— Тогда мы можем начать с тебя, — предложила Ева, заставив девушку моргнуть от неожиданности.

— О, ладно. Эмм... доктор Диматто сказала, что мы должны полностью сотрудничать.

— Так будет проще. Ты знала доктора Абнера?

— Конечно. Я работаю здесь около восьми месяцев. Он был одним из наших волонтёров — просто замечательный с детьми. Я учусь на педиатрическую медсестру, и он часто позволял мне помогать.

Она замялась, и её задор немного потух. — Мне он очень нравился... Тяжело осознать... Это как будто не доходит.

— Он с кем-то ссорился?

— Нет, как я сказала, дети его любили. Если ребёнок любит доктора, значит и родители ему доверяют. Он не выпендривался, не строил из себя начальника. Просто был своим.

— Ты видела его вне работы?

— Нет... Подождите. Был один случай пару месяцев назад — он задержался на ночной смене и проводил меня домой. Было скользко, и он настоял. Я живу в двух кварталах, но он не хотел, чтобы я шла одна.

Она вздохнула, и её весёлость сменилась грустью. — Он был очень заботливым.

— Хорошо. Шарлин, посмотри, кто ещё может поговорить. Пусть приглашают сюда.

— Хорошо.

Они получили сотрудничество, рассказы и сожаления от ещё двух сотрудников, прежде чем в офис вошла Луиза.

— Извини за ожидание. — В белом халате, который развевался на чёрной рубашке и брюках, она подошла к мини-АвтоШефу за столом.

— Это не твой кофе, но получше обычного офисного. Хочешь?

— Нет, спасибо.

— Прими соболезнования, Луиза, — сказала Пибоди.

— Спасибо. Мне тоже тяжело, — проглотила она глоток и выдохнула. — Рада, что именно вы двое ведёте расследование. Здесь сегодня большой наплыв, но вы можете использовать офис для допросов. Я организую ротацию персонала.

— Мы уже начали, — сказала Ева, вызвав удивление у Луизы.

— Да?

— Да. У нас есть ордер на всё, что касается погибшего, что не подпадает под защиту конфиденциальности.

Луиза достала из ящика диск. — Мы зашли сюда прошлой ночью после разговора с тобой и Чарльзом. Вот все данные. Не много — он был важным помощником, но всего несколько часов в неделю.

Ева взяла диск и передала Пибоди.

— Я уже поговорила с персоналом, в том числе с теми, кто сегодня не работает или на поздних сменах. Я знаю, вам надо быть дотошными, но вряд ли что-то новенькое найдёте.

— Может, я проверю пару пациентов — поставлю диагноз или два?

— Ха-ха, — устало усмехнулась Луиза, присев на край стола. — Я поговорила с людьми, которые знают Понти.

— Господи, Луиза.

— Прежде чем ругать, пойми: медики откровеннее с коллегами. Если Понти узнает, что ты о нём спрашиваешь — убийцы предпочитают не полицейских, а любопытных граждан.

Луиза пожала плечами. — Всё, что я услышала, — что он высокомерный заноза с талантами, особенно в неотложке. Его не любят, он равнодушен. Он не оценил замечания Кента и запись в докладах, говорил, что Кент — богатый сноб, который и смену не вытянет. Жалился пару дней и забыл.

— Он любит скандалы?

— Говорят, у него сцена или конфликт каждую неделю–две. Для городской неотложки это обычно.

Ева задумалась. — А жена?

— Хирургическая медсестра, Силла Роу. Её больше любят — спокойная и на работе, и вне её. Она — контраст его бурному характеру.

— Хорошо. А теперь держись подальше. Я серьёзно, Луиза.

— Я тоже, — добавила Пибоди.

— А если друг убит, ты можешь просто сидеть и ничего не делать?

— Ты не бездействуешь, — сказала Пибоди до того, как Ева успела ответить. — Ты доверяешь нам добиться справедливости. Ты должна доверять.

— Я доверяю. Абсолютно. В диске список тех, с кем я говорила о Понти, что они сказали и как их найти.

— Отлично. Теперь отойди. Полностью. И Чарльз тоже. И держись подальше от Понти.

Луиза встала с края стола. — Думаешь, он убил Кента?

— Я не знаю, кто это сделал. Но Понти — заносчивый заноза с взрывным характером. Так что лучше не связываться.

— Ладно, у меня пациенты ждут. Организую ротацию. Остальные, включая волонтёров, тоже на диске.

— Найди для себя место, Пибоди, — сказала Ева, когда Луиза вышла. — Начни с персонала и волонтёров с диска. Я возьмусь за остальных.

— Хорошо. Как насчёт тех медиков, что говорили о Понти?

— Они подождут.

Ева взглянула на АвтоШеф, решив, что лучше подождать настоящий кофе, и села за стол Луизы продолжать допросы.

Потому что Луиза была права — здесь не найдёшь ничего нового. Но нужно было закрыть все вопросы.

7

Когда Ева наконец зашла в оперативный зал Центрального участка, она сразу направилась в свой кабинет за чашкой кофе.

