Поезд прибыл в Элдервик ранним утром, еще на рассвете. Двери вагонов со скрипом отворились, выпуская сонных, уставших людей на мокрый перрон.

Я закуталась в пальто, поудобнее перехватила ручку чемодана и, прищурившись от мороси, посмотрела на особняк чародея. Все-таки он молодец, что купил дом прямо у вокзала: несколько шагов – и ты в тепле! Пока остальные ищут свободные кэбы или того хуже – идут пешком, я буду греться у камина и попивать горячий чай.

Свет в окне лавки насторожил. Я остановилась на тротуаре в нерешительности. Проверить, кто внутри, или не стоит? В любом случае, даже если это вор, ему в лавке ничего ценного не найти.

Ночь на неудобной, жесткой койке и холодный ветер с дождем погнали меня в особняк, мимо лавки. Я уже привычно толкнула дверь, закрыла ее за собой и остановилась на несколько мгновений, чтобы не потерять ориентацию в пространстве.

– Люсик, я дома.

Я стряхнула капли с пальто, стянула шаль и направилась к лестнице. Чары рассеялись, как и раньше – стоило мне только шагнуть на первую ступеньку.

– Матерь божья! – воскликнула я, вляпавшись в паутину.

Она была повсюду! Серые лохмотья свисали с потолка, перил, опутывали статуи и гобелены. Лестница представляла собой один большой туннель, по которому мне и предстояло пробираться. Страха перед пауками, наверняка ползающими где-то рядом, я не почувствовала. Торопилась наверх, прорывая себе путь свободной рукой.

С тихим шипением из сумрака выскочило черное пятно. Магические светильники почти не давали света – запутались в паутине, и на лестнице царил полумрак.

Тарантул медленно переступил ногами на одну, потом еще на одну ступеньку… Я невольно отпрянула, на всякий случай выставив перед собой чемодан. В прошлый раз я уже гладила паучка и он ничего мне не сделал, значит, и сейчас не тронет…

Я шагнула вперед, паук – тоже. Расстояние между нами уменьшалось стремительно, и моя хладнокровность начала исчезать. Мелко задрожали руки, перехватило дыхание, я изо всех сил делала вид, что просто прохожу мимо и никоим образом не хочу перегородить дорогу паучку. Пусть идет по своим делам, а я по своим…

В один короткий прыжок он достиг меня, и я взвизгнула от неожиданности, но тут же пожалела о своей несдержанности. Тарантул замер возле меня, словно обнюхивая, при этом громко сопел, как какой-то пес! Я вжалась в перила, беспрепятственно позволяя ему меня обследовать.

– Ты… Как тебя зовут-то, боги…

Я вспоминала все имена питомцев, но так ничего в голове и не возникло. Даже имя моей знакомой паучихи забыла. Была ли это она или кто-то из ее собратьев, я не сумела бы определить и с лупой. По-моему, они все на одно лицо. Или на одну мордочку?

За спиной, прямо в лохмотьях паутины, раздалось призывное стрекотание, и тарантул, что разглядывал меня во все свои восемь глаз, в тот же миг перепрыгнул половину лестницы разом.

С колотящимся сердцем я бегом достигла двери в свою комнату, искренне надеясь, что Рио после всех наших неловких признаний вернулся ночевать в спальне, а не в гостиной.

К счастью, в комнате горел мягкий свет и полностью отсутствовала паутина. На обнаженного Рио, спящего на животе поперек кровати, я смотрела без капли смущения, но с огромной радостью. Он здесь!

Не собираясь его будить, я тихонько разделась у порога и на цыпочках пробралась в ванную. Рио услышит шум воды и наверняка не станет засыпать снова, а дождется меня. Мне позарез нужно было рассказать ему все, что я узнала и до чего потом додумалась сама. Последнее, к слову, подлежало жесткой фильтрации – я в пылу ярости и ненависти к Альфреду могла сколько угодно беспочвенно обвинять его, но делу это не поможет. Нужен холодный разум Рио, только он способен увидеть что-то, чего за завесой гнева не вижу я.

Смыв с себя дорожный запах, я закуталась в махровое полотенце и забралась в постель. Рио зашевелился, поднял голову.

– Я проспал поезд, – выдохнул он виновато. – Прости.

– Тебе не нужно было меня встречать: дом через дорогу. – Я поправила на голове полотенце и наклонилась к мужу. Вопреки желанию поцеловать его, теперь уже по согласию обеих сторон, я думала о деле. – Где Альфред? Там внизу… Ты знаешь, что натворили пауки?

