Как Рио собирался попасть во дворец среди ночи, я не представляла, а спрашивать не решилась – он наверняка знает, что делает. Мой папа все еще не пришел в себя после того, что услышал, и тихонько смотрел в окошко пустым взглядом, пока кэб, грохоча колесами, вез нас ко дворцу. Лия рассматривала носки своих сапог, но мысли ее были далеко отсюда – она то вскидывала голову и открывала рот, но не произносила ни звука, то задумчиво хмыкала и вновь упиралась глазами в сапоги.

Кэб остановился у глухих железных ворот. Далеко, в темноте, виднелись огни башен, самого дворца было не разглядеть из-за высокой оборонительной стены. Темные фигуры прогуливались по ней, а несколько других выглядывали из бойниц.

Нас заметили еще на подъезде, так что, когда мы остановились у ворот, в них уже было отворено маленькое окошечко и в него выглядывал сонный страж. Не маг, обычный воин, с усталым лицом и недовольством в глазах.

– Рио Гилтон, – представился чародей. – Мне и моим друзьям необходимо увидеться с ее величеством прямо сейчас.

– Хах, с ее величеством! – гоготнул страж. – Меня никто не предупреждал о вас. Идите подобру-поздорову. Еще и имя какое выискал!

Он собирался сказать что-то еще, но глаза его вдруг остекленели. Мужик пробормотал что-то себе под нос, задвижка перекрыла окошечко, но почти сразу ворота заскрипели, отворяясь.

С лязганьем оружия стражи, патрулирующие сад, сбежались к ним. Выстроились по обеим сторонам дороги, не произнося ни слова, и передвигались за нами чеканным шагом.

Страж, зачарованный моим мужем, торопился. До дворца не меньше десяти минут ходьбы.

– Она нас не примет так поздно. – Лия заметно переживала. – Разозлится, поди, прикажет вышвырнуть, и дай бог, если позволит вернуться днем.

Рио ее переживаний не разделял. Он вел себя уверенно, ни капли сомнения на лице, будто точно знал, что императрица нас и примет, и выслушает.

Страж громыхнул дверным молотком. Я вздрогнула, подумав, что, наверное, не стоило шуметь. Перебудить весь дворец не входило в наши планы, незачем создавать хаос.

Открыл нам другой страж. Выслушал сбивчивые объяснения первого, кивнул и куда-то ушел, а наш провожатый пригласил нас войти.

Стражи были повсюду, чего я не могла не заметить. У ворот, на стене, в саду, у дворца, во дворце. В холле вдоль стен стояли уже не вооруженные люди, а маги в полумасках на лицах и, кажется, не обращали на нас никакого внимания, словно ночные гости у ее величества обычное дело.

Вскоре из темноты коридора бесшумно выплыл седовласый мужчина в черной ливрее, с канделябром в руках. Он хмуро глянул на Рио и, судя по изменившемуся выражению лица, узнал его.

– Мистер Гилтон, – сказал дворецкий – скорее всего, это был он, – я понимаю, дело срочное?

– Срочное.

– Что мне передать ее величеству?

– Джозеф, проводи нас в приемный зал и сообщи императрице, что прибыл Рио Гилтон с важными новостями.

«Новостями, – хмыкнула я. – Ее величество собираются свергнуть с трона, а мы пришли об этом рассказать…»

Только сейчас до меня дошло, почему Рио такой сдержанный и задумчивый. Он ведь сообщит императрице, что участвовал в мятеже! По спине пробежал морозец, ноги сделались ватными. И отговорить его теперь уже поздно, и назад не повернуть!

В приемном зале нам некуда было присесть, и мы ожидали ее величество перед троном на возвышении. Лия трусливо жалась к моему отцу, он успокаивающе гладил ее по спине, совсем как родную, а не какую-то там служанку. Да оно и понятно, Лия для нас никогда не была просто служанкой. Она так долго жила в нашем доме, что стала почти членом семьи.

Я беспокойно ходила взад-вперед, а Рио смиренно ждал. Сложив руки на груди, он смотрел в пол с безразличием. Меня бесила его безучастность! Его судьба сейчас решится, его, а не Альфреда, которого мы пришли сдать!

