Наемный кэб ждал Рио у дороги, так что мы не теряли время на поиски другого свободного. Он домчал нас до улицы, за которой начинались трущобы, и там остановился.

– Господин, я не поеду дальше. – Юный парнишка сунул лицо в окошко. – Золото золотом, но жизнь дороже.

– И не нужно, спасибо, – кивнул Рио.

Муж помог мне выйти, приобнял за талию, и мы двинулись по узкому тротуару вглубь района, который не освещался практически ничем. Я дрожала, жалась к чародею. Мне не доводилось бывать на окраинах, но слышала я об этих местах многое. Те же рынки людей… они располагались где-то здесь! Представить страшно, что прямо сейчас в чьем-то подвале обсуждается стоимость человека.

– Не бойся, – заулыбался Рио. – Я бы не повел тебя сюда, не защитив чарами.

– Отвод глаз наложил? – расслабленно выдохнула я. – Я начинаю жалеть, что родилась без магии. Как упростилась бы жизнь!

– И не надейся, ничего простого. Это мне еще повезло, я после войны не служу непосредственно при дворе и могу появляться там лишь по приказу. Хм, я переживал, что мне приходится отсиживаться в безопасности вместе с императорской четой, а сейчас я этому рад: не нужно потакать ее величеству, выполнять ее требования.

– Но она все же имела на тебя влияние, иначе с чего вдруг решила, будто ты женишься на Софии?

– Подозреваю, это была идея Луизы. Не все понимают, насколько сложна жизнь с чародеями.

Интересно, а стал бы Рио управлять сознанием Софии не по ее воле? Я скосил глаза на мужа – он не походил на человека, способного нарушить закон для своего комфорта. С другой стороны, один закон он уже нарушил… Или это не считается? Не считается, конечно: Рио заставили.

Совсем рядом раздался вой, и тут же из подворотни выскочила ревущая женщина в разорванном платье и одной туфле. Чулки спали к лодыжкам, ворот платья оторвался и болтался на ветру. Женщина всхлипнула, громко выругалась и бросилась наутек.

Следом за ней из темноты выпрыгнул грузный, неприятно пахнущий мужчина с шлейфом перегара – он проскочил мимо нас, едва не задев меня локтем. Я буквально вжалась в мужа, а он лишь коротко обернулся к пьянице, и тот вдруг застыл, принялся растерянно озираться по сторонам.

– Мы пришли, – сказал Рио, кивая на двухэтажную развалюху, у которой заканчивалась дорога.

Я не хотела думать, почему папа живет в таком кошмарном месте. Как ему вообще в голову пришло поселиться на окраине? Сколько себя помню, он постоянно говорил мне о том, как здесь опасно, и чтобы я не смела отходить даже на метр дальше центра.

Дом стонал, скрипел и кряхтел под порывами ветра. Сквозняк выл раненым зверем, носил по лестницам обрывки газет, бумажных упаковок и гремел склянками. Рио крепко держал меня под руку, чтобы я не споткнулась на неровных ступенях, пока мы не поднялись на самый верх, где был выход на чердак.

– Он живет здесь или… – Я сглотнула, прижала ладонь к груди, успокаивая колотящееся сердце.

– Живет. Снимает комнату на чердаке.

– Даже не квартиру! – ахнула я.

– Думаю, на нее не хватило денег. На комнату в квартире – тоже.

Отец открыл дверь после двух стуков. Он стоял на пороге, в неверии глядя на меня, а я – на него. Никогда не видела своего папу… таким. Осунулся и словно постарел лет на десять за тот короткий промежуток времени, что мы жили поврозь. Всклокоченные волосы слиплись и спутались, на щеке пятна грязи, в потухших, впалых глазах застыла надежда. Я не могла представить, как он до такого дошел. Папа всегда следил за собой, вечерами подолгу принимал ванну – дольше, чем мы с Лией и мамой! Заставлял Лию гладить и переглаживать брюки, рубашки, жилеты. Он не вышел бы из дома в запылившихся ботинках, а с грязными волосами ни за что не показался бы даже почтальону. Сейчас его любимые брюки висели на нем как на вешалке. На серой рубашке пятно от соуса, манжеты почернели от пыли.

