Чародей перехватил мой озадаченный взгляд и не нашел ничего лучше, как пригласить меня к столу с закусками. Ему-то наверняка подумалось, что я во дворце чувствую себя не в своей тарелке и оттого тревожусь. Так оно и было, но после того, как я несколько раз повторила про себя: «Я люблю Рио Гилтона», все остальное отошло на задний план: императрица, гости, старые знакомые, и вообще весь высший свет, что теперь точно будет знать о моем замужестве – и никто не попросит в будущем моей руки. Ничего не имело значения больше, чем мое хрупкое сердце, грозящее вот-вот разбиться и ранить меня осколками.

Рио предложил мне локоть, и так мы спустились по лестнице под множеством взглядов. Я старалась не смотреть ни на кого, но все же встретилась глазами с сестрами Пенроуз, их матушкой, герцогом Хорком. Приветливо улыбнулась им и вновь опустила голову. На бессмысленную болтовню меня не тянуло, и если я хотела и дальше проводить время в относительном молчании, то мне следовало вовсе не отпускать локоть Рио. Стоит хоть на краткий миг остаться одной, как сразу найдутся собеседники. Особенности таких приемов – ты должен перемолвиться хоть парой слов с каждым знакомым, а лучше и с незнакомыми тоже.

Музыканты, расположившиеся на помосте, наигрывали на флейтах заунывную мелодию. Тихую и спокойную, в самый раз для начала вечера, но меня она раздражала. Играй они что-то более ритмичное, возможно, меня бы не так сильно мучило упадническое настроение.

– Лимонный кекс? – Рио снял мою руку со своего локтя, и я вздрогнула от неожиданности. Придвинулась к нему ближе, опасливо зыркая по сторонам. – К кексу отлично подойдет бокал игристого… Белого или розового?

– Чай, – машинально отозвалась я.

– Что?

– К лимонным кексам отлично подходит травяной чай. Листья земляники и мята оттеняют горьковатый вкус цедры, а лимонная кислинка со сладковатым привкусом становится менее выраженной.

– Ты разбираешься в десертах, – заключил Рио, кивнув.

– Нет. – Я нашла в себе силы улыбнуться будущему бывшему мужу. – Я разбираюсь в чае. Готовить, как ты знаешь, не умею совсем, а вот с чаем у меня другие отношения. Я коллекционировала все, что находила, чай привозили моей семье гости из других частей света. Я перечитала множество литературы, научилась различать сорта. Перепробовала сотни видов и даже делала по ним заметки в тетради.

Рио выслушал меня с неподдельным интересом. Мне показалось, что в его взгляде появилась какая-то новая эмоция: он смотрел на меня то ли оценивающе, то ли слегка шокированно. Почти как в тот раз, когда я преодолела чародейскую защиту и столкнулась с мужем на лестнице.

– Так ты будешь кекс? Не смею больше предлагать белое игристое после такой лекции о чае.

– Предложи розовое. – Я снова улыбнулась, кокетливо захлопав ресницами.

Да что со мной такое? Он взрослый, опытный мужчина и раскусит мои чувства к нему в мгновение ока! Возьми себя в руки, Атали, иначе окажешься в разводе еще до того, как София выйдет замуж.

Первый бокал я выпила залпом: мне нужно было успокоиться. Кекс съела, почти не жуя, проглотила, и все. Благо он был крошечным, как и остальные закуски: мини-тарталетки с изюмом и сливочным сыром, малюсенькие рулетики с баклажанами и ветчиной, тарталетки с копченой форелью и томатами, кругленькие шоколадные пирожные. Чего только не было на столах! И повсюду искрились хрустальными гранями бокалы, а неутомимые слуги носились с подносами, полными этих самых бокалов и многочисленных бутылок из темного стекла.

На приемах пили, и пили много. Причем даже те, кто в обычное время ни капли алкоголя в рот не брал, как, например, близняшки Пенроуз. Увидь их матушка с бокалом вина, закатила бы страшный скандал. По ее мнению, женщины выпивать не имеют права, но, конечно, это не касалось балов.