С коротким всхлипом я кинулась к нему на грудь. Сильные руки прижали меня к телу, мягкие губы коснулись виска.

– Ничего не бойся, – шепнул муж.

– Она не поверит тебе, Рио! Ты чародей, ты, а не Альфред! К тому же он ее дядя, наверняка любимый, раз ему дозволено было прийти на это чертово чаепитие.

– Любимый, – глухо согласился Рио. – Альфред ее дядя, поэтому он был приглашен. София Лехцен когда-то давно воспитывала ее мать, будущую императрицу, и Ираина знает об этом. Пенроузы – дальние родственники бывшего императора. Очень дальние, но они нравятся Ираине. Хорки – друзья ее советника, а советник для Ираины сейчас самый надежный и близкий друг. Ты не задумывалась, что я-то делал на этом чаепитии, среди ее друзей и родственников?

Я подняла заплаканные глаза и непонимающе пожала плечами.

– Мне казалось, тебя пригласили, потому что ты сильный чародей…

– Среди десятков других.

– Но ты ведь самый сильный?

– Разве это дает мне право находиться с императрицей неофициально?

Я молчала, не зная, что сказать. Рио говорил загадками, чем ужасно раздражал меня.

Со скрипом отворились двустворчатые двери, в зал почти бегом внеслась императрица в сопровождении советника. Наспех причесанная, без украшений, но в роскошном, пышном платье из лилового бархата. В слабом свете самых настоящих факелов – а может быть, магических – ее лицо казалось мертвенно-бледным. Сжатые в тонкую линию губы, острый взгляд, прямая спина. Ее величество была такой, какой я ее запомнила с бала: жесткой, уверенной в себе, уставшей. Я бы решила, что на ее настроении сказалось резкое пробуждение среди ночи, но нет, я уже видела ее такой ранее.

Она пролетела зал и рухнула на трон, подалась вперед, вперив глаза в моего отца и Лию. Советник встал справа от повелительницы, положил одну руку на подлокотник.

– Ты не один, Рио. – Звонкий голос ее величества нарушил царящую тишину. На чаепитии она обращалась к нему не так фривольно, хотя, может, ей позволено обращаться к другим так, как ей того захочется. – Мне передали, что ты принес важные новости. В три часа ночи? Что привело сюда тебя и… этих людей? – Тут ее взгляд остановился на мне. – Здравствуй, Атали.

Я покраснела до кончиков ушей. Вмиг вспомнился наш с ней последний разговор, когда я ответила ей неуважительно, буквально бросила фразу в лицо.

– Доброй ночи, ваше величество. – Я поклонилась как можно ниже. Она девчонка, ей бы в куклы играть и по саду бегать, и в моем представлении не я должна перед ней заискивать, но… Она императрица, этим все сказано. – Я бы хотела принести извинения за…

– Вы за этим пришли?! – Лицо ее величества ошарашенно вытянулось.

Рио со вздохом выступил вперед, опустил руки вдоль тела и сжал ладони в кулаки.

– Ваше величество, у меня есть все основания полагать, что в городе затевается мятеж. Думаю, пока только в этом городе. Также я знаю, кто украл во время войны магические амулеты, за кражу которых пострадала мисс Торвик. Ваш отец расследовал то дело и обвинил чародейку, верой и правдой служившую империи много лет.

Императрица нахмурилась, собиралась что-то сказать, но советник мягко положил руку ей на плечо, и она промолчала.

– За моей спиной стоят люди, которые пострадали от человека, укравшего эти амулеты. У меня нет никаких доказательств всему, что я сейчас рассказываю, поэтому я прошу пригласить менталиста. Я тоже кое в чем виноват, но признаюсь в этом только под ментальным воздействием, чтобы не разгневать вас раньше времени.

Мне, моему папе и Лие эта его просьба не показалась чем-то сверхъестественным, а вот Ираина почему-то побледнела еще сильнее.

– Ты не можешь… Рио, нет.