Чародей перевернулся на спину, прикрылся уголком простыни.

– Видел. Нет никаких сил убирать всю эту паутину, пожалуй, вызову горничных. Альфред в лавке. Я очень старался напугать его тарантулами, и он испугался, но не сбежал к себе домой – где бы он ни жил, а переселился в твой дом.

– Хорошо, – закивала я. – Нам нельзя упускать его из виду.

Я передала ему все, что видела, слышала, узнала за время поездки. Рассказала про маму, про ее потерю памяти. Несколько раз намекнула на воздействие магии, но он и без меня пришел к тому же выводу.

– Что за кулон дарил ей твой отец? – спросил он, когда я упомянула, как мама искала на шее украшение.

– Это давно было, – вздохнула я. Рио явно думал о тех самых кулонах, что пропали во время войны, но ведь они были созданы и пропали всего года три назад. – Папа подарил ей тонкую цепочку и маленький золотой кулон в виде цветка лилии, с тех пор она ни разу его не снимала. Вчера сказала, будто оставила его дома, чтобы не потерять, но я думаю, папа и его отдал тому банкиру. Мистер Лот описал практически все, вплоть до серебряных ложек и чугунных сковородок. Мама не помнит ничего с самого января, она даже не знает, что мы теперь бедные и бездомные. Лия хранит это в тайне, как может, но рано или поздно мама соберется в Элдервик, отпуск ведь не может быть вечным.

– И ты видела на ней этот кулон в январе и в начале февраля?

– Да… – Я осеклась, задумавшись. – Нет, вообще-то нет. Давно перестала обращать на него внимание. Он был частью мамы, и все, она никогда его не снимала. И кулон всегда был под платьем, даже цепочку прикрывал воротничок.

Рио плавно встал с кровати, демонстрируя мне широкую спину и… ниже я не смотрела, отвела взгляд. Пока он одевался, упорно вспоминала, не случалось ли чего странного в поведении мамы в январе. Если она потеряла память из-за магии, значит, кто-то хотел, чтобы она забыла все с какого-то определенного дня. Что она помнит последнее?.. Кажется, пятнадцатое число – тогда мы с мамой и Лией вместе ходили на рынок, потому что тогда только раз за всю зиму туда привозили заморские фрукты. Продавали их моментально, не успев выложить на прилавок. Мы пошли втроем, чтобы прогуляться и подышать свежим воздухом, а заодно купить фруктов как можно больше. Папа был на работе, а просить возничего разгружать наши сумки не хотелось – как-то раз один такой «помощник» украл целый пакет апельсинов. Не у нас, у мисс По – моей учительницы.

Вчера мы с мамой как раз вспоминали те чудесные фрукты и каким морозным был тот день.

Одетый полностью чародей спать больше не собирался. Он обошел кровать, поцеловал меня и уже хотел уйти, но задержался. Сел рядом, взял мои руки в свои.

Если он снова начнет признаваться в любви, я не выдержу и попрошу жениться на мне повторно, но уже как положено: с танцами, песнями, платьем.

– Я по тебе скучал, – сказал он, целуя мои руки. – Боялся, что ты останешься в Ильнюсе и мне придется за тобой ехать и бросить здесь Альфреда.

– Ильнюс – чудесный город. – Я улыбнулась, потупив взгляд. – Там солнечно и тепло, повсюду котики, цветы, яркие краски и лавки с выпечкой и сладостями. Не то чтобы я была обжорой, но от них исходит приятный запах и тянется по улицам.

– Я могу начать планировать наше будущее в Ильнюсе?

Я вскинула голову, перехватила нежный взгляд мужа. Он говорит о нашем будущем… в каком смысле? Мы будем семьей или продолжим притворяться?

– Мне, как выяснилось, тяжело даются такие разговоры. – Его руки крепче сжали мои. – Я не умею проявлять чувства, никогда раньше не приходилось этого делать. Буду краток: я в тебя влюблен и хотел бы изменить наш брачный договор.

– Мы собирались поменять в нем один пункт, – напомнила я.

– Я бы хотел изменить не один пункт, а весь договор. Ты станешь моей женой по-настоящему?

Быть женой чародея – большая удача и неудача одновременно. Не очень мудрые девицы вроде Софии и близняшек Пенроуз спят и видят, как идут под руку с человеком, силы которого хватит, чтобы сломать их, изменить, перевоспитать и управлять как марионеткой. Да, незаконно, но, если чародей захочет вылепить из своей супруги кого-то другого, он сделает это с легкостью. Герцог Хорк прав – ни одна здравомыслящая девушка не выйдет за чародея.