Я дернулась было к нему, а он ко мне, но мы оба не сделали и шага.

– Впустите нас, мистер Иллс, – мягко попросил Рио.

– Да-да, разумеется… входите.

А голос? Что с его голосом? Сиплый, слабый, неуверенный. И это лучший инженер-строитель Элдервика? Большой начальник?

Я не сдержала слез жалости, но вытерла их, пока Рио не заметил.

В комнатушке размером с крошечную гардеробную стояла только узкая кровать у маленького окна, в углу притулился стул и…

– Ваза, – выпалила я. – Та самая ваза!

– Мистер Иллс, – заговорил Рио, – вы помните, что с вами произошло и почему вы здесь?

Правильный вопрос задал чародей, а вот в моей голове он почему-то не возник. Я увидела эту треклятую вазу и снова залилась слезами.

– Что вы имеете в виду? – Папа смотрел на меня, еще не до конца осознавая, что видит действительно меня и ему не кажется. – Почему с вами моя дочь? Атали, ты… – Он замолчал, обхватил голову руками и на миг зажмурился. – Страшно болит голова. Атали, как мама, где она? Ты ведь должна быть с ней?

Я зло вытерла мокрый нос, дрожа от обиды и холода. Сквозняк господствовал и в этой комнатушке.

– Мистер Иллс, вам знакома эта ваза?

– Конечно, знакома, – нахмурился отец. – Только ума не приложу, какого черта я ее сюда притащил. Вы спрашивали – помню ли я, как здесь оказался?

– Точнее – что с вами произошло в последний месяц.

– Я разорился, – глухо уронил папа. – Лишился всего имущества и оставил без крыши над головой жену и ребенка. Это вас интересует?

– Как это случилось? Что сподвигло вас на азартную игру?

Я упала на стул, спрятала лицо в ладони и мысленно упрашивала себя прекратить реветь, как какая-то неженка.

– К чему вы задаете такие вопросы и кто вы? – рассердился отец. – Атали, кто это?

– Мой муж! – крикнула я сквозь рыдания. – Что, не помнишь? Как ты меня про…

Конец фразы застыл у меня в горле, я открывала рот и не могла произнести ни звука.

Рио одними губами шепнул: «Не бойся».

– О чем она? – запаниковал папа. – Немедленно расскажите мне!

Рио сел на кровать, не спрашивая разрешения. Растерянный отец переводил взгляд с меня на чародея, на вазу, потом подскочил к ней и со всей силы бросил ее об пол. Посудина раскололась, осколки со звоном рассыпались.

– Все из-за нее! Я не помню, почему она здесь, не помню! – Папа тоже разрыдался. – Знаю только, что должен был ее беречь!

Как, должно быть, жалко мы выглядели со стороны. Я в слезах, взрослый мужчина – серьезный человек – в слезах. Мы кинулись друг к другу, я вцепилась в него и уткнулась носом в пахнущую потом шею.

– Пап, расскажи все, что помнишь, – просила я, вновь обретя голос. – Все, без утайки! Пожалуйста!

– Дочка, – шептал он, – да что же все это значит! Ты замужем, но как? Кто этот человек? Почему я, лишившись дома, притащил с собой вазу? Она ничего для меня не значит и никогда не значила, досталась вместе с домом от твоего дедушки!

– Папа, пап. – Я обхватила его влажное лицо ладонями, заглянула в глаза. – И ты, и мама, вы оба стали жертвами… чего-то. Мы пока не знаем, кто на вас повлиял, но обязательно выясним! Только, пожалуйста, опиши каждый свой день, начиная с того самого, когда ты впервые не пришел с работы к ужину. Это было в декабре, помнишь?

Отец кивнул, поцеловал мои руки, прижал их к своей груди.