Я искала взглядом часы. Должны же они быть! На приемах у императрицы я не бывала, но точно знала, что она приходит через два часа после того, как все гости соберутся, чтобы они успели вдоволь наобщаться. Подозреваю, что она задерживалась не ради них, а ради себя – уверена, ее тоже утомляет шум, а еще ей запрещено танцевать. Весь вечер она должна сидеть на троне за длинным столом с яствами и снисходительно взирать оттуда на зал. По-моему, нет ничего скучнее для юной леди, чем недвижимо проводить долгие часы, пока другие веселятся.

Я больше не могла впихнуть в себя ни одной закуски, а значит, следовало заняться чем-то еще. Стоять вот так, пусть и возле собственного мужа, было нежелательно. Меня могли посчитать высокомерной, чего никак нельзя было допустить.

– Нужно поговорить с кем-нибудь, – опомнился и Рио, разглядывая гостей. Энтузиазма в его голосе я не услышала и решила, что он, как и я, не желает общаться.

– Может быть, познакомишь меня со своим приятелем? – предложила я, выбрав наименьшее из зол. Нашла взглядом капитана – он, кажется, даже позу не менял, сидел с прямой спиной и скукой на лице.

– Почему бы и нет. София до сих пор разговаривает с Грэгом Хорком, и сейчас ее точно не увлечь моим старым капитаном.

– Не такой уж он и старый, и выглядит хорошо.

– Он тебе симпатичен?

А вот сейчас в голосе Рио что-то изменилось, мелькнуло нечто, похожее на раздражение.

– Да, – ответила я и выдержала паузу, ожидая реакции мужа. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Чародей допил вино, поставил бокал на поднос мимо проходящего юноши в черно-белой форме и осмотрелся.

– Думаю, мы должны поздороваться с Луизой, тебе так не кажется? Нехорошо получится, если мы проигнорируем ее или герцога Хорка, а если не подойдем к миссис Пенроуз, то можно завтра утром ждать в газете скандальную статью.

Как быстро он передумал знакомить меня с капитаном. Мой воспаленный от любви мозг немедленно углядел в муже ревность к своему знакомому, и мое настроение улучшилось. Я понимала, что он прав насчет Луизы, Хорка и Пенроуз, но сердце упорно твердило: Рио меня приревновал.

Изрядно захмелевшая Луиза встретила нас с распростертыми руками в прямом смысле слова. Меня обдало горьковато-сладким ароматом ее карамельных духов с ноткой полыни. Наплевав на условности и правила, она буквально повисла на Рио и принялась одаривать его поцелуями в щеку, пока чародей мягко, но твердо не отстранил любвеобильную женщину.

– Как я рада тебя здесь видеть! – По блестящим от выпитого вина глазам невозможно было разобрать, правду говорит Луиза или притворяется, как того требуют приличия. – О, Рио, ты уже разобрался с тем, что у тебя на чердаке?

– Мои питомцы не живут на чердаке, леди, им отдана большая часть дома.

Луиза театрально охнула, отшатнулась.

– Но как же моя Софочка будет жить там?! Нет, мы непременно должны переехать в ту чудесную усадьбу, что нам подарила ее величество!

Рио вот уже во второй раз за вечер выглядел шокированным, да и я удивилась не меньше него.

– София… хм, не будет жить в моем доме, леди.

– Ну разумеется, нет! Эти твои… фу, даже не знаю, как их назвать!

– Пауки, леди.

– Пауки! Ты сошел с ума, когда завел их, не правда ли? Пора от них избавиться! – Луиза не говорила – буквально визжала, хорошо, что музыка немного приглушала ее писклявый голос. На нее оборачивались, но она не обращала внимания. – Софочке так понравилась усадьба, ты бы только видел ее счастье. Мы ездили туда два дня назад и обе остались под впечатлением.

– Я женат, леди. – Рио прервал баронессу чуть громче, чем было нужно.

Леди Лехцен захлопнула рот, открывшийся было для очередной фразочки про Софочку. Она глянула на меня, стоящую по правую руку от чародея, так, словно впервые увидела, и снова на Рио.

– Так ты еще не развелся? – недоуменно пробормотала Луиза.

– Ну конечно, нет. С чего бы?

– Но ее величество сказала… Она сказала, что отправит тебе письмо.

– Что за письмо? – Рио занервничал.

– Как же?.. Я попросила императрицу не отчаиваться и подождать день, может, два, пока ты разведешься. Ее величество должна была сообщить тебе о оформлении поместья на твое имя и имя моей дочери. Это ее свадебный подарок.

