Если у меня еще и оставался какой-то страх перед питомцами Рио, то он полностью исчез, когда мне пришлось самой искать их по всему особняку и упрашивать вернуться на третий этаж. Пока Рио находился в имперской лечебнице и его рассудок балансировал на грани безумия и нормальности, я приводила в порядок наш дом.

Мама приехала сразу, как только получила от отца письмо с просьбой вернуться в Элдервик. Родители и Лия поселились в единственной жилой спальне – той, что принадлежала нам с мужем. Я несколько дней ночевала в гостиной в окружении паутинных туннелей – мне понадобилось три дня, чтобы собрать всех питомцев наверху, а потом еще день, чтобы найти горничных, которые убрали все это паучье вязание. Отец, зачарованный ранее, пауков не видел, а вот Лия столкнулась с одним, самым крупным, на лестнице и почти сошла с ума от ужаса. Визжала так, что ее наверняка слышали в самом Ильнюсе, распугала всех пауков, и те больше не спешили показываться ей на глаза. Мама приехала как раз тогда, когда я уже увела всех тарантулов в их обитель, а служанки отовсюду сняли паутину, и ей повезло: она не только не свиделась с ними, но и не узнала об их присутствии в доме.

А вот о Люсике знали все! Сколько же нервов мне стоило провести маму, папу, Лию и всех служанок по очереди от входа до той ступеньки лестницы, на которой чары обрывались и уже не угрожали вошедшим в дом. Папа героически преодолел темноту, а от хрипов Люсика вздрогнул всего раз. Мама крепко держалась за мою руку и шагала с закрытыми глазами. Лия пыталась познакомиться с Люсиком. Расплакалась, принялась его жалеть, в кромешной темноте нащупала его ноги в кандалах и умоляла меня сходить за какой-нибудь пилой, чтобы освободить мужчину. Долго, очень долго я объясняла ей, что никакого Люсика не существует, он только в головах тех, кто переступил порог дома без хозяина.

Я потратила все деньги, что успела заработать на книгах, зато особняк был полностью готов к возвращению Рио. Окна сияли чистотой, полы блестели, от штор наконец-то не исходило неприятного запаха старости, и даже комнаты, в которых никак не спешил заканчиваться ремонт, тоже помыли. Правда, ненароком выбросили большую часть строительных материалов, так что мне предстояло извиняться перед чародеем: не уследила.

Извинюсь, хоть тысячу раз. Было бы перед кем!

Я не желала думать о том, что муж может не поправиться. Ее величество не дала никаких гарантий, да и лекарь, что наблюдал Рио, только развел руками. Менталист же клятвенно заверил, что Рио придет в себя, так как он не был под ментальным воздействием слишком долго.

Мои переживания усиливались, стоило мне только вспомнить, что Альфред не пережил допроса. Когда императрица прислала письмо, в котором говорилось о смерти ее дяди, я не поверила своим глазам. Следовало бы и самой догадаться – люди без капли магии почти не способны вынести такое, но во мне все еще теплилась надежда на его восстановление. Не из добродушности, вовсе нет! Просто я желала для него заключения в темницу или каторги. Он лишил крова мою семью (и не только) и мучил моего мужа. Убил своего брата и его жену, и новорожденную принцессу, пытался убить и вторую свою племянницу. Может быть, Альфред заслужил смерти, но, по моему мнению, его следовало бы отправить на рудники до конца жизни. Так было бы лучше, смерть – не всегда наказание, часто она для преступников лишь избавление.

В письме говорилось также, что невеста Альфреда – Селена Брамс – была заключена под стражу и сейчас дожидается казни в темнице. О ней я ничего не знала и узнавать не собиралась, но ее величество черкнула пару строк, в которых сообщалось, что мисс Брамс – уроженка деревни, которая находится на самом краю империи. Многие годы она промышляла мелким мошенничеством, пока не встретила Альфреда. Мошенничать не бросила, наоборот, это она и подала ему идею разорения богатых семей с помощью зачарованных кулонов.

В письме было еще кое-что, о чем я должна была сегодня поведать родителям и Лие.