Быть женой чародея – удача, если он тебя любит. Но если нет… ты больше себе не принадлежишь.

Я могу согласиться и до конца жизни быть безмерно счастливой – или же согласиться и попрощаться с собственным разумом, потому что он будет целиком и полностью в руках мужа.

Рио не такой. Он не станет управлять мной так, как ему захочется.

Я смотрела в его глаза, напрасно вспоминая нелепую фразу: «Глаза – зеркало души», и видела в них только печаль и чуточку надежды.

– В Ильнюсе можно купить дом у озера возле леса, – пробормотала я. – И я бы хотела жить в нем вместе с тобой и пауками… Нет, то есть тогда дом нужно побольше, я пока не готова спать в обнимку с этими чудовищами, но если для них найдется собственная комната, то…

Договорить мне не дали. Рио притянул меня к себе, закрывая рот обжигающе горячим поцелуем. Руки скользнули под халат, и меня обдало жаром – я вспомнила, что под махровой тканью ничего нет.

Короткий стон мужа оповестил, что и он это понял. Как в наших руках появился брачный договор и перо, я не заметила, но после вспыхнувших новых подписей документ оказался на полу, а я – на спине, прижатая к кровати телом чародея.

В тот же миг он вдруг сделался мягким, исчезла порывистость в движениях, поцелуи стали осторожнее. Я млела в его руках, ничуть не смущаясь своей наготы, зарывалась пальцами в волосы, касалась губами шеи и еще сильнее распалялась, слыша, как прерывается дыхание Рио в ответ на каждое прикосновение.

Мое сознание потихоньку заволакивалось чарами. Очертания комнаты мерцали, растворялись, сменялись звездами и небом, шелковистой травой и плато на зеленом холме. Я спиной чувствовала кровать, но видела вокруг только холмы. Рио «перенес» меня в другое место, видимо, решив, что скучная спальня не подходит для первого раза.

Мне было все равно где: в спальне, на холме или в коридоре, главное, с ним. Сердце щемило от нежности, счастье затопило меня всю без остатка. Я получила то, чего когда-то желала больше всего на свете, – любовь, настоящую и… правильную. Если бы меня не продали, я бы вышла замуж за кого-то богатого и щедрого, прожила остаток дней, может, и в гармонии, но без любви. А это страшно.

Мы долго лежали под звездным небом, восстанавливая силы. Я прижималась к груди мужа щекой, гладила его кончиками пальцев и с удовольствием отмечала, как его кожа покрывается мурашками.

Я ни о чем не думала, мне было хорошо и спокойно. Не хотелось возвращаться в реальный мир из чародейского, меня устраивала тишина среди зеленых холмов, но остаться здесь насовсем у нас, конечно, не вышло бы.

– Уехать бы далеко-далеко, – прошептала я мечтательно. – Сжечь все зачарованные книги, закрыть лавку, сдать Альфреда императрице и уехать в Леренойс.

– Тебя тянет на самый край мира? – Муж провел по моему плечу ладонью, посылая по телу волну удовольствия.

– Очень. Но я буду рада и Ильнюсу. Главное, подальше от вечной сырости и холода.

– Атали. – Рио привлек меня к себе так, что наши лица оказались друг напротив друга. – Я обещаю выполнить любое твое желание сразу, как только разберусь с Альфредом. Мне жаль, что я впутал тебя во все это.

– Не вздумай винить себя. Кто-то виноват, но это точно не ты. И вообще, если бы ты меня не выкупил из того ужасного места, кто знает, что со мной стало бы? Боюсь представить!

Глаза чародея затянуло мглой, губы сжались в тонкую линию.

– Я разберусь, – тихо сказал он и поцеловал меня в лоб. – Теперь мне есть ради чего стараться.

Он не хотел. Вот в чем причина. Раньше он просто не хотел спасать себя из сетей клятвы, потому что не видел в этом смысла. Оставленный в детстве родителями, позже преданный лучшим другом, Рио в какой-то момент перестал бороться и пустил все на самотек. Связан клятвой? Его руками затевают мятеж? Его казнят, если определят природу чар в книгах? Ему было все равно, а может, он только этого и ждал.