– Я же вам сказал, что женат и не собираюсь жениться на Софии, – проговорил Рио сквозь зубы. – Что вы не поняли из моих слов?

Луиза снова посмотрела на меня. С вызовом и яростью.

– Что ты нашел в этой дешевке? – прошипела она, переводя взгляд на чародея. – Я все узнала! Ее семейка разорилась, потому что кое-кто, а именно глава семейства, не сумел удержаться от пагубного желания играть в карты. Ты выбрал в жены нищенку, да еще и с плохими генами! Хочешь, чтобы ваши дети покатились по наклонной так же, как их дед? Ну ничего, дождемся императрицу и она тебе объяснит, кто тебе подходит. И это точно не Атали Иллс!

Леди Лехцен резко развернулась и направилась к своей дочери быстрым, чеканным шагом. Я не понимала, что чувствую: меня только что оскорбили, а я никак не ответила. Ошарашенный и разозленный Рио потянул за ворот рубашки с такой силой, что верхняя пуговица отлетела и поскакала по белоснежному мрамору под юбку одной из гостий.

– Мне нужно на воздух, – бросил он.

Да и мне бы не помешало. Я последовала за ним на уличный балкон, вход на который скрывался за тяжелыми красными шторами. Выйдя в прохладу, я глотнула воздуха и мелкую дождевую пыль. Мы рисковали промокнуть здесь, но ни Рио, ни я не желали возвращаться в зал.

Муж облокотился на перила, обхватив голову руками. Я не видела в полумраке, но чувствовала, как его трясет. Луиза подпортила ему настроение сильнее, чем мне. Я даже примерно не представляла, как Рио будет объясняться с императрицей, а вот он, похоже, думал как раз над этим.

– Я не женюсь на Софии Лехцен, – сказал он твердо.

Я подошла к перилам, украдкой вытерла с лица дождевые капли, смешанные со слезами.

– Почему ты так бежишь от нее? Может быть, было бы лучше согласиться – или она тебе совсем не нравится?

– Я уже говорил: София милая девушка, красивая и добрая, я мог бы создать с ней семью, но не стану.

– Из принципа?

Я с трудом вспомнила это малопонятное для меня слово – его любил употреблять папа. Он был принципиальным человеком, по его собственным словам.

– Не совсем. – Рио отпустил голову, обернулся ко мне. – Мои родители поженились по расчету. Их семьи захотели объединить владения, заключили брачный договор еще до рождения моих матери и отца. Те росли с пониманием, что обязательно поженятся, и так никогда друг друга и не полюбили. Результат их нелюбви – моя судьба. От меня отказались не только из-за проявившейся вдруг магии, что для моего рода считается позором, а скорее из-за нелюбви и ко мне. Мать ненавидит отца, отец ненавидит мать. В них просто не осталось места для какого-либо светлого чувства, пусть и к родному ребенку. Меня отправили подальше и забыли. Я не хочу, чтобы и в семье, которую я создал, произошло нечто похожее.

Я смотрела на него, растерянного и злого, и не знала, что сказать. Ему не нужна была поддержка, он не собирался жаловаться, просто рассказал все как есть. А я не понимала, как реагировать.

Рио преодолел расстояние между нами в два шага, обхватил мое влажное лицо ладонями. За секунду, что понадобилась ему на то, чтобы завладеть моими губами, я не успела и подумать о происходящем, как разучилась дышать.

Нежный, глубокий поцелуй выбил пол из-под ног. Я ухватилась за плечи мужа, теряя равновесие, и ответила ему. Сердце вопило от обрушившегося счастья, я крепче впилась пальцами в руки чародея и не хотела, чтобы этот миг заканчивался.

Он отстранился. Я еще несколько мгновений приходила в себя и старалась совладать со сбившимся дыханием. Замутненный разум отказывался понимать, был ли поцелуй или мне привиделось. Может быть, я случайно рухнула с того балкона и лежу на полу посреди бального зала без чувств, а то и вовсе мертвая?

Но нет же, вот он Рио, настоящий. Я чувствую его чары, что наверняка опутали меня золотистой сетью, слышу, как бьется его сердце, и вижу в его подернутых дымкой глазах что-то похожее на отчаяние.