Я вскинулась на бой часов: восемь вечера, время ужина. Лия полностью взяла на себя обязанности по готовке, и я наконец-то начала нормально питаться. Рио готовил отменно, но редко: он ел от силы раз в день, забывал, что мне нужно есть чаще, а сама я тоже не помнила, да и неудивительно: хаос, что за те полторы недели разметал мою жизнь, не способствовал аппетиту.

Я отложила книгу на столик и поспешила в столовую: жильцов в доме прибавилось, собираться в кухне мы уже не могли, не поместились бы. Лия накрывала на стол, порхая вокруг него с горой пустых тарелок в руках. Аромат тушеного мяса с пряными специями витал в воздухе, его пытался перебить аромат горячего вишневого пирога, но тщетно.

Когда мы всей семьей сели за стол, Лия сразу же принялась жевать, а вот от родителей мое беспокойство не укрылось. Впрочем, последнюю неделю я была беспокойна все время, но сегодня, после получения письма от императрицы, волновалась вдвойне. И волнение это было радостное.

Я и сейчас держала письмо в руках, под столом, и в стотысячный раз перечитывала последние несколько строчек.

– Он вернется, милая, – попыталась ободрить меня мама. – Я ничего не знаю о менталистах и их магии, но знаю: бывали случаи, когда маги после допроса возвращались к жизни вполне нормальные.

– Да что ты такое говоришь? – одернул ее мой отец. – Не «бывали случаи», а полно таких случаев! Это когда маги лишались рассудка – редкое явление…

– Пап, – перебила я его. – Всю неделю я только и делаю, что изучаю историю магии, в частности – ментальной. Шанс, что Рио останется нормальным, слишком мал. Но он есть, и я верю, что именно ему он выпадет. Рио – хороший человек, а хорошие люди должны оставаться в своем уме. Даже если мой муж свихнулся, я все равно буду с ним. Незачем об этом говорить. У меня есть новости. – Я вытащила письмо и положила его на стол. Откашлявшись, сообщила: – Вам вернется дом и все деньги, которые папа… то есть которые Альфред у вас отнял. Ее величество отдаст дома и всем остальным, кого Альфред зачаровал и разорил. Пенроузам тоже. Что, кстати, немного жаль – им было бы полезно пожить в нищете немного подольше.

Лия усмехнулась и попыталась скрыть смешок за кашлем. Родители тоже не стали упрекать меня в желании дать Пенроузам вдоволь пострадать: все мы вчера читали скандальную статью полуторанедельной давности, в которой миссис Пенроуз в приукрашенных подробностях расписывала, как юная Атали Иллс позорилась на чаепитии у императрицы. Она так и передала журналистке: «Атали Иллс», проигнорировав мою новую фамилию.

– Нам вернут дом? – спокойно уточнил папа.

Подозреваю, его и мамино равнодушие к этой новости объяснялись недоверием.

– Она так и сказала? – спросила мама. – Заберут из банка и вернут?

– Мам, ну она же императрица! Думаю, ей не составит труда убедить банк отдать нам жилье и деньги.

– Но деньги в игорном доме, у банка только дом и мебель… и ложки всякие.

– Я ей верю. – Я отложила письмо в сторону. – Я считала ее величество легкомысленной, но в ту ночь она показала себя совсем с другой стороны. Так хладнокровно выбрала между своим дядей и информацией, которую может от него получить!

– А мне она не нравится. – Мама сморщилась, дернула плечами. – Слишком юна для престола.

Я не донесла вилку до рта, замерла. Память подкинула мамино имя в журнале записи покупателей… Она читала зачарованную книгу. Читала! А Рио здесь нет, и снять чары с моей мамы он не может, пока не вернется. А если он вернется сумасшедшим? Сумасшедших лишают магии полностью, так же, как когда-то мисс Торвик по обвинению в воровстве, и тогда Рио никак не поможет ни моей маме, ни остальным людям, купившим книги в лавке.

По спине пробежал холодный пот. Зачем я только об этом подумала!

– Любовь моя, – заговорил отец, обращаясь к жене, – ее величество спасла нас и нашу дочь, ты не можешь так говорить о ней.

– Пап, может, – выдохнула я. – На маме чары. Ты знаешь какие. Да и она знает. Рио вернется и обязательно их снимет, надо только подождать. С меня, кстати, тоже. Я имела неосторожность сунуть нос в детективный роман, а сказать об этом Рио сначала боялась, потом и вовсе забыла.