Почему я не замечала, насколько равнодушен Рио ко всему, что его окружает? Он не встречался с друзьями, если они у него, конечно, есть. Не интересовался происходящим в городе – свежие утренние газеты он даже в руки не брал. Не спешил заканчивать ремонт в комнатах, ни разу не заикнулся о хотя бы ближайшем будущем. Я привыкла, что люди постоянно обсуждают будущее: планируют короткие поездки или отпуска, ходят в гости, пишут письма старым и новым знакомым с приглашением на праздники… Вокруг меня всегда была жизнь, а в доме Рио ее нет, потому что сам он не жил, а существовал.

Мне оставалось надеяться, что наш с ним… союз, наверное, так его можно назвать, вернет ему веру в лучшее.

– Мы справимся вместе, – сказала я тоном, не терпящим возражений. – Альфред – просто жук, никчемный и бесполезный, да у него даже магии нет! Ты ошибочно дал ему клятву, он так мерзко ею воспользовался, и он же за это поплатится. Мне не нравится императрица, но я уверена, она все поймет правильно.

– До сих пор не нравится? – удивился чародей. – Я снял с тебя чары еще во дворце.

Я отмахнулась:

– Она мне и раньше не импонировала, и я ее плохо знаю. Может, потом мое мнение и изменится. Боюсь только, что она меня видеть больше не захочет. Кстати, скандальная статья уже вышла? Или ты, как обычно, бросил газету на стол, не раскрывая?

– Да, об этом… – Рио коротко поцеловал меня и слез с постели, развеивая чары холмов. Я вновь «вернулась» в спальню. Он дотянулся до тумбочки, вытащил газету. – Скандальная статья слишком скучная, чтобы такой ее называть, а вот еще одна…

Я уставилась на жирные черные буквы заголовка с открытым ртом.

«Повальная игромания разрушает семьи! Гертон Пенроуз проиграл все свое имущество в карты, его супруга и дочери переезжают, а сам он…»

– Да как это возможно? – вскричала я от переизбытка эмоций. – Рио, он не мог! Пенроузы не самые богатые люди Элдервика, но они баснословно богаты! Это во что нужно играть, чтобы проиграть все?!

– Проиграть-то несложно любую сумму. Но меня мучает вопрос: как такой человек, как Гертон Пенроуз, оказался в игорном доме? Вот это уже нереально.

Он был прав. Я знала мистера Пенроуза всю свою жизнь, и он никогда не представлялся мне легкомысленным. Как и мой отец, впрочем – заботливый семьянин, лучший инженер города, глубоко верующий человек. Ни мой папа, ни мистер Пенроуз ни за что не отправились бы в игорный дом по своей воле.

Пора было приниматься за записи, потому как все, до чего мы дошли в обсуждении, не укладывалось в голове. Одно вытесняло другое, что-то забывалось, что-то путалось.

Рио готовил нам завтрак, я в это время сидела с ним на кухне, забравшись с ногами на стул, и скрупулезно выписывала на бумагу мысли. И мои, и мужа.

Пункт первый: Все началось два года назад, когда на пороге особняка Рио появился Альфред Блэквуд. Я и моя семья в то время жили прекрасной, счастливой жизнью, а вот чародей уже попался на удочку своей клятвы.

Пункт второй: Альфред заставил Рио открыть книжную лавку, зачаровывать книги и продавать их, так как, по его мнению, именно таким способом получилось бы, не привлекая внимания магических законников, действовать на народ мягко, незаметно. Как мы знаем, за два года ничего не произошло, потому что Рио обхитрил Альфреда и книги толком не продавались – народу помутнение рассудка не угрожало. Разве что некоторым отдельным личностям – тридцати двум, точнее, судя по записям в журнале. Альфред дождался открытия лавки и исчез на два года, черт его знает куда.

– А нам не нужно снять чары с тех, кто уже купил книги? – спросила я, оторвавшись от записей.

Муж перевернул оладьи, пожал плечами.

– Я бы с радостью, и многих получится спасти – найти их адреса несложно. Займусь этим позже. Но, например, внучатая племянница императрицы – Елирава Флокс, во-первых, не пустит меня на порог, во-вторых, она теперь живет на юге, переехала около месяца назад.

– Надо же! А в газетах ни слова не написали о ее переезде.

– Пенроузы, – продолжил Рио, – будут рады видеть меня в гостях, и с них я чары сниму. Надеюсь, сам глава семьи книг не читал…

– О! – воскликнула я ошарашенно. – Сестры и их мама читали зачарованные книги, но тем не менее вели себя с ее величеством вполне достойно. Только я… не сдержалась.

– Близняшки, да и их мать, ни под какими чарами не покажут свою неприязнь ее величеству. Каждый прием во дворце – шанс удачно выйти замуж, а для Пенроуз это важнее.