– Пригласите менталиста, ваше величество, – твердо повторил чародей. – Это касается вашего дяди – Альфреда Блэквуда, и я не стану обвинять его, пока вы не будете уверены в моих словах полностью.

– Ты мне жизнь спас, – не проговорила – прошипела Ираина. – Я не подвергну тебя ментальному воздействию!

Советник склонился к уху императрицы, и та вздрогнула, посмотрела на Эдмунда. Что он шепнул ей, никто не расслышал, но губы ее величества вновь сжались в линию, а в глазах застыла тревога.

Рио спас императрицу? Он рассказывал мне многое о своей жизни, даже в подробности отношений с семьей посвятил, а об этой детали умолчал. Почему? И как это произошло? Столько стражей во дворце и за его пределами, а во время войны ее величество все время была здесь, под присмотром. Рио охранял ее родителей на границе… Или спасение произошло еще раньше?

Пока я размышляла, когда мой муж вошел в безграничное доверие к императрице, советник куда-то исчез.

В глазах Ираины блестели слезы, тонкие пальцы сжимали подлокотники трона.

– Расскажи мне все сам, Рио, – просила она. – Я тебе поверю, разве может быть иначе? Ну же?

Почему она так не хочет, чтобы его проверили менталисты? Я углубилась в размышления, снова пожалев о том, что не изучала историю магии. Нет, что-то я читала, но так поверхностно…

Маги с даром менталистов рождались редко и всегда, без исключения, изымались из семей. Они поступали на службу во дворец практически с рождения, но до совершеннолетия учились под строжайшим контролем. Менталисты опасны, даже опаснее чародеев, и, чтобы они не натворили ничего ужасного, они давали клятву императору или императрице – смотря кто правил – отдавая им право на свою душу. Казалось бы, менталист может предать, наплевав на клятву… Но и тут была подстраховка: в таком случае семья и все близкие люди погибали вместе с ним. Оставался риск, что у менталиста не будет никаких чувств ни к семье, ни к друзьям, и, чтобы не произошло и этого, их всячески устраивали в жизни. Родителей селили во дворце, общаться им не запрещали. Друзья обязательно были, и любви хоть отбавляй. Менталистам не запрещено заводить нескольких жен, это даже поощрялось, пусть этого нельзя делать больше никому во всей империи. Так был шанс, что хоть к кому-то давший клятву маг проникнется, а значит, будет защищать любой ценой и уж точно не подвергнет их казни.

Это не объясняло, почему императрица переживает за Рио! Я сжала виски пальцами. Думай, Атали, думай, вспоминай.

Воздействие ментальной магии на неодаренного человека в большинстве случаев заканчивается смертельным исходом… На магов – помутнением рассудка…

– Альфред сделал что-то плохое? – допытывалась императрица. – Рио, он мой дядя, но не думаешь же ты, что наша родственная связь может перекрыть его предательство? Он меня предал, ты это хочешь сказать?

Чародей упрямо молчал.

Я беззвучно лила слезы. Существует огромная вероятность, что, когда ее величество все узнает, из дворца выйдем только мы трое, без Рио! Если его рассудок помутится, то кем он станет? Овощем, безвольным овощем!

Меня тянуло к нему, хотелось обнять мужа, успокоить его и успокоиться самой. Я стояла на месте, не в силах пошевелиться, и ждала с ужасом, как смерти, когда советник приведет менталиста.

– Ты сказал, что затевается мятеж. – Ираина встала с трона, но с места не сошла. – Это не в первый раз, я не боюсь. Каждый такой мятеж без труда подавляется. Народ, знаешь ли, не ожидал увидеть на престоле ребенка. Я защищена, как ты можешь видеть. Все маги империи во дворце, и если под такой защитой мне кто-то навредит, то, значит, недостаточно мудрая из меня правительница и мне не место здесь. Я не хотела такой судьбы! – Тихий голос императрицы превратился в крик. – Но судьбу не выбирают. Скажи мне, Рио. Скажи, пока не стало поздно.

– Со мной ничего не случится, – проговорил чародей. – Не все ведь рассудка лишаются, верно?