– Я не женюсь на Софии Лехцен, – повторил он едва слышным шепотом. – И ни на ком другом, потому я уже счастливо и бесповоротно женат. Я надеюсь… на это, Атали.

Что я могла сказать? Да ничего. Моей уверенности в себе хватило только на то, чтобы кивнуть.

Рио усмехнулся и заключил меня в объятия, укрывая от усилившегося дождя.

***

Рио

Я повел себя как полный идиот, поддавшись порыву чувств. Они улеглись, а я все еще стоял и сжимал в объятиях хрупкую фигуру девушки, которая мне нравится.

Но она-то мне нравится, а я ей? Сомневаюсь. Между нами ведь не было ничего такого, что могло бы заставить ее обратить на меня внимание более пристальное, чем на просто фиктивного мужа. Всему виной мои чары – это из-за них Атали позволила мне поцеловать ее и ответила на поцелуй сама. Треклятая магия, от нее одни проблемы. Что теперь делать? Атали испугается, сбежит. Сначала потребует развода, а потом сбежит.

Я не шевелился, почти не дышал. Прислушивался к бешеному стуку наших сердцев. Атали не стремилась вырваться из кольца моих рук, но опять же – это из-за моих чар. Я видел золотистые нити, завернувшие жену в плотный кокон. Они опутали ее и привязали надежно, чтобы не ушла.

Мне нужно самому разорвать связь, а я не мог решиться. Тепло от тела Атали сильно контрастировало с холодным весенним воздухом, грело меня через промокшую от дождя ткань сюртука. Повторить бы поцелуй, да момент упущен. Признаться в зародившихся чувствах? Ни за что. У меня нет ни одного веского доказательства моей симпатии, а ей точно понадобятся доказательства, чтобы поверить.

Между нами ничего не было. Мы знакомы чуть дольше одной недели. Так с чего вдруг я так воспылал к ней? Я-то знаю с чего, а вот она засомневается.

Может быть, Атали поймет, что я поцеловал ее не со зла? То есть не потому, что я жутко этого хотел, и уже давно, а решит, что я воспользовался ситуацией. Так будет лучше. Так она не испугается. Впрочем, Атали неоднократно говорила, что хочет выйти замуж…

Но не за меня. В том смысле, что я не могу себе представить ни одну здравомыслящую девушку, что мечтала бы о семье с чародеем, у которого в доме живет целый выводок тарантулов. Нет, о браке с чародеями вообще никто не мечтает, и надеяться нечего. Я, конечно, слышал о юных девушках, верящих в счастливый брак со мной. Такие приходили в лавку, и довольно часто. Но верили они в любовь с таким, как я, лишь по одной причине: они совсем не знали меня. Ни моего прошлого, ни настоящего, ни планов на будущее.

Атали тоже не знает о планах, но она знакома с тарантулами. Захочет ли жить с ними ближайшие десять лет, пока они не умрут от старости? Вряд ли. И мне не за что ее винить, а вот себя – да.

Я поступил как полный идиот.

***

Атали

Рио выпустил меня из рук и отступил. Смущенно и будто бы виновато опустил голову, уставился на носы своих ботинок. Я скрыла разочарование мягкой улыбкой и сделала вид, что ничего не произошло. Ничего же не произошло? Рио на эмоциях от рассказа о том, какую семью мечтает создать, вот и все. Поцеловал меня просто потому, что я рядом, а не будь меня, подарил бы поцелуй кому-то другому.

Я не пропустила мимо ушей его слова «счастливо и бесповоротно женат», да и разве могла? Но у них нет веса, Рио сказал это второй раз за вечер, очевидно, проигрывая в голове будущий разговор с императрицей.

– Дождь усиливается. – Чародей вскинул голову, словно собирался рассмотреть в небе общее количество дождевых капель. – Пойдем в зал.

Я первая поспешила внутрь. Переступила через порог и ахнула от ужаса: в зал вот-вот войдет ее величество, а мы непозволительно далеко от центра!

– Рио, скорее! – позвала я мужа, мигом забыв обо всем остальном.

Гости уже выстроились по обеим сторонам красной ковровой дорожки, склонили головы в почтении и нетерпеливо ждали. Мы присоединились к ним как раз в тот момент, когда церемониймейстер объявил:

– Ее величество Ираина Элеонор Моуд Винторн и советник ее величества Эдмунд Равенсдейл!