– Получается, каждый, кто обозлился на императрицу под воздействием чар, сумеет подавить в себе злость?

– Сумеет, конечно. У Альфреда был другой план – чтобы почти каждый житель Элдервика возненавидел Ираину, и толпой, не поодиночке, они бы устроили мятеж. Мятежа до сих пор не случилось просто потому, что тридцать два человека – это ничто.

Я сделала пометку на листочке.

– А как происходят мятежи? По-моему, это невозможно – разве обычные жители могут свергнуть ее величество? Ее охраняют, к тому же свита состоит сплошь из магов.

– Разъяренная толпа подобна урагану, сносящему все на своем пути. Многие семьи бывают на балах во дворце, где могут сговориться с прислугой, или попытаться убить императрицу, или что-то еще… Да много всякого можно придумать, когда ты страшно зол, и надеяться, что это сработает. Как я говорил – Альфред безнадежно глуп, он не продумал заранее свой план до конца, ну а я помогать не стал бы. Меня вообще удивляет, как он додумался до зачарованных книг, не говоря уж обо всем остальном.

Пункт третий: в декабре начались странности в моей семье. Папины задержки после работы, которые почти ничем не объяснялись.

Пункт четвертый: в январе у мамы появились новые подруги. Что, в общем-то, ничуть не удивительно: она всегда была дружелюбной. И я бы не обратила на это внимания, если бы вчера мама вдруг не потеряла кусок воспоминаний как раз с января.

Пункт пятый: февраль. Папа продолжает задерживаться после работы, мамина новая подруга ведет ее в книжный магазинчик Рио Гилтона, а не в какой-то другой, мама покупает «Корпулентные принцессы для Темного лорда», читает. Та подруга больше не приходит… Может быть, она бы навестила маму снова, вот только случился пункт шестой.

Пункт шестой: внезапно, как гром среди ясного неба, в наш дом приходит мистер Лот и сообщает о долгах игорному дому. Описывает имущество, забирает меня. Мама уезжает с Лией без попытки скандалить с папой на тему «как ты мог проиграть деньги и продать дочь», что само по себе дико. Мама, что была у меня до февраля, порвала бы за меня папу на много маленьких пап.

Я пожевала кончик пера, хмурясь.

Пункт седьмой: я попадаю в дом Рио, позже узнаю о его проблемах с Альфредом…

– Это все он, – пробормотала я, склонившись над бумагой. – Вот хоть что говори, мне кажется, все наши беды произошли из-за одного человека – Альфреда Блэквуда. Но с вами все ясно: ты дал ему клятву, он ею воспользовался… Зачем ему понадобилась моя семья? А еще Пенроузы. Если Альфред разорил нас, то точно таким же способом разорил и Пенроузов. Или нет? Может все это быть совпадением?

Рио поставил тарелку с пышными, поджаренными до золотистого цвета оладьями в центр стола и вернулся к плите. Заварил чай, отправил на сковороду несколько яиц, и те аппетитно зашкворчали.

– Я не верю в совпадения, – ответил чародей спустя мучительно долгие минуты молчания. – Мне не дает покоя мысль о кулонах, пропавших во время войны, и я намерен выяснить, кто их стащил. Сейчас я уверен, что это Альфред, но доказательств нет. Твоя мама частично лишилась памяти, значит, нам нужен твой отец.

Я вздрогнула, поежилась. Не хотелось мне с ним видеться, но придется. Возможно, он и сам пострадал точно так же, как мама, и ни в чем не виноват.

Наш завтрак был прерван стуком дверного молотка. Рио запихнул в рот оладушек, а я свой отложила: от внезапно охватившего меня волнения живот скрутился в узел. Не нужно быть провидцем, чтобы понять: пришел Альфред.

Рио вернулся через минуту, один.

– Поработай сегодня в лавке, – попросил он. – Чтобы этот… ничего не заподозрил.

Я кинула взгляд в окно: у вокзала столпотворение, как обычно. Сегодня будет наплыв покупателей, никаких сомнений, но Рио прав: я должна сделать вид, что ничего мы не замышляем, и спокойно продавать книжки, словно не знаю их особенностей.

– Не волнуйся. – Муж перехватил меня за руку у выхода с кухни. – Я прицепил к тебе чары, Альфред тебе не навредит.

– Спасибо.

Я кивнула и отвела глаза. Физически он, может, меня и не тронет, но слова иногда бьют больнее пощечины.