– Не все. Но каковы шансы?

Рио пожал плечами, усмехнулся.

– Слушай. – Ираина вдруг спрыгнула с возвышения и подошла к чародею, но была такой маленькой в сравнении с ним, что ей пришлось сильно задрать голову. – Если ты боишься, что я не поверю твоим словам и прикажу казнить тебя, то не проще ли воспользоваться этим шансом? Может, я поверю?

– Я сказать не могу… Только не сам. И не за себя боюсь. – Рио произнес это так тихо, что я с трудом разобрала слова. – За моей спиной женщина, которую я люблю. Ты будешь вынуждена наказать и ее, потому что она мне помогала, пусть и против своей воли. Впрочем, и я был безволен… Я не могу обвинить твоего дядю без веских доказательств, а доказательства может добыть только менталист. И заставить меня говорить может только он, потому что кл… – Рио выругался, с шипением дотронувшись пальцами до своего горла. Клятва не давала ему признаться.

– Где он? Где Альфред?

– В домике, что стоит рядом с моим особняком. Надеюсь, что он еще там.

Императрица тоже сжала ладони в кулаки и задышала так тяжело, что, казалось, ей вовсе нечем дышать. Злой взгляд метнулся к кучкующимся у выхода стражам.

– Найти и привести сюда Альфреда Блэквуда и Олайю Торвик, немедленно!

От ее крика Лия вздрогнула. Застучали грубые сапоги, захлопали двери, зазвенело оружие. Поднялся хаос и в приемном зале, и в коридорах. Кто-то выкрикивал приказы, топот становился громче, но вскоре все стихло.

Советник привел менталиста – хмурого мужчину, в глаза которому было страшно смотреть. Я заглянула только раз и почти лишилась чувств, таким пугающим был его взгляд. Он пробирался под кожу до самых костей, выворачивал душу наизнанку и заставлял сердце биться чаще. Мощной энергии, исходящей от него, Лия не вынесла – обмякла в руках моего отца.

Ираина отступила от Рио, быстро вытирая слезы рукавом платья.

– Что узнать? – спросила она у него.

– Все, за последние два года.

– Вы слышали. – Императрица кивнула менталисту.

Я зажмурилась и не смотрела до тех пор, пока в наступившей в зале тишине не раздался приглушенный крик мужа. Распахнув глаза, я уставилась на него, зажимая рот рукой.

Рио корчился, стоя на коленях, а менталист всего лишь прикасался к его вискам кончиками пальцев.

Ираина металась, ждала, но вот маг, лишающий моего мужа рассудка, пригласил ее подойти.

– Рио, дорогой. – Императрица, наплевав на все приличия и свое наверняка дорогущее платье, уселась на грязный пол перед чародеем. – Говори.

Чародей поведал ей все, что мы с отцом и Лией уже знали, и под ментальным воздействием он не смог скрыть мое пребывание в борделе. Папа – я не смотрела на него – негромко застонал. Он бы кинулся ко мне, да бессознательная Лия в его руках мешала ему это сделать.

Рио дышал тяжело и прерывисто. В затянутых пеленой глазах ничего невозможно было прочесть. Его потрясывало, ломало и корчило, договорив, он рухнул на пол без сознания. Ираина крикнула оставшимся на посту у двери стражам, потребовала отнести Рио в спальню и пригласить лекаря.

Пока в зале вновь не наступила тишина, я истуканом стояла все на том же месте, а потом упала на пол. Ноги не держали, а сидеть было негде.

Эта ужасная ночь тянулась бесконечно. Шли минуты, часы, дни, года. По ощущениям я успела состариться, умереть, возродиться и вновь умереть. Перед глазами все плыло: трон, заплаканная императрица, безэмоциональный, словно статуя, советник. Папа уложил Лию на пол, привел ее в чувство. Он то и дело беспокойно оглядывался на меня, но подходить не решался.

Может быть, ночь уже закончилась, и утро, и день, и следующая ночь. Сколько прошло времени до того, как шумные стражи привели в зал закованного в кандалы Альфреда в одном халате? Испуганный, он таращил глаза по сторонам, вырывался из мощных рук. Бросился к трону с сидящей на нем племянницей и заорал.