Маме мы все рассказали сразу, как только она приехала. Сначала подумывали утаить, обмануть, но потом не сумели солгать ей и пришлось объясняться. Умолчали только о борделе. Я не хотела, чтобы и папа о нем узнал, но он невольно услышал об этом в приемном зале дворца. Потом слезно просил прощения, падал на колени, снова просил прощения. Мне и Лие стоило больших трудов убедить его не думать о прошлом.

Но когда папа избавился от чувства вины (хотя, наверное, не до конца), а мама отошла от шока, настало время уже мне объясняться, как так вышло, что я теперь замужем. Если бы наш с Рио брак продолжал оставаться фиктивным, то все было бы куда проще.

Папа уже знал, что я замужем, да только не особенно в это вдумывался: других проблем хватало. Когда мы стали обсуждать мое замужество при маме, он впервые занервничал, а вот мама порадовалась. Она не виделась с Рио, но ей хватило и того, что о нем рассказали Лия и я. Вопросов задавали множество: как и на что мы собираемся жить, планируем ли мы детей, где Рио работает и сумеет ли обеспечить семью, и самое главное: не хотим ли мы переехать.

Я с удовольствием отвечала на вопросы, потому что так я ненадолго забывала, что Рио может насовсем остаться тем, кто не сумеет ничего решать.

После ужина я вернулась в гостиную. Несколько дней назад я оборудовала ее под спальню: притащила сюда пледы, одеяла, подушки, устроила на широком диване уютное ложе, рядом поставила тумбочку под вещи, а на нее водрузила магический фонарь, найденный в одной из пустующих комнат. В целом, я успела обжиться. Правда, скучала по твердому матрасу и просторной кровати, но и на диване спалось неплохо.

Я растопила камин остатками дров, выключила свет и закуталась в пушистое одеяло. Слушала убаюкивающий треск поленьев и шум дождя, любовалась янтарными всполохами от огня на стенах. Пыталась читать, но рассеянность не позволила продвинуться дальше пары страниц. Мыслями я все время возвращалась к мужу. Как он там? Очнулся ли? Жив ли… О последнем я старалась думать пореже. Менталист уверил, что маги не умирают от ментального воздействия, как обычные люди, но я все равно переживала.

Помимо размышлений о Рио, еще меня пугала необходимость скорого кормления тарантулов. Если муж не вернется завтра, то кормить питомцев придется мне. Хорошо, я хоть узнала, чем они питаются! А то ловила бы мух, как дурочка.

Я перевернулась на другой бок и стала представлять, как смело я войду на темный третий этаж в логово пауков и начну кидать им куски свежей говядины, а они будут их ловить и чавкать-чавкать… а потом перепутают меня с куском мяса и тоже сожрут.

Я зарылась лицом в подушку, уже лежа на животе. Сна не было ни в одном глазу. Сердце металось, ладони потели. Бояться пауков я перестала, но жить с ними бок о бок и кормить их – разные вещи. Может быть, им еще рано есть и я дождусь Рио? Он говорил мне, с какой периодичностью им нужно питаться, а я не запомнила!

Откладывание неизбежного только сильнее ухудшало мое состояние. В ожидании ужаса, что мне предстоит пережить, я не находила себе места, поэтому примерно в два часа ночи решила накормить тарантулов немедленно. Чтобы они наверняка не проголодались и не выбрались на охоту на жильцов.

В белом ночном платье до пола и с тяжелым ведром подмороженной говядины в руках я стояла в помещении, отведенном для питомцев. Льнула спиной к двери, намереваясь удрать сразу же, если что-то пойдет не так. Фонарь я поставила на полу у ног, и он мягко подсвечивал паутинные завесы.

Храпели тарантулы знатно. Храп доносился откуда-то сверху и сбоку, но самих пауков я не видела. Впрочем, они могли находиться на четвертом этаже, пробравшись туда через специально выдолбленный лаз в потолке.

– К-кушать! – крикнула я, заикаясь.