На минутку я прильнула к мужу, все еще не до конца осознавая, что могу вот так просто обнимать его. Как это произошло? Как мы из фиктивных супругов вдруг стали настоящими? Я поцеловала мужа со всей страстью, на которую была способна, и едва нашла в себе силы уйти, чтобы не повторить то, что мы делали ночью.

До открытия было еще немного времени. Я влетела в лавку и сразу же отправилась в кухню, чтобы приготовить себе кофе. За завтраком выпила одну чашку и не прочь была выпить еще одну, лишь бы чем-то отвлекаться от Альфреда. Он сидел за прилавком, по-хозяйски закинув ноги на подлокотник кресла, и почитывал один из «безопасных» романов с моей личной полки. К счастью, несколько минут я не слышала его мерзкого голоса.

Сходила наверх, в ванную, проверила, высохли ли платья, постиранные Рио. Два оказались совершенно сухими, еще одно – чуть влажным. Сухие я сняла и аккуратно сложила на тумбу, влажное оставила досыхать. Со стыдом стянула с веревки нижнее белье. Представила, как Рио стирал его, полоскал, потом выжимал и развешивал, и мне сделалось дурно. Не должен мужчина заниматься такими вещами!

Пообещав себе, что с сегодняшнего дня начну учиться вести хозяйство, я спустилась в торговый зал, прихватила с полки зачарованную книгу «Секреты домоводства для самых маленьких» и сбегала к мужу. Я нашла его в кабинете, попросила снять с книги чары, а на вопрос: «Тебе это зачем?» промолчала. Рио допытываться не стал, стянул золотистую сеть с пухлого томика и вернул мне его с веселой улыбкой.

– Ничего смешного, – фыркнула я.

– Наймем прислугу, ты не должна…

– Мы не наймем прислугу, у нас страшные питомцы.

Чародей одарил меня ласковым взглядом, притянул к себе из-за рабочего стола и запечатлел на моих губах влажный поцелуй.

– Я уеду через полчаса, – сказал он. – Попробую отыскать мистера Иллса. Если с Альфредом что-то пойдет не так, уходи из лавки. Поняла?

– Поняла.

– И не бойся его. Он труслив и вряд ли способен на что-то кроме шантажа.

Это-то и раздражает, подумала я, но кивнула.

Мой кофе остыл, пока я носилась из лавки в особняк и обратно, пришлось варить свежий. Альфред продолжал читать роман, а я поглядывала на него из кухни. Пыталась понять, как в таком милом и даже симпатичном мужчине может быть столько грязи. Не будь мы знакомы и встреть я его на каком-нибудь приеме, была бы рада с ним потанцевать и познакомиться ближе.

Меня бросило в дрожь при мысли об этом, я залпом выпила кофе и отправилась открывать лавку. Ненадолго замерла, отчаянно желая оттянуть момент, но тут в дверь постучали.

– Открывай, что застыла? – Альфред перелистнул страницу. – Вы с муженьком так хреново вели бизнес, что удивляюсь, как вообще не закрылись.

Ох, чего мне стоило промолчать! Я щелкнула замком и с натянутой улыбкой поприветствовала покупательницу. Она была быстрой – заскочила, поздоровалась, вытащила с полки первый попавшийся роман и бросилась к прилавку.

– Поезд отходит через пару минут! Я думала, что прихватила книгу из дома, но по пути на вокзал обнаружила, что нет. О, скорее, прошу!

Я не стала упаковывать книгу, раз девушка торопилась, но на несколько мгновений вцепилась в книгу так, что костяшки пальцев побелели. Вот и еще одна будущая ненавистница ее величества.

Покупательница вырвала книгу из моих рук и со всех ног кинулась на выход, а спустя минуту влетела в распахнутые двери вагона – успела.

– Кем ты была раньше? – Презрительности в голове Альфреда было хоть отбавляй. – Уборщицей, гувернанткой, кухаркой? Явно не продавцом: молчишь как рыба. Таким место среди прислуги, молчать – полезное качество для служанки в любом доме.

Он слышал мое имя ранее – Рио представлял меня императрице при Альфреде и называл мою фамилию. Неужели мы ошиблись и на самом деле Альфред даже не слышал о моей семье?

– Я не работала служанкой.

Я не стала рассказывать подробности: сейчас нежелательно спугнуть его. Может оказаться, что на чаепитии у ее величества он не расслышал моей фамилии и только поэтому так спокоен.