Его крик вернул меня в реальность.

– Какого черта?!

Императрица, к этому времени успокоившаяся и принявшая обычный суровый вид, усталым голосом сказала менталисту:

– Проверить за последние… – Она осеклась, раздумывая. – Я не знаю. – Обернулась к дяде. – Сколько лет ты предавал свой род? Когда ты решил убить своего брата, моего отца? Ты привел врага в его шатер. Так когда этот план зародился в твоей голове?

– Ты что несешь? – В его голосе прорезались истерические нотки. – Что ты творишь? Ираина, посмотри на меня, посмотри мне в глаза! Что тебе наговорили эти люди? Этот вот, Джейми, он же мне всю жизнь завидовал! А дочь его, а? Проститутка! Да-да, ты не ослышалась! Рио Гилтон, главный чародей империи и по невероятной случайности твой лучший друг, женился на блуднице! Каково будет народу узнать такое, а?

Ираина никак не реагировала, тогда Альфред бросился к моему отцу, но на полпути его задержали стражи.

– Выродок! – орал Альфред своему старому другу. – Ты бы сдох, если бы не я! И девку ту я тебе подсунул, ты женился на богатейке и жил припеваючи благодаря мне! Что ты наговорил про меня, а? А ты? – Гнев Альфреда перешел на меня. – Проститутка безродная, муж твой где? Это он тебя сюда отправил, а?

– Достаточно! – рявкнула ее величество. – Проверьте его со дня… Со дня его рождения.

Альфред дергался, когда менталист тянул к нему руки, но даже он понимал, что ему не удастся противиться. Упал на колени еще до того, как пальцы мага коснулись его висков, и зарыдал.

Мне не нужно было вспоминать никаких фактов из книг о магии, чтобы понять: с этого момента Альфреда не существует. Он человек, слабый и неодаренный, и вряд ли сможет восстановиться после ментального воздействия.

Он затих и на вопросы своей племянницы отвечал глухим голосом, доносящимся словно из колодца. То говорил не он, а что-то внутри него, и лгать оно не могло.

– Я ненавидел брата. Он родился всего на год раньше меня и только благодаря этому получил власть, о которой я мечтал. Трижды я пытался его убить, но сделать это незаметно не получилось бы. К счастью, началась война, и мне удалось убедить брата взять меня с собой…

– Как ты договорился с вражеской стороной?

– Я не договаривался. Выпустил пленного, попросил его отнести записку их командиру. Через сутки они прислали армию в наш гарнизон.

– Где был Рио Гилтон, когда погиб мой отец?

– Я оглушил твою мать, отца и Рио с помощью украденного у одного из солдат артефакта. Никто не хватился, защиты на шатре не было – при Рио Гилтоне она не нужна. Связал их и бросил в шатре, устроил пожар. В хаосе никто бы не понял, как они погибли. Потом решил, что Рио мне еще пригодится, – он должен был принести во дворец весть о гибели императора. Это все, чего я желал на тот момент, но все вышло куда лучше, чем я рассчитывал. Рио, когда я его спас, поклялся мне, что сделает все, о чем бы я ни попросил. Он был обязан мне жизнью, поэтому мироздание восприняло его слова как магическую клятву, отказаться от которой он бы не смог.

Ее величество несколько минут сидела, прикрыв глаза. Осмысливала, размышляла.

– Как ты украл магические амулеты?

– Я был слугой собственного брата довольно долго, но мне удалось выпросить место службы хотя бы если не в армии в гарнизоне, то за его пределами… Мне позволили охранять чародейку, которая их изготавливала. Мне повезло: сразу после моей смены амулеты должны были доставить императору, и мне не составило труда выкрасть два из них. Выразить удивление от их пропажи было еще проще, заодно указать на Олайю Торвик и сказать, что она хотела эти амулеты себе.

– Что ты попросил у Рио Гилтона?