В то же мгновение наступила тишина. Сколько она длилась – неизвестно, но я успела помолиться и дважды передумать кормить монстриков. Спустя какое-то время в полумраке блеснули глаза одного паука, потом второго, и вот их было уже пятеро. Пауков пятеро, глаз намного больше, и я еще сильнее вжалась в дверь. Тарантулы наблюдали за мной из паутинных туннелей – паутина, оказывается, такая крепкая!

Дрожащей рукой я бросила несколько некрупных кусочков мяса в сторону питомцев и удивленно вытаращилась на них: ни один не дернулся.

– Есть не хотите?

В ответ один из пауков недовольно заурчал. Мне показалось, что недовольно, но кто знает…

– Как вас кормить-то? – Я чуть не плакала.

При дневном свете тарантулы выглядели менее страшными, скорее даже совершенно безобидными и милыми, а на ночь я запирала дверь в гостиную и подставляла к ней тяжелый сундук, чтоб наверняка. Сейчас же они вызывали во мне легкий приступ паники.

– П-подходите, что ли…

В ту же секунду ко мне двинулись десятки шуршащих ножек. Один из пауков решил схитрить и первым добраться до кормушки по стене, пробежал по ней и рухнул на пол перед своими собратьями, на лету выхватывая у меня из руки кусок говядины. Пока он чавкал, я кормила других. Есть с пола они напрочь отказывались, только из рук. Рио приучил их, а мне отдуваться!

Я так и не вспомнила, как их всех зовут, в голове всплыло только одно имя – Мушка. Кто из них Мушка, я представления не имела.

Следующий кусочек мяса два паука принялись выхватывать друг у друга из ртов. Взбесившись, они рванули в сторону, один прыгал на другого, и потасовка сопровождалась оглушающим рычанием. Рычанием! Тарантулы рычали!

Совершенно обезумев от страха, я сбежала от них подальше, за паутинный туннель – и ведь ни на миг не подумала о том, чтобы совсем уйти. Знала: их пора кормить, и оставить голодными нескольких питомцев я не могла. Жалко их стало.

Пока те двое дрались, я торопливо совала кусочки другим тарантулам. Эти пауки, поменьше размером, были более пушистыми и добрыми. Они смотрели на меня с радостью и любопытством, насколько я могла понять по глазам, и не спешили отнимать еду у ближнего – терпеливо ждали.

Рычание стихло, кто-то в той стороне зачавкал, но мгновения спустя оба драчуна бодро подскочили ко мне за новой порцией. Надеясь, что всем хватит наесться, я потихоньку двигалась к двери, чтобы с последним куском мяса выбежать в коридор и не дать паукам съесть себя. Рио бы посмеялся надо мной. Он ведь говорил, что тарантулы не станут нападать, но я не хотела рисковать.

– Вернется ваш хозяин, я с ним поговорю, – ворчала я. – Где это видано, чтобы пауков кормили с руки! Разбаловал он вас.

Пушистый паук, самый маленький из всех, довольно урчал, жевал и лип к моим ногам. Я невольно погладила его, совсем как котенка! Осознав, что во мне больше нет ни капли страха, счастливо рассмеялась.

– Вот если бы вы еще паутиной все вокруг не обвязывали, я бы разрешила вам бегать по дому. Хозяин ведь выпускал вас на ночь, да?

– Выпускал.

– Вот я и гов… – Я не донесла кусок до разинутого рта тарантула. Не веря своим ушам, медленно подняла глаза.

В дверном проеме, подсвеченный теплым светом фонаря, стоял Рио. В костюме, в мантии, засунув руки в карманы. Он казался призраком, видением… Моргни – и исчезнет.

Мы бросились друг к другу одновременно. Я выпустила ведро с остатками мяса, оно тут же пропало под ринувшимися к нему пауками, и я в прыжке повисла на шее мужа, все еще не веря тому, что вижу. Я ощущала жар его тела, чувствовала на себе его ладони, поцелуи, слышала дыхание. Он мне не привиделся!

Невозможно быть счастливее, чем была я в этот момент.

– Когда ты… Как ты здесь? – Я не понимала, о чем спрашивать, путалась, глотала слова. – Рио, ты здоров? Что с тобой происходило все эти дни?