– Я встретил старого друга. Мы давно не виделись и были так рады встрече, что я позволил себе не явиться домой вовремя. Послал записку, предупредил, что задержусь. Вы получили ее?

– Лия, наверное, получила.

– Мы выпили немного в ресторане «Уильямс», потом друг похвастался долей в игорном доме. Сказал, будто мы можем немного развлечься и при этом не потратить ни медяка. Я был слишком рад встретить его и расставаться не хотел, лишь бы снова не потерять… Вы ничего не подумайте. – Папа обернулся к Рио. – Тот человек однажды спас мою жизнь. Это случилось в институте, много лет назад… Но не об этом сейчас, да? Так, декабрь… Мы поиграли совсем недолго, я вернулся домой. После мы еще несколько раз заглядывали в игорный дом. Я встретил там многих старых знакомых, с которыми в обычное время не было времени даже перекинуться парой слов.

– Все это время вы не поставили ни медяка? – спросил чародей.

– Ни одного, клянусь! А потом… Потом…

– Пап, январь ты помнишь? Мы с мамой и Лией принесли с рынка экзотические фрукты, ты так радовался! Ты ведь любишь их, да?

– Были апельсины и драгонфруты, – улыбнулся сквозь слезы отец и нахмурился, продолжая рассказ: – После ужина Отту навестила ее новая подруга – милейшая женщина, а мой друг позвал меня выпить бренди. С того дня… с того дня я ничего не помню. – Папа вскинул голову, с ужасом уставился на меня. – Дочка… Я сделал что-то плохое?

– Как зовут вашего друга? – Рио задавал короткие, емкие вопросы, не подгоняя моего отца. Давал ему возможность высказаться.

– Эм. – Папа прижал ладонь ко лбу. – Боги, как же так… Мы ведь знакомы половину жизни! Томас… Тирелл? Нет, кажется, не так…

– А подругу миссис Иллс?

– Селина Брамс. Точно, мисс Брамс, ее имя я запомнил отчетливо.

Я никогда не слышала этого имени, да и Рио, судя по отсутствию реакции, тоже. Впрочем, может, мне только показалось.

Больше из отца ничего выудить не удалось. Мы забрали его с собой, отвезли в особняк Рио и устроили в нашей спальне. Чародей поделился своей одеждой, предоставил ванную комнату и зачаровал его так, чтобы он не видел ни паутины, ни пауков. Иначе его хватил бы удар.

Пока папа возвращал себе былой вид, Рио готовил ужин, а я беспокойно металась по кухне.

– Пятнадцатое января, – повторяла я раз за разом. – Рио, в тот день что-то случилось! Чует сердце, все не просто так.

– Кулоны, – ответил муж. – Если твоего отца убедили проиграть имущество не с их помощью, то это сделал довольно сильный менталист, хотя и спорно… Мистер Иллс вряд ли остался бы в своем уме. У тебя есть на примете знакомый менталист, промышляющий разорением богатеев?

Я фыркнула.

– Откуда!

– И у меня нет. Опираясь на факты, смею предположить: дело в кулонах.

– Моя семья не то чтобы богата, Рио. Пенроузы купаются в золоте, моя бабушка мадам Гримси, ее подруги, соседки… да все, но не мы.

– Тем не менее у тебя имелось приданое, вы жили в приличном доме и даже содержали служанку.

Вообще-то он прав. Папа зарабатывал достаточно, чтобы откладывать деньги на мое замужество, а на мамино наследство мы могли жить совершенно безбедно и не заботиться о деньгах по меньшей мере еще лет сто. Не в роскоши, как Пенроузы, но и не впроголодь.

Рио поставил на стол заварочный чайник и чашку.

– Присядь, выпей чаю.

Я послушно опустилась на стул. В этот же момент из холла донесся приглушенный стук дверного молотка, и я кинулась открывать.

За порогом стояла промокшая до нитки Лия с чемоданчиком в руках, с блестящими в нервном возбуждении глазами.

– Я еще кое-что вспомнила, – сообщила она полушепотом.