– Помочь мне лишить тебя трона. Я бы придумал что-то другое, если бы не твоя коронация… В первый год после окончания войны я и не вспоминал о клятве, был занят поисками пропавших артефактов. Мне нужно было найти хоть что-то и сохранить это, чтобы в будущем, когда я стану императором, – а я верил, что так оно и случится сразу после траура по моему брату, – у меня были артефакты, о которых никто бы не знал.

– Зачем?

– Я верил, что коронуют именно меня, но сомнения все же были. Артефакты могли бы послужить мне в случае, если престол отойдет тебе. Их можно продать за немыслимые деньги, что я и делал. Три успел продать, остальные недавно спрятал.

– Сколько ты нашел?

– Все пять, что числятся пропавшими без вести.

– Где они? Где ты их прятал?

– У людей, на которых никто и никогда бы не подумал, а если бы у них нашли эти артефакты, то никто не вышел бы на меня. С помощью амулетов я зачаровал Джейми Иллса, сказал ему спрятать артефакт до тех пор, пока я за ним не приду, и защищать ценой собственной жизни. Моя невеста, Селена Брамс, вошла в доверие к его жене и точно так же зачаровала ее, чтобы та, если найдет артефакт в доме, не задавала вопросов. Потом я понял, что с помощью амулетов можно не только прятать краденое, но и забирать деньги. Джейми Иллс проиграл все свое имущество в моем игорном доме, который я открыл на деньги с продажи первых трех артефактов. Потом я проделал то же самое и с Пенроузами… Уж у них-то денег побольше, мне надолго хватит.

– Они тебе уже ни к чему, – выплюнула Ираина, а менталист сделал ей знак, чтобы она задавала только вопросы.

Я вспомнила и это: пока человек под ментальным воздействием, его нужно спрашивать прямо и не отводить разговор на другие темы. Императрица с тихим вздохом кивнула магу и продолжила:

– Где найти Селену Брамс, где она живет?

– Дома. У себя дома, на Беттон-стрит, в квартире номер пять.

– Как ты надеялся получить престол?

Она задавала вопросы, на которые уже знала ответы от Рио. Хотела убедиться, сверив их?

– Рио Гилтон должен был распродать за два года несколько тысяч зачарованных книг. За это время и обо мне бы уже забыли, для всех я уехал на острова и поселился там. Книги действовали на тех, кто их читает, как укол злости в твою сторону – я надеялся, что, если вся столица восстанет против тебя, ты займешься этим. Все силы магов будут брошены на подавление мятежа, и, пока маги заняты, тебя убьет… да кто угодно: горничная, кухарка, камеристка. Мне было все равно, на кого нацепить амулет.

– Почему бы не сделать это проще – сразу не нацепить амулет на служанку?

– Пробиться через магическую защиту, которой ты окружена, оказалось невозможно. Я пытался. Поначалу такой план у меня и был. Когда он не сработал, я и вспомнил о том, что Рио Гилтон мне должен. Мне нужно было увести силы магов от тебя… Хватило бы и часа.

Мой отец вдруг шагнул к трону, на миг застыл и сделал еще шаг. Негромко сказал что-то императрице, и та кивнула, а после задала вопрос Альфреду:

– Расскажи, как ты прятал артефакт у Джейми Иллса. Почему он защищал не его, а вазу?

– Понятия не имею. Но, когда я явился к нему за артефактом, он сказал, что за его имуществом пришли внезапно. Он не успел перепрятать артефакт из вазы, наверное, поэтому и берег ее.

Ее величество глянула на моего папу, и он поблагодарил ее. Он узнал, что хотел.

– Ваше величество, – обратился к ней менталист. – Слишком долго, пора прекращать, иначе он не выдержит.

Императрица нервно прижала пальцы к губам, потом сложила руки на коленях и мотнула головой.

– Плевать. Я еще не все узнала. Альфред! – На ее зов Альфред вскинул голову и вытаращил стеклянные глаза. – День, когда я пропала в подземелье… Это ведь ты меня туда отправил?

– Нет ничего проще, чем запудрить мозги семилетнему ребенку. Ты была единственной, с кем я конкурировал за трон, и если бы ты умерла, то я жил бы в полной уверенности, что престол станет моим.