Музыка заиграла громче, наполняя помещение приятным переливом звуков. Массивные двери раскрылись, послышался стук каблуков, приглушенный мягкой дорожкой.

Поднимать голову нельзя, смотреть на императрицу нельзя до тех пор, пока она не сядет на трон. Понимаю, что сделано это из соображений безопасности: пока императрица не окажется вдали от потенциальной угрозы – а угроза могла исходить от любого гостя, никому не стоило доверять – никто не имеет права шелохнуться. За всеми пристально следила многочисленная стража, шедшая за императрицей по пятам.

Я не сумела вытерпеть и украдкой вскинула глаза на девочку, которой по несчастливой случайности выпала тяжелая ноша управления громадной империей.

Всю тяжесть бремени можно было увидеть на ее лице. Во мне заворочалось нехорошее чувство гнева из-за всего, что я услышала о ней от Рио, но вместе с тем и жалости. Последнее пересиливало: я всегда была слишком жалостливой.

Ни капли косметики на светлом, юном лице. Взгляд хищный, строгий, совершенно не детский. Я ожидала увидеть улыбку и горящие восторгом глаза, радость из-за роскошного приема, который ей удалось устроить, количества гостей и их трепетного к ней отношения – вон как притихли, лишь бы не нарушить ее уверенность в собственной безопасности.

Но Ираина выглядела на свои четырнадцать лет разве что благодаря худой фигуре без женственных округлостей, угловатым скулам и тощим рукам. Ярко-красное платье с длиннющим шлейфом подошло бы девушке постарше. Белоснежные волосы, собранные в высокую и сложную прическу, массивная диадема, туфли на каблуках. Нет, Ираина уже давно не ребенок. Ужас, что ей пришлось пережить из-за смерти родителей, и внезапно обрушившаяся неподъемная власть кого угодно заставили бы повзрослеть.

Мне не нужно было долго думать, чтобы понять: все, что делала Ираина, она делала исключительно холодным разумом. Не может быть у девочки ее возраста взгляда утомленной жизнью женщины. А у нее именно такой взгляд – опытной и далеко не глупой правительницы.

Стук каблуков удалился и затих, как и музыка. В наступившей звенящей тишине раздался девчачий тонкий голосок:

– Продолжайте веселиться.

Приказ был исполнен немедленно: музыканты вновь взялись за флейты, гости ожили и заговорили, быстро разбрелись по залу, зазвенели бокалы, и в них рекой полилось игристое вино.

– Мы должны с ней как-то поздороваться? – спросила я Рио полушепотом, боясь, как бы ее величество не услышала. – А теперь можно на нее смотреть?

– Можно, и нет, здороваться не нужно. У нас будет время для неформальной беседы после бала.

Императрица пила рубиновый напиток – подозреваю, что гранатовый сок. Вряд ли ей налили бы алкоголь. Ее советник, которого я не видела никогда даже на снимках в газетах, был мужчиной довольно преклонного возраста: глубокие морщины, опущенные уголки глаз, полностью седые длинные волосы, не собранные лентой – они лежали на его плечах.

За троном ее величества и высоким креслом советника стояли стражи. Я насчитала двенадцать мужчин в черном с такими же полумасками, прикрывающими лишь нижнюю часть лица до уровня глаз, как у того стража, которого мы встретили в коридоре. Императрицу охраняли маги, никаких сомнений.

Эдмунд Равенсдейл к закускам не притронулся и пить не спешил. Его губы шевелились – он что-то говорил ее величеству, а та хмуро поглядывала в зал. Или же мне показалась хмурость в ее взгляде? По нему ничего невозможно было понять. Из-за несоответствия представления о том, как должна выглядеть четырнадцатилетняя императрица, и того, что я видела перед собой, в моей голове все смешалось.

– Ты говорил, ее величество юна и взбалмошна, – пробормотала я задумчиво, оборачиваясь к мужу. – По-моему, ты не прав.

– Она быстро взрослеет. – Рио пожал плечами, подхватил два бокала розового напитка с подноса слуги и один протянул мне. Я взяла, сделала пару глотков. – Но первое впечатление обманчиво, если ты имеешь в виду свое ощущение от встречи с ней. Она ведь показалась тебе серьезной дамой?