Я бросила монеты в кассовый ящик. Трясущимися от злости руками закрыла крышку. Альфред занимал кресло за прилавком, так что я расположилась на софе у окна и раскрыла «Секреты домоводства» на первой странице.

– Вот не пойму, – нарушил тишину Альфред. – С чего вдруг Рио женился? Не пойми неправильно, ты хороша собой, хоть и потаскана, но все же я знаю Рио уже много лет. Он не собирался обзаводиться семьей, и даже одноразовых подружек было не так чтобы много.

Сердце екнуло, но я тут же успокоилась. Глупо думать, что у мужа никого до меня не было – ночью я убедилась в его опытности. В отличие от меня, замершей под ним, привыкающей к новым ощущениям, он не показался несведущим в вопросах любви. Был осторожен и нежен, так что я не почувствовала ни капли боли.

Альфред затыкаться не спешил. Или ему было скучно, или он всячески стремился распалить во мне гнев, чтобы я в пылу эмоций разговорилась. Мне, на удивление, хватило сдержанности, и я сосредоточилась на секрете отбеливания простыней.

Спустя пару абзацев я полностью уверовала, что никогда и ни за что не сумею постирать простыню. Даже одну. Она и так тяжелая, а мокрая еще тяжелее!

– Вот чего не пойму, – заговорил снова Альфред, и я с силой захлопнула книгу. Читать при нем невозможно. – Почему он позволил своей жене работать?

– Вы не оставите меня в покое, да?

Густые брови Альфреда взлетели.

– А разве я требую от тебя чего-то? Просто размышляю вслух.

– Так размышляйте молча!

Мы бы продолжили препирательства, но в лавку зашли покупатели. Несколько девушек, пожилой мужчина с еще более пожилой женщиной и двое ребятишек. Девушки общались друг с другом – одна компания, престарелая пара замерла у полки с детективами, и женщина взяла черно-красную книгу, которую я однажды уже открывала…

Вот черт! Меня обдало холодом. Я ведь не сказала Рио о детективном романе! Пусть я успела прочитать только несколько строк, но, может, моя все еще имеющаяся неприязнь к императрице ими и вызвана?

– Мэм. – Женщина обернулась, нашла меня взглядом, безошибочно определив, кто продавец. – Позволите снять ленту? Мне бы хотелось ознакомиться с первой страницей.

«Нет, нет, нет!» – вопила я мысленно, а вслух сказала:

– Конечно.

Детишки, среди которых я узнала того мальчика, что уже покупал у меня книгу, хлопали глазами у полки с любовными романами.

– А я тебе говорю, – шептал мой знакомый мальчишка, – я уже покупал тут сказку для сестры.

– И сколько же денег ты отдал? – спрашивал его друг. – Мистер Эванс сделает тебе такую же книгу в два раза дешевле!

– Мистер Эванс распечатывает романы на больших листах, сшивает их и так отдает, даже без обложки.

– Так дешево же!

– Отстань, – недовольно отмахнулся мой знакомый. – Сестренка любит яркие картинки, а не пачки бумаги со скучными буквами. Мэм, – обратился ко мне мальчишка. – Вы как-то продали мне сказку для моей сестры, помните? Она сказала, что ничего подобного раньше не читала, но ей очень понравилось. Вы не могли бы дать мне что-то еще такое же?

Столько вежливости было в его голосе, столько доброты! Наплевав на правила приличия, не позволяющие приобретать незаконный товар, я хотела спасти сестру бедного ребенка, попросить его купить нелегальную копию у вышеупомянутого мистера Эванса и больше не приходить в мою лавку. Но чувствовала на себе прожигающий взгляд Альфреда и не могла отказать.

Вытащила с полки сказочный роман, на этот раз о драконах, не эльфах… Достала еще три и все протянула мальчишкам.

– Берите бесплатно. В подарок.

Я присела перед ними, чтобы наши лица были на одном уровне, и негромко спросила:

– Как зовут твою сестренку?

– Сойя, мэм.

– Она ведь старше тебя?

– Да, мэм, ей уже двадцать три.

– Где вы живете?

– На Герон-стрит, в доме номер пять и два… А почему вы спрашиваете?

Мальчик нахмурил тонкие бровки, в глазах мелькнуло недоверие, и он еще крепче прижал к груди книги.

– Из любопытства. – Я улыбнулась и выпрямилась. – Идите, хорошего вам дня!

Они замялись. Мой знакомый смотрел то на книги в своих руках, то на меня, а его друг тихонько подталкивал его в бок в сторону выхода.

– Это подарок, – повторила я, и только тогда они покинули лавку.