– В ту же ночь погибла моя новорожденная сестра… Как?

– Пока все искали тебя, я прокрался в детскую и задушил ее.

Это признание было сделано все тем же спокойным, словно потусторонним голосом. Ираина зажмурилась, прогоняя слезы, закрыла лицо ладонью. Я дышала ртом, медленно и глубоко, стараясь успокоиться, но в голове шумело, перед глазами прыгали черные точки, а желание прибить Альфреда росло со страшной скоростью. Ярость затмевала мой разум, и если бы императрица не закончила допрос, а рухнувшего без сознания Альфреда не утащили, я бы не сдержалась и кинулась к нему с кулаками.

На отворившуюся через минуту дверь почти никто не обратил внимания. Стражи привели растерянную мисс Торвик, как и Альфреда – в кандалах, что вывело императрицу из себя.

– Какого дьявола вы всех заковываете? Снять кандалы сейчас же!

Переполошенные яростью правительницы стражи в ту же секунду избавили старушку от тяжелого металла. Мисс Торвик переводила непонимающий взгляд с меня на моего отца и Лию, пока ее не подозвала императрица.

– Мисс Олайя Торвик. – Губы ее величества дрожали, голос срывался. – Я приношу вам свои искренние извинения за наказание, несправедливо назначенное моим отцом, Гербертом Иданом Моуд Винтором. Вы ни в чем не виноваты. Я не могу оправдать императора и Совет за то, что они сделали с вами, и всего лишь прошу прощения. Вы можете вернуться на службу во дворец… – Императрица замолчала, поняв, что ляпнула.

– Ваше величество, – пробормотала мисс Торвик возбужденно. – У меня магии нет. Меня… высушили.

– Вам здесь всегда будут рады. Хотите – поселитесь в любых покоях или выберите любой дом, где угодно, и вам его предоставят. Попросите денег, сколько нужно, и тут же их получите. Мне нечем больше загладить вину, я, к сожалению, не имею ничего, кроме золота.

Мисс Торвик по-доброму улыбнулась, и морщинок вокруг глаз стало еще больше.

– Ваше величество, я ни в чем не нуждаюсь. Вы только объясните, почему я здесь?

Менталист ушел. Стражи не имели права задавать вопросы и могли только мучиться любопытством, стоя у самого выхода. Советник по-отечески положил ладонь на спину содрогающейся от рыданий императрицы. Плакала она беззвучно. Думаю, она и вовсе хотела бы сдержать слезы при посторонних, но у нее не получилось.

Лия тихонько подобралась ко мне и сжала в объятиях, сев рядом на полу. Она всхлипывала, гладила меня по волосам, шептала что-то успокаивающее, но что – я разобрать не могла.

Мисс Торвик, совершенно потрясенная тем, что узнала от правительницы, недвижимо сидела на краешке возвышения и бездумно смотрела перед собой в одну точку.

Этой ночью для всех нас жизнь стала другой. Ираина страдала и плакала совершенно искренне, искала утешения у советника – чужого человека, кроме которого у нее больше никого нет. Разве что Рио, но и он, возможно, никогда не придет в себя, и тогда у ее величества останется только советник. Узнав, что вся ее семья, включая новорожденную сестренку, погибла от руки родного человека и сама она едва не лишилась жизни в подземелье по его вине, она никогда не станет прежней. Я догадалась, что именно тогда Рио ее и спас, чем заслужил пожизненное уважение.

В свои четырнадцать Ираина Элеонор Моуд Винтори была далеко не ребенком. Невозможно пережить столько всего и остаться светлой, жизнерадостной девочкой.

Мой отец и моя мама найдут в себе силы жить дальше. У нас никто не умер, мы всего лишь остались без дома и денег, что на фоне бед императрицы – ничто. Имея большие деньги и почти безграничную власть, она была несчастнее нас всех.

Я же… Я молилась за Рио. Просила всех известных мне богов даровать ему исцеление, потому что моя жизнь целиком зависела от него.

Без него мне ничего не нужно.