– Ну… – Я не осмелилась повернуться к трону и взглянуть, чтобы убедиться, что не ошиблась. – Ее величество выглядит юной, но посмотри в глаза – в них застыла жизнь, тебе не кажется?

– Она потеряла отца и мать на войне, а потом ее короновали. Помнишь, сколько подданных в нашей империи?

– Пятьдесят миллионов примерно…

– Представь это количество людей. И большая часть из них всегда всем недовольна. Да, Ираине не приходится разбираться с проблемами отдаленных уголков империи, и даже в Элдервике ей помогает советник, но все же – ее ноша слишком тяжела. К тому же, – Рио неожиданно резко приблизил свое лицо к моему и перешел на едва слышный шепот, – говорят, что вскоре развяжется новая война, на этот раз с Ротрестейном.

Я вздрогнула, допила вино залпом. Надеюсь, Ротрестейн не нападет на наши земли, пока я не состарюсь и не умру, а еще лучше – никогда.

– Вот поэтому она выглядит немного хмурой и отрешенной, – добавил Рио.

Еще бы! Но на что всем так сдалась империя? Хотя этот вопрос без ответа – насколько я помню из истории, на наших границах войны были постоянно. Лет триста уже точно.

– Был приказ веселиться, – напомнил чародей, забирая у меня бокал и водружая его на поднос. – Потанцуем?

Я глянула на протянутую мне руку с легким испугом и сама себя мысленно отругала. Хватит уже так остро на все реагировать! Ну поцеловал меня, что теперь? Люди постоянно целуются, и по поводу, и без.

Музыка лилась уже не ручейком, а потоком, флейту заменило фортепиано и виолончель, приглашая гостей на традиционный танец – полонез. В других домах, где я бывала на приемах, его танцевали в начале вечера, но у императрицы все было по-другому. А может, бал только начался? Если подумать, все ведь ждали ее величество, а последние два часа были ничем иным, как разогревом.

Мы с Рио потеряли друг друга после шествия по залу, я отпустила его нехотя. Закружившись в водовороте из сплошной серой массы безликих платьев, я нестерпимо захотела подняться на балкон и не спускаться с него до самого конца.

Я приняла руку пожилого джентльмена, улыбнулась ему, и мы, сделав оборот вокруг другой пары, поменялись партнерами. Теперь моя рука была у синеглазого брюнета Грэга Хорка.

– Я заметил вас еще на балконе, – быстро проговорил он, пока не пришло время в очередной раз меняться дамами. – Вы прелестны.

– Благодарю.

– А кто с вами?

– Вы хотели сказать: с кем я?

– Разумеется, так я и хотел…

Ему пришлось отпустить меня к другому, но через один круг мы снова встретимся. Я удивилась своей реакции на бывший предмет моего воздыхания – ни капли волнения, вот это выдержка! Или равнодушие?

Подошла очередь держаться за руку с…

Альфредом. Я не видела, когда он появился на балу! Церемониймейстер объявлял его? Ну конечно, да! Просто мы с Рио в это время были на уличном балконе. Я стиснула зубы, но улыбнулась врагу мужа. Боюсь только, что улыбка походила скорее на оскал.

– Не нравится бал? – с издевкой спросил он. – Ничего удивительного: подобные торжества не по вам. Уж в борделях балов не устраивали, так ведь?

– Понятия не имею, – выплюнула я со злостью. – Не доводилось бывать в борделях, а вот вы в них наверняка частый гость.

– Но как же не доводилось? – ухмыльнулся Альфред. – Вашими устами…

К счастью, меня перехватил симпатичный молодой мужчина с вежливой улыбкой. К несчастью – с Альфредом мы тоже снова встретимся на втором круге. Надеюсь, мне хватит времени остыть, иначе на глазах сотен гостей и императрицы произойдет неумелое убийство.

Следующим мужчинам я улыбалась натянуто, пребывая в своих мыслях. Я никак не могла понять, почему тарантулы до сих пор не напугали Альфреда. Рио отворил двери их обители уже больше суток назад, неужели они все еще не разнюхали, что свободны? Мне казалось, паучкам только волю дай – и они тут же разбредутся по особняку, начнут выискивать Альфреда, кусать его за пятки. Неужели Рио ошибся и на самом деле тарантулы не торопятся покидать свое уютное гнездышко?