Полчаса спустя за ужином, состоящим из жаркого и литров успокаивающего отвара, переодетая в сухое Лия сидела за столом в углу, между Рио и моим папой.

– Мистер Иллс, – заговорила она негромко. – Простите меня, если я раскрою какую-то тайну… Вовсе не ожидала увидеть вас…

– К сути, Лия, – прервал ее мой отец.

– Я вспомнила день, когда мы с миссис и мисс Иллс ходили за покупками на рынок. Знаю, именно с того дня вы ничего не помните, и я посчитала важным рассказать. Вечером, когда к миссис Иллс приехала подруга, а вы отправились с мистером Блэквудом в ресторацию…

– С кем?! – вскрикнули мы с Рио одновременно.

Бедняжка Лия вздрогнула, побледнела и залепетала быстро-быстро:

– С мистером Блэквудом. Простите, не знаю имени, мистер Иллс говорил с посыльным в своем кабинете, а я в это время протирала подоконники совсем рядом и услышала… Мистер Иллс просил посыльного доставить мистеру Блэквуду записку и передать на словах, что он ненадолго задержится. Это было в тот день, о котором я и приехала рассказать! Так вот, когда я закончила работу и собиралась пойти спать, то заглянула в гостиную, где в это время пили чай мисс Брамс и миссис Иллс. Мисс Брамс с благодарностями забрала у нее кулончик, что вы дарили миссис Иллс в честь рождения Атали, а вместо него она прицепила ей на цепочку какой-то совсем невзрачный. Я подумала, что это, должно быть, неправильно – отдавать такое памятное украшение взамен другого, но решила, что это не мое дело, и ушла.

Лия припала к чашке с успокаивающим отваром, переводя дух. Папа бормотал что-то неразборчивое себе под нос. Рио взял меня за руку под столом и ободряюще сжал мои пальцы.

Никаких сомнений больше быть не могло – нас разорил Альфред Блэквуд и некая Селена Брамс, использовав магические кулоны, за которые ни в чем не повинная мисс Торвик расплатилась своей чародейской силой.

Рио говорил, что Альфред безнадежно глуп. По мне, это было не так. Он умен и хитер, а еще безжалостен и терпелив. Чего бы он ни добивался, он выждал целых два года, прежде чем вернуться в город. А может, никуда и не уезжал. Разорил мою семью, навестил Рио, разорил Пенроузов… Что последует за всем этим, чего еще от него ждать?

– Это еще не все, – заговорила Лия, опустошив чашку. – Когда мистер Иллс вернулся от своего друга, мы пересеклись в холле. Мне в ту ночь плохо спалось, а кувшин с водой я забыла принести в спальню с вечера, так что пришлось идти в кухню. Мистер Иллс… – Лия посмотрела на своего работодателя, и ее губы задрожали. – Вы накричали на меня ни за что.

– Я ничего этого не помню, – испуганно пробормотал мой отец.

– Мы столкнулись в темноте, у вас из рук выпало что-то металлическое. Я не знаю точно, но, ударившись об пол, оно брякнуло совсем как железное. Я поспешила поднять, удивилась необычной форме изделия – это был небольшой сосуд с тремя ручками, – и выразила вам свое восхищение интересной вещицей. Вы разозлились, оскорбили меня и строго-настрого запретили кому-либо рассказывать об этой штуковине. Потом я нашла ее не в стеллаже, где вы обычно храните коллекционные вещицы, а в… вазе. Я протирала пыль в кабинете, случайно пихнула вазу ногой, и она забренчала. Простите мне мое любопытство! Я не могла не узнать, что лежит внутри. Внутри был тот сосуд с тремя ручками. Я распереживалась, всерьез решила, что вы помутились рассудком, раз храните что-либо в вазах. Помня ваш наказ, я не стала рассказывать о вещице никому из домочадцев и пыталась забыть о ней.

– Ты защищал не вазу, – прошептала я, вмиг все осознав. – А то, что в ней.

Папа уставился на меня непонимающе.