Пибоди могла провести остальные допросы по видеосвязи и отметить, если кому-то потребуется личная встреча. Еве нужно было подготовить доску, заняться делом, написать отчёт.

Как всегда, рутина помогала — сам процесс расстановки информации на доске, просмотр лиц, фотографий, данных.

Создание досье на убийство, составление отчёта — всё это помогало упорядочить мысли, сделать их ясными и связными.

Факты, показания, улики. Подозреваемые.

Список был короток. В первую очередь — Понти и Тейн.

Допив ещё чашку кофе, она положила ноги на стол и внимательно изучила доску. Те лица, фотографии, хронология, алиби.

Понти, будучи медиком, должен был иметь знания по химии как минимум на базовом уровне, и, скорее всего, доступ к лаборатории. Это давало ему преимущество перед Тейном.

Хотя, возможно, Тейн имел связи с кем-то, кто обладал необходимыми знаниями и доступом?

Оба затаили обиду на жертву — а обиды могут долго тлеть.

И оба — вспыльчивы, что само по себе минус. Это убийство было холодным. Не порывом гнева, а хладнокровным и дистанцированным. Без удовлетворения от удара, без столкновения лицом к лицу, без взгляда в глаза умирающего.

Она повернулась к лабораторному отчёту ещё раз.

Это была не просто базовая или средняя химия — это требовало настоящего мастерства, терпения и точности. Каждый этап тщательно продуман, никакой импровизации.

Она услышала шаги — не знакомое топанье Пибоди, а уверенную, властную поступь.

Сняв ноги со стола, она встала, когда в кабинет вошёл командир Уитни.

— Сэр.

— Лейтенант.

Его походка соответствовала его авторитету и широкой груди. Внушительный мужчина, он заполнял пространство, подходя к доске. Хотя теперь он сидел за столом, в его глазах читался уличный коп. Седина в аккуратно подстриженных волосах придавала ему тяжёлую солидность. Морщины на широком тёмном лице рассказывали о носимой им ответственности.

— Я иду на встречу с шефом Тибблом и мэром, теперь, когда у меня есть ваш отчёт.

— Прошу прощения за задержку, командир. Детектив Пибоди и я были в поле.

Уитни махнул рукой, словно отмахиваясь от извинений, и остановился у доски.

— Процедуры требовали уведомить Федеральное ведомство о данной смерти и обстоятельствах, но результаты лаборатории говорят, что это не террористический акт.

— Нет, сэр. Это убийство было адресным, и убийца предпринял меры, чтобы яд оставался в ограниченной зоне и быстро распался.

— Однако остаётся опасение, что жертва была тестом для массового убийства.

— Если бы это было так, сэр, зачем тогда добавлять компоненты, чтобы яд быстро исчезал и убивал только определённую цель? По словам лаборанта, контроль над временем и пространством распространения вещества требовал навыков, усилий и ресурсов.

— Согласен. Именно поэтому Федеральное ведомство пока отказалось подключаться к расследованию, — добавил он с предупреждением. — Их ответственный агент получит копии всех данных и отчётов.

Он повернулся к ней.

— Вы склоняетесь к другому врачу — к Понти.

— Он подходит по ряду пунктов. У него есть алиби на время доставки, но —

— Его жена входит в это алиби.

— Да, сэр. И хотя она известна как более сдержанная, чем Понти, она тоже медик, имеет представление о химикатах, доступ к лаборатории. И, возможно, у неё есть обида на Абнера из-за мужа.

— У вас также есть два бывших уголовника, которых жертва помог посадить.

— Да, сэр. Алиби Рингвольда надёжно. Он, похоже, исправился, помирился с бывшей женой и сыном, построил стабильный бизнес. Он говорит очень убедительно, что именно Абнер заставил его бороться с зависимостями. Второй… он слишком глуп, сэр. Ленивый алкоголик. Достаточно злой, чтобы убить, но не достаточно умный для такого дела.

— А как насчёт рекламщика? У вас тоже есть подозрения?

— Есть злобность, затаённая обида. Но я не думаю, что он бы пошёл на прямое столкновение с таким человеком, как Абнер — сильным, крепким мужчиной. Но чтобы отомстить издалека — да, это в его стиле.

Она снова посмотрела на доску.

— Убийца — трус. Он умён, точен, методичен, но трус. Яд — оружие слабых, — сказала она вслух. — Часто его применяют женщины, потому что физически слабее мужчин. И здесь яд использовался дистанционно — убийце не нужно видеть результат, не нужно смотреть, как умирает жертва. Тут нет страсти.

— Интересное слово, Даллас. Страсть.

— Это... как нажать кнопку, чтобы прекратить жизнь. Всё усилие и мысль вложены в создание оружия. Но эмоционально убийца дистанцирован — ему не надо видеть взрыв, крики, кровь, панику, мольбы. Он или она отправил посылку, ушёл и ждал новостей в СМИ.

— Это похоже на заказное убийство.