– О, Рио! – выдохнула я, обнаружив, что муж стоит передо мной. Он, как положено, позволил мне покрутиться и приблизился на шаг, потом отступил. – Альфред здесь!

– Знаю. Мы встретились глазами минуту назад.

– Он должен быть уже сожран! Почему пауки медлят?

– Зря надеешься, они его не сожрут, только напугают. Я потороплю их, когда вернемся домой, – пообещал чародей, передавая меня пожилому господину.

Ненавижу этот танец, если честно. Все мы в нем как собачки на показе, а императрица глядит так пристально, будто выбирает себе животное поблагороднее.

Спустя еще минуту или две мои пальцы утонули в ладони герцога Хорка. Еще несколько мужчин – и я снова лицом к лицу с Грэгом Хорком.

– Мне сказали, вы замужем? – спросил он с безразличием.

– Замужем.

Я запнулась, отвечая. Вот и все, не видать мне семьи в будущем. То есть я, конечно, могу выйти за простолюдина вроде кузнеца, его подмастерья или коробейника, но мечтать о браке с приличным человеком больше не стоит. Если даже до Грэга дошла сплетня о моем замужестве, значит, уже все в курсе.

– Что ж, жаль, – наигранно вздохнул он. – Я был бы рад видеть вас своей супругой.

И он передал меня Альфреду. Ошарашенную. Грэг Хорк хотел на мне жениться?! Да лжет! Точно лжет, иначе почему раньше не проявлял ко мне никакого интереса?

Альфред пренебрег правилами танца – он должен был принять мою руку, легонько сжать ее, но вместо этого брезгливо взялся за мою кисть двумя пальцами, с таким видом, словно ему приходилось бороться с тошнотой. Мне не удалось покрутиться, как полагалось, и мы наверняка попали под наблюдение ее величества.

– Я вот все думаю, – начал он. – Наверное, вы исполнили мечту каждой проститутки мира, выйдя замуж прямиком с работы, а?

«Не отвечай ему, Атали, не отвечай!»

– Молчите? Молчание иногда можно интерпретировать как положительный ответ.

– Все, что вы видите в людях, таится внутри вас, – процедила я сквозь зубы.

– Да бросьте! Скажите, какова цена за ночь с вами? Ну же, назовите любую сумму!

Злые слезы застыли в моих глазах. Альфред их не увидел: пришло время меняться партнерами.

Когда мы с Рио вновь оказались друг перед другом, глаза высохли, но внутри бушевала ярость.

– Пусть пауки его сожрут, – просила я горячим шепотом. – Мне все равно, пусть от него останутся только портки!

– В чем дело? – Чародей нахмурился.

Я прикусила язык. Не стоит пересказывать мужу наш с Альфредом разговор, это может вылиться в скандал или даже драку, если не на глазах у всех, то в саду под дождем точно.

– Атали?

– Он на меня грубо смотрел. – Я состроила обиженное лицо. – Ничего особенного, просто он мне не нравится.

– Мне тоже. – Рио одарил меня очаровательной улыбкой. – Не обращай на него внимания.

Наконец танец закончился и все вернулись к закускам и напиткам. Я отыскала мужа в толпе и поспешила к нему, но на полпути замерла. Рио разговаривал с какой-то девушкой, симпатичной блондинкой лет двадцати на вид, одетой не более вызывающе, чем все остальные дамы – в серое бесформенное платье.

Она хихикала, он улыбался, что-то рассказывая. Потом подхватил два бокала с подноса и один передал ей, но девушка отказалась, мотнув головой.

Если бы в этот момент дворец рухнул, я бы и не заметила. Мое внимание было направлено только на мужа и его собеседницу, в ушах зашумело, перед глазами запрыгали черные точки. Ноющая боль, разлившаяся в груди, все нарастала, пока не затопила меня всю.

Незнакомое мне чувство, горькое и противное, как полынная настойка. Мне не приходилось раньше испытывать ничего похожего, и я не знала, как на это реагировать. Растерянно обернулась на диванчики вдоль стены. Танцевать больше не хотелось, хотя музыканты играли мою любимую мелодию, и к Рио я спешила, чтобы пригласить его на танец. Наверное, та девушка его пригласит. Думается мне, что они старые знакомые или между ними даже что-то большее.