– Защищал?

– Атали имеет в виду, что вы взяли с собой вазу, потому как в ней хранился тот сосуд, – влез в наш разговор Рио, вновь спасая меня от болтливости. Отцу нельзя знать о борделе, иначе он сойдет с ума. – Лия, опиши его подробнее.

– Ничего необычного, за исключением целых трех ручек. Похож на кувшин, но очень простенький, из тонкого металла.

– Он был чем-то расписан?

– Да, странными символами. Не могу объяснить, какими точно…

– Не нужно, я понял. – Чародей плавно поднялся с стула и отошел к окну. С минуту он смотрел на улицу, ероша волосы, потом заговорил. – Во время войны часто пропадали артефакты, самые разные, и опасные, и не очень. Уже после того, как все закончилось, группа поисковиков на протяжении года шерстила земли вдоль границ, искала пропавшие артефакты, чтобы они не попали в руки простым людям. Многое было найдено, но что-то кануло в Лету. Около пяти активных артефактов так и не нашли, хотя прочесали каждый клочок земли. Среди поисковиков был Альфред Блэквуд – он сам вызвался, и после того, как поиски были закончены, менталисты допрашивали всех, кроме него. Никто из группы не взял себе ни одного найденного артефакта – менталиста не обманешь. Но, как я сказал, Альфреда не проверяли. Потому что он родной брат императора, ближайший родственник оставшейся сиротой дочки императора, и сам он, как многие тогда думали, будущий император. Я могу ошибаться, но все же я уверен, что Альфред нашел и спрятал часть артефактов. Один из них – портальный кувшин для троих солдат, а именно столько обычно выходили на разведку к самой границе – точно находился у него, и он передал его мистеру Иллсу. С помощью одного из кулонов, которые пропали чуть раньше, еще во время войны, он заставил мистера Иллса беречь этот портальный кувшин. Второй кулон был передан миссис Иллс, но я пока не понимаю, кем и с какой целью. Это необходимо выяснить. Лия, ты сейчас увидишь вон там, у плиты, мужчину. Посмотри внимательно и скажи: он приезжал к вам в Ильнюс несколько дней назад или нет?

Лия уставилась поверх моего плеча и вскрикнула.

– Он! Этот человек просил встречи с миссис Иллс!

– Я показал Лие Альфреда. Могу предположить, что Альфред приехал, чтобы забрать кулон и заодно напоследок с его помощью стереть память миссис Иллс. Потом – или же до этого – он точно так же стер память вам, мистер Иллс. Забрал кулоны и кувшин, по старой схеме подарил кулоны Пенроузам и разорил уже их. Судя по тому, что у него ушло на разорение Пенроузов всего несколько дней, Альфред торопится достигнуть цели. Пока неясно какой.

Мой бедный папа трясущейся рукой хватался за грудь в районе сердца, второй вытирал пот со лба.

– Что же я наделал, – сипел он. – Господи боже, что я наделал!

– Вы – ничего, – заверил его чародей. – Вы и ваша прелестная дочь стали жертвой мошенника и мятежника. Впрочем, как и я сам.

Рио поведал Лие и моему отцу свою историю. Теперь нас всех объединяла общая тайна, в которую мы поклялись не впутывать мою маму. Пусть она думает, что в самом деле находится в отпуске. Правда, как объяснить ей, что ни дома, ни денег больше нет, я не понимала.

Лия взяла на себя обязанности служанки и убрала со стола никем не тронутый ужин, пока мы обсуждали, что предпринять. Альфред был в лавке, вероятно, безмятежно спал и ни о чем не догадывался, но тянуть время было нельзя: если с утра он решит куда-нибудь уехать, нам его не найти.

– Поедем к ее величеству прямо сейчас, – сказал Рио тоном, не терпящим возражений. – Если не она, то нам никто не поможет.

Мы оделись, все вместе тихонько вышли из дома и под чарами отвода глаз, чтобы Альфред не заметил нас в окно, поспешили к ближайшей стоянке кэбов.