Ева кивнула, радуясь, что командир мыслит в том же ключе.

— Да, именно холодное убийство. Но жертва не был политиком или влиятельным богатым человеком. Он был хорошим доктором, мужем, отцом и другом, судя по всему.

Теперь её брови нахмурились.

— Если вернуться к идее тестового случая, командир, и если жертва была случайной — заменой для настоящего убийства, — зачем тогда оповещать Федеральное ведомство? Тут явно есть чей-то разум, и этот разум понимает, что выпуск нервно-паралитического вещества вызовет именно такую реакцию. Почему не испытать его на каком-нибудь бездомном на тротуаре, которого никто не заметит, а от тела потом просто избавиться? Абнер привлёк внимание СМИ, потому что был уважаемым доктором.

— Вы правы, и я подниму этот вопрос на встрече. Мэру это может понравиться. Держите меня в курсе, лейтенант.

— Да, сэр, обязательно.

Когда он ушёл, Ева снова села, положила ноги на стол и нахмурилась, глядя на доску.

Убийство по найму. В её голове это слово идеально описывало дело. Настоящий убийца убивает без страсти, без эмоций, без сожалений. Но в чём был смысл? Если отбросить политику, власть, деньги, религию — что остаётся?

Ревность. Месть.

И то и другое, подумала она. И то и другое — холодное, расчётливое и жестокое.

Ревность. Месть. Они могут затаиться на долгие годы. Возможно, что-то из прошлого Абнера прорвалось в настоящее.

Она начала систематический поиск, начиная с его родителей.

Как там говорится? «Грехи отцов…» Ну, некоторые в это верят.

Отец, мать, мачеха, брат, сводная сестра. Все живы, хотя никто не в Нью-Йорке. У сводной сестры в жизни были проблемы: подростковое воровство, прогулы, употребление алкоголя несовершеннолетней, хранение нелегальных веществ. Вышла замуж в восемнадцать — боже, кто так делает? Развелась в девятнадцать (сюрприз!). Но насилия и серьёзных преступлений не было. Просто долгий тяжёлый период, который сгладился к середине двадцатых. Сейчас она — относительно успешный детский писатель, замужем, двое детей, живёт в Сент-Луисе.

Она прошлась по его семье, затем перешла к университетским и медицинским годам. И услышала, как в коридоре приближается Пибоди.

Напарница несла газировку и тюбик Пепси.

— Подумала, тебе, наверное, уже надоел кофе.

— Да, наверное. Спасибо.

Пибоди осторожно уселась на неудобный стул.

— По результатам опросов сотрудников и волонтёров Луизы — всё как обычно. Люди любили Абнера. Один из медиков даже признался, что слегка влюблён в него. Ничего опасного, — добавила Пибоди, увидев, как у Евы сузились глаза. — Он был в долгих отношениях, на момент убийства даже собирал вечеринку в честь дня рождения партнёра. Это было похоже на мой маленький секрет с Рорком, понимаешь.

— Понимаю ли я?

Пибоди пожала плечами, улыбнулась, сделала глоток газировки.

— Абнер старался ездить в мобильный пункт хотя бы раз в месяц, и никто из команды не припомнил никаких проблем.

— Значит, кто-то из них. — Ева сдавила тюбик. — Убийство по найму.

Теперь у Пибоди сузились глаза.

— Ты думаешь, это работа профессионала?

— Нет. Профессионал убил бы тихо. Ударил бы на одной из смен, перерезал горло по дороге домой. Но убийство по найму — значит цель конкретная, всё ограничено ею и поводом. Хладнокровно, точно.

— Но в чём мотив? Нет ничего.

— Мотив всегда есть, даже если он нелепый, мелочный, глупый или просто безумный. Я смотрю на его историю — семья, учёба, прошлые отношения, бизнес. Что-то там есть.

— Или, — Пибоди подняла палец. — Случайный, но конкретный.

— Это как?

— Если идти по безумному пути, то есть кто-то умелый, знающий, кто случайно или специально создал этот яд, решил его испытать. Он разрабатывает способ доставки, выбирает подопытного. Может, знал Абнера, может, просто увидел на улице, решил, что подходит. Может, разговорились в баре, или Абнер — друг друга по знакомству, но выбор пал на него.

— Хладнокровно, — добавила Ева.

— Да. Как сумасшедший учёный, а Абнер — просто лабораторная крыса. Он продолжает исследование, записывает привычки, график, изучает район. Всё часть эксперимента. Отправляет посылку, ждёт результатов.

— Разве не хочется видеть результаты? Считать, сколько времени прошло до смерти? Как организм реагирует?

— Да, есть изъян, — призналась Пибоди. — Но сумасшедший учёный — это не значит, что у него нет чувства самосохранения. К тому же… как мы знаем, что он не наблюдал? Тело пролежало несколько часов. В доме много окон. Можно устроиться где-то, прогуляться после доставки. Маленький бинокль. Или установить тепловизор. Не видишь сам объект, но смотришь на его тепловое изображение, фиксируешь время.