– Не волнуйся! – Его губы нашли мои, одарили меня коротким поцелуем. – Я потерял сознание, а пришел в себя несколько часов назад. По ощущениям – прилично выспавшийся. Рвался уехать, но меня не выпускали, и только после полуночи мне удалось договориться с лекарями. Со мной все хорошо, Атали. Я из числа тех, кому повезло не сойти с ума из-за ментального воздействия.

– Очень на это надеюсь! – Я улыбалась, вдыхая запах его кожи.

– Смотрю, вы подружились. – Рио выглянул через мое плечо на копошащихся питомцев. – Как тебе удалось их загнать сюда?

– Долгими уговорами, а вон того, самого крупного, угрозами. Я обещала выгнать его из дома насовсем, если он не отправится за мной. Здесь мои родители и Лия, я не хотела подвергать их опасности. А еще дому требовалась уборка, так что оставлять тарантулов там было ну никак нельзя.

– Я заметил, что паутины нет. Вызывала слуг?

– Конечно.

– И все они прошли через Люсика? – Брови мужа взлетели вверх.

– Я проводила их через защиту за руку. Думаю, тебе придется заменить охранные чары, потому что как обойти эти, уже многие знают.

– Для начала мы уйдем отсюда. – Рио ловко перехватил меня за талию и выпихнул в коридор, следом выскочил сам и только успел захлопнуть дверь, как в нее с той стороны ударились пауки.

Я вскрикнула.

– Они все-таки хотели меня сожрать!

– Вот уж нет, – хохотнул чародей. – Насытившись, они начинают беситься, и пусть лучше играют друг с другом, чем с нами. Тарантулы тяжелые, они невольно могут сломать тебе руку или ногу, совершенно случайно, сами того не желая.

Из-за двери донесся грохот – кто-то прицепился к стене или потолку и рухнул на пол. Я еще раз порадовалась возвращению мужа: если бы он не появился вовремя, пауки заиграли бы меня до смерти.

Мы долго сидели в моем «логове» из подушек и одеял у догорающего камина, пили вино и чай, доедали вишневый пирог, приготовленный Лией.

Дверь в гостиную была наглухо заперта, теперь уже не от вездесущих тарантулов, а от случайных глаз. Завтра я представлю Рио маме, в нормальной обстановке еще раз познакомлю его с отцом и Лией, и мы вместе расскажем о наших планах на будущее.

А планы были. Не грандиозные, самые обычные. Мы оба хотели покинуть дождливый Элдервик и переехать в Ильнюс – яркий, солнечный городок, который никак не желал выходить у меня из головы. Уже там мы купим или построим новый дом, прямо у озера. Заведем детей: мальчика и девочку, и им обязательно достанется дар их отца – я в это верила.

Еще я хотела книжную лавку. Рио пообещал снять чары с каждой книги и оставить их мне для личной библиотеки, но я уже так подробно представила свою будущую книжную лавку, что ни за что бы не отказалась от этой идеи.

Сам Рио мог больше никогда не работать, императрица отпустила его со службы насовсем, а в знак благодарности за спасение от ушлого дядюшки приказала выделять ему ежегодное жалование в размере… В таком размере, что и я, в общем-то, тоже могла не работать. Это плюс: не придется переживать, если покупателей в новой лавке совсем не будет.

Я почти задремала на плече мужа, когда он прошептал:

– В тот вечер, когда я вез тебя к себе домой, я смотрел на тебя и думал о том, какая ты красивая. Я был уверен, что стойко выдержу испытание красотой, я ведь убежденный холостяк, и какие-то там женщины мне не нужны, мне и одному замечательно… Потом ты засмеялась, и я пропал. С того момента я как завороженный ловил каждую твою улыбку, каждый взгляд, каждое слово и понимал, что мне уже не спастись. Я целиком в тебе растворился, сходил с ума от одиночества ночами и любовался тобой днем. Ты заняла все мои мысли, Атали, а я не мог, да и не хотел с этим бороться. Я счастлив, что ты стала моей женой, пусть и при таких кошмарных обстоятельствах.

Я приподнялась на локте и чмокнула мужа в кончик носа, улыбаясь.

– Я тоже тебя люблю.

Правда люблю. До какой-то сумасшедшей нежности в душе и до сладкой боли в сердце, и знаю, что мои чувства никогда не угаснут.