Я еще раз глянула в их сторону и убедилась в своих предположениях: Рио быстро, почти незаметно, положил ладонь на ее живот, но тут же отдернул руку, смеясь.

На ватных ногах я добралась до диванчика, рухнула на него и едва не подскочила от неожиданности, услышав мужской хриплый голос совсем рядом.

– Балы утомляют, не правда ли?

Капитан – я не запомнила имени, когда Рио сказал мне его – отпил вина и прищурился, глядя в зал.

– Правда, – отозвалась я глухо. Не было настроения общаться, но перейти на другой диван уже неприлично.

– Эта музыка, – продолжил капитан, – слишком громкая. Топот ног, смех, голоса.

Логично было бы спросить, зачем тогда он приехал сюда, но я-то знала причину. Рио пригласил его, чтобы познакомить с Софией, а София улизнула к Грэгу. Я теперь даже не знаю, а действительно ли между ней и сыном герцога возникла симпатия. Может, они просто болтали, а я надумала себе всякого.

Капитан допил вино, повертел бокал в тонких длинных пальцах.

– Я видел вас с одним моим другом, – сказал он. – Ваше имя Атали Иллс, верно?

– Верно.

– Он рассказывал мне о вас. Говорил, что приедет с супругой. Давно вы женаты?

– Чуть дольше недели, – ответила я после короткой паузы.

Мне не хотелось произносить это вслух, потому что так мне отчетливее было понятно: между мной и Рио ничего не было и нет, он может болтать с кем угодно, трогать за животы кого угодно и не отчитываться передо мной. Мы не настоящие супруги, вот и все.

– Не думал, что Рио когда-нибудь женится. Очевидно, вы сумели растопить его сердце. Жаль, что я не присутствовал на свадебном торжестве, хотелось бы мне посмотреть, как вы надеваете кольцо на его палец.

Я спрятала руки в складки платья. Да не было никакого кольца, и торжества тоже. Но не объяснять же это капитану? Он начнет задавать вопросы, на которые у меня нет ответов.

Рио возник перед нашим диванчиком бесшумной тенью.

– Дон… – Мужчины обменялись рукопожатиями. – Уже познакомились с моей женой?

– Чудесная женщина, – заулыбался Дон, поднимаясь с дивана. – Что же ты не пригласил меня на торжество?

– Мы не звали гостей. – Чародей виновато пожал плечами. – Хотели побыть вдвоем, ну, ты понимаешь. Правда, милая?

Я кивнула, тоже вставая. «Милая». Из его уст это слово звучит как чарующая трель соловья, но сейчас не греет, а царапает душу. Как вообще я могла подумать, что взрослый мужчина не имеет ни одной любовницы? Да такого не бывает! Я знаю, я читала в романах, у всех есть любовницы! У неженатых уж точно.

– Дон, а ты знаком с Софией Лехцен? – Рио вспомнил, зачем его пригласил.

– Не имел чести, но слышал эту фамилию.

– Она дочка баронессы Луизы Лехцен.

– Ах, точно. – Капитан потер лоб, словно вспоминая. – Да, Луизу знаю, виделись лет двадцать назад.

Я глянула на Рио многозначительно, взглядом передавая ему сигнал: «Пора знакомить». Чародей оглянулся, потом задумчиво посмотрел на своего друга и передал мне глазами: «Не стоит».

Все-таки София нашла общий язык с Грэгом, иначе с чего бы Рио отказываться от своей идеи? Причем так резко – сам же только что заговорил о Софии.

Я отыскала ее взглядом – она стояла у стола с закусками и ничем не была занята. По-моему, самое время представить ей Дона. Но все внутри меня противилось, и этому было объяснение.

Мне больше не хотелось разводиться.

Остаток вечера я старалась казаться занятой, чтобы Рио не увидел моего раздражения. Я болтала со знакомыми и с незнакомыми, пробовала все виды закусок, запивала их вином. В конце концов игристое дало о себе знать – в голове зашумело, стало клонить в сон, а так как до сна было еще далеко, громкие звуки и необходимость присутствовать на балу и чаепитии с императрицей заставляли меня немного злиться.

Я не поверила своