она снимала оружейную разгрузку и опустошала карманы.

Подойдя к домофону, она проверила, не пришёл ли Рорк раньше неё.

«Рорк в додзё», — показал экран.

Ева решила заняться боевыми искусствами вместо плавания, переоделась в штаны для йоги и спортивный топ.

Она спустилась на лифте, тихо вошла в додзё и увидела Рорка в классическом чёрном ги, работающего с голограммой мастера. Его движения были одновременно плавными и мощными, пока он выполнял сложную кату — боевой танец, точный и дисциплинированный.

Она слышала треск ткани ги при ударе локтем, боковом пинке, а в приглушённом свете на лице Рорка блестела слабая испарина.

Мастер стоял неподвижно, руки сложены, лицо безэмоционально, но заставлял работать усердно и с полной отдачей.

Ева всё ещё считала додзё и уроки — и живые, и голографические — лучшим рождественским подарком в своей жизни.

Когда ката закончилась, и Рорк с силой выставил кулаки в приветствии, мастер кивнул:

— Твоя техника и концентрация хороши, есть прогресс. Но нужно больше времени и практики, чтобы раскрыть настоящий потенциал.

— Вы правы, — сказал Рорк, вытирая лицо полотенцем. — Но я благодарен за время под вашим руководством. Программа окончена.

Он потянулся к бутылке с водой, заметил Еву.

— Неплохо, — сказала она, заходя в додзё. — Сколько было?

— Тридцать минут, пока мой коп не вернулся домой.

— Теперь он дома, и ты уже хорошо разогрет.

Она встала в боевую стойку, сжала кулаки и сделала салют.

— Серьёзно?

Она усмехнулась и повторила салют.

— Чёрт возьми, — выдохнул он, выпив воды и поставив бутылку в сторону. Подойдя к ней, он ответил салютом.

Они оба присели в боевую позицию.

Она атаковала первой: крутанулась и ударила ногой в грудь, добавив удар назад кулаком. Он блокировал и пытался сбить её с ног, но она была быстра и ловка.

При следующем блоке их предплечья встретились с глухим стуком, но она внезапно ударила кулаком в лицо, едва не заставив его вздохнуть.

— Вот мой аргумент, — сказала она, отступая. Они кружились вокруг друг друга.

Он сделал ложный выпад; она заблокировала и едва увернулась от следующего удара. Он прокрутился, отбил прыжковый удар, сместил вес и ногой из бокового удара остановился в сантиметрах от её живота.

— А вот и мой ответ, — усмехнулся он.

Они продолжали кружиться и атаковать. Она опустилась в позу змеи, подманив его на себя, откинулась назад и с помощью рук выстрелила ногами вверх.

— Ты всегда в лицо бьёшь?

— Оно слишком красивое, чтобы удержаться, — улыбнулась она. — В этом суть.

После пяти потных минут, когда она почти сбила его с ног, он ответил ударом обратной стороной кулака.

Слышалось их тяжёлое дыхание — его и её — на фоне успокаивающего шума водопада.

Когда он двинулся, она заметила, как он чуть ослабил защиту, и прыгнула с летящим ударом ногой — её точка.

Он был тоже быстр и ловок, вернулся в бой. Она блокировала и крутилась, но вновь ощутила кулак в сантиметре от лица.

— Моя точка.

Прежде чем она успела отступить, он схватил её.

— Ничья.

— Может, я ещё не закончила.

— Я же не говорил, что закончил, да?

Она узнала этот взгляд и ответила своим.

— Серьёзно?

С усмешкой он поцеловал её.

«Что ж, чёрт возьми», — решила она и дернула за узел его чёрного пояса. Прежде чем она успела его развязать, он поднял её через плечо.

— Что?

Он понёс её, бросил на мат.

— Мягкая посадка, — сказал, падая сверху и прижимая её.

— Я за жёсткую посадку.

Он был немного запыхавшийся, рассмеялся и сорвал с неё спортивный топ.

— А я за мягкую.

Он ласкал её грудь руками и губами, наслаждаясь вкусом и теплом кожи, влажной от тренировки.

Он думал, что они равны, пока она не вырвала его волосы из кожаного ремешка, что удерживал их в порядке. Стиснув пряди кулаками, она выгнулась.

Спарринг был прелюдией — они оба это знали.

Быстрые и ловкие, они раздевали друг друга.

Он вошёл в неё, в тепло и влажность.

Они двигались вместе, наблюдая друг за другом — мягкая кожа встречала жёсткость, мягкость соединялась с твёрдостью.

Теперь медленно и легко — бой окончен, осталась только радость, звук воды, что тихо касалась воды, дыхание и удары сердец.

Он почувствовал, как она вздрогнула, услышал её тихий, глубокий вздох, когда всё завершилось.

Прижимая губы к её шее, где билось пульсирующее для него сердце, он последовал за ней.

Мягкая, тёплая и такая нежная — она лежала под ним, рукой гладя ему спину.

— Сработало, — прошептала она.

— Надеюсь, — ответил он.

— Ну, да, это всегда работает. — Она лениво потянулась. — Я про всё вместе: хороший потный спарринг, отличный секс. У меня были мозги из бумаги, а теперь — как новенькие.

— У меня примерно то же после сессии, — он легко чмокнул ее в подбородок. — Но вот вторая и третья части понравились мне куда больше.

— Как насчёт четвёртой — пару кругов в бассейне?

— Не откажусь. — Он откинулся чуть назад, изучая её лицо. — Ты ведь дело не закрыла?

— Нет, но у нас есть направление. Кажется, оно может оказаться верным.

— Тогда сначала поплаваем, потом поднимемся наверх, выпьем, поедим. И ты мне всё расскажешь.

Да, подумала она, расскажет. Потому что это тоже всегда срабатывало.

За ужином она выдала ему сводку за день.

— Тяжело ведь, — заметил он, — говорить с теми, кто только что потерял кого-то. Расспрашивать их.

— Это часть работы. — Он просто посмотрел на неё.

— Тяжёлая часть, — уступила Ева. — Но в этом случае, если я что-то не упустила, супруг, семья — чисты.

— Ты редко что-то упускаешь.

— То же самое с его коллегами, со всем персоналом и волонтёрами клиники Луизы. Там просто пусто.

— Что подводит тебя к версии «точечное убийство от безумного учёного».

— Ага. — Она ковырялась в тарелке с мясом. — Звучит дико, особенно вслух, но… ощущается как крепкая версия.

— Ты хорошо её обосновываешь. — Он кивнул. — Судя по всему, логичнее всего, если убийца его знал, пусть даже шапочно. Теория с безумным учёным...

— Это Пибоди начала её раскручивать.

— Ну, она вполне работает. Ведь ты не зайдёшь просто так в ближайшую аптеку и не купишь нервно-паралитическое вещество. Разве что чёрный рынок или кто-то с глубоким доступом в военные склады. Но ты говорила про добавки, герметики и прочее — похоже на самодельное.

— Именно. И это не тянет на военных или профи. Слишком много переменных, слишком сложно. Хладнокровно — да. Но всё равно ощущается личное. Люди всё время находят мерзкие способы убивать друг друга, но если бы целью было только убийство — воткнул бы нож или ударил кирпичом. Здесь важен именно способ.

— А в чём выгода?

Вот тут она и застряла.

— Вот именно. Супруг получает большую часть. И никаких признаков, что в браке были проблемы. Ни любовников, ни долгов, ни тени раздора. Остальные завещания тоже ни к чему не ведут. Нет ничего, что указывало бы, что Абнер знал нечто лишнее. Я не вижу ни одной выгоды. Да и человек может умереть вполне довольным, зная, что оставил после себя семью, друзей, сотрудников — всех, кто его любил. Всё, абсолютно всё указывает на то, что он прожил очень хорошую жизнь.

— Но у тебя всё ещё в списке тот доктор, которого он публично осадил, и тот тип, которого он сдал за насилие над ребёнком.

— Да, и они там останутся, пока я не исключу их полностью.

Он подлил себе вина, но когда потянулся к её бокалу — она покачала головой.

— Нет, мне нужно пролопатить кучу трупов.

— Большинство в таком случае схватились бы за вино. Что я могу сделать?

— Мне нужно самой пройтись по этим телам. Возможно, я пойму, что ищу, только когда увижу это.

— А я могу копнуть финансовую сторону у того вспыльчивого доктора и у детского мучителя. Найм безумного учёного или закупка химикатов — это же всё стоит денег, не так ли? Может, найдётся след образования или знаний, который не виден при стандартной проверке.

Ева нахмурилась и откинулась на спинку стула.

— У тебя вообще нет какой-нибудь страны в процессе покупки?

— Успею. Кстати, я купил «Нигде».

— Что? Это как, галактика в чёрной дыре? Подожди… — До неё дошло. — Ты про ту забегаловку, которая всплыла в деле Петтигрю?

— Именно. Хотя теперь мне действительно хочется купить галактику в чёрной дыре.

— Это помойка. Та забегаловка — настоящая помойка.

— Немного сомнительная, да. Но за счёт этого и досталась по сходной цене. С подходом и фантазией там можно открыть отличный местный паб.

— Да и район там, скажем так… сомнительный.

— Тем более. Сомнительному району нужен хороший паб.

Она вспомнила о «Пенни Пиг» в Дублине и уличного воришку, что выпивал там пинту.

— Если ты так говоришь…

— Говорю, да. Так что я займусь проверкой твоих двоих, это само по себе развлечение, и заодно накидаю идеи по обновлению «Нигде».

— Название оставишь?

— Безусловно. Кто откажется сходить в «Нигде» на пинту?

Пришлось покачать головой — несмотря на всё, она видела, что он прав. И наверняка сделает на этом состояние.

— А ты продал ту дыру в какой-то там Небраске, которую превратил в картинку с открытки?

Он улыбнулся, отпил вина.

— Она ведь оформлена на тебя, помнишь? Ремонт завершён, так что сейчас идёт торг. Когда будет результат — дам тебе бумаги на подпись.

— Это же была ставка. Я проиграла. Почему деньги идут мне?

— Это твоё наказание.

Она закатила глаза, встала, начала убирать со стола — он же готовил ужин.

— У меня работа.