Рассчитав пожилую пару за детектив и стайку девушек, купивших семь романов сразу, я не забыла записать их имена, названия книг и дату покупок. Рио должен будет обойти всех, снять чары, но как он собирается искать их, зная только имена? Придется нанять человека, который помог мне отыскать Лию.

Альфред дождался, пока покупатели выйдут, и задал вопрос, который я ждала еще с самой первой продажи сегодняшним утром.

– Необычное ведение отчетов, – хмыкнул он. – Для чего?

– Хочу запомнить имена постоянных покупателей, – сквозь зубы ответила я. – Если обращаться к ним по имени, то они станут почти друзьями и будут приходить чаще.

– Интересная методика… – Альфред почесал подбородок, вперив пустой взгляд в книгу, что держал на коленях. – Пожалуй, Рио был прав, посадив тебя за прилавок.

Он поверил! Сердце забилось от радости. Он поверил и решил, что я и впрямь ничего не знаю о чарах и даже стремлюсь развивать лавку!

– Так где ты работала до борделя?

Я быстрым шагом достигла кухни и захлопнула за собой дверь. Ни слова ему больше не скажу! Как же меня трясло! Дрожали руки, ноги, губы. Внутри кипела ярость, глаза застилала злость. Я принялась с остервенением мыть стол, подоконник, тумбы и даже пол, и все это одной тряпкой. Лишь бы не думать об Альфреде, лишь бы хоть чем-то занять руки, которыми я жаждала его придушить!

Слышались хлопки двери: люди заходили, выходили, с покупками или без – не знаю. Я не могла появиться в торговом зале с бешенством в глазах, и вообще готова была разреветься. Некрасиво получится, если я начну заливать слезами книги, пока упаковываю их. Но я пропускала людей, не записала как минимум три имени, судя по количеству хлопков двери, и упустить еще нескольких было нельзя, так что я заварила ромашковый чай и, залпом выпив целую чашку, вернулась в зал.

Альфреда там не оказалось. Не веря своим глазам, я заглянула под прилавок, будто он мог там спрятаться, и сходила наверх, но и там его не нашла. Счастливее, чем в этот момент, я не была даже вчерашней ночью в объятиях любимого мужчины.

До закрытия я вздрагивала каждый раз, как только открывалась дверь, но Альфред так и не появился. Зато рос список имен в журнале, да с такой скоростью, что я запаниковала. Тридцать два человека за два года, когда на лавке висели чары отвода глаз, и шестнадцать – за сегодняшний день, а книг продано и того больше. Так дальше продолжаться не могло. Сегодня я продала двадцать четыре книги, плюс четыре отдала бесплатно, но их считать уж не стала – сестра мальчика уже давно под чарами, – и если лавка проработает еще хотя бы неделю, то мы будем иметь почти сотню горожан, яростно ненавидящих ее величество. Сотня – это немного, но если среди сотни окажется кто-то богатый и влиятельный, то мятеж не заставит себя долго ждать.

На смену пасмурному дню пришел тяжелый, темный вечер. Часы пробили пять, а я последние несколько секунд караулила у двери, чтобы немедленно покинуть лавку, как только раздастся бой часов.

Дверь распахнулась, в зал вместе с дождем ворвался напряженный Рио. Ошарашенно отпрянул, столкнувшись со мной, и, тут же расслабившись, схватил меня в охапку.

– Как ты здесь? – горячо шептал он. – Прости, прости, прости. Я задержался, но очень торопился…

– Да что случилось-то? – сдавленно проговорила я, не в силах сделать и вдоха. – Отпусти, дышать нечем.

Рио ослабил хватку, осыпал мое лицо поцелуями. Я фыркнула, вытерла щеки рукавом: муж промок насквозь, с его волос и мантии бежала вода.

– Где?.. – Он не договорил, я его прервала.

– Не знаю, с обеда его не видела. Ушел куда-то.

– Я вижу на твоем лице желание убивать, когда ты говоришь о нем, – усмехнулся Рио. – Доставал?

– Да нет, – отмахнулась я. – Читал молча, потом ушел.

– Хорошо. Атали, я нашел твоего отца, это оказалось несложно, но не поехал к нему без тебя. Ты хочешь навестить его или останешься дома?

Не могла я остаться дома, неправильно это. Быть может, папе нужна помощь? Если же он предал меня добровольно, без магического воздействия, то и об этом я должна узнать от него, а не через третьи руки. Загляну в глаза и спрошу прямо и твердо: любил ли он меня когда-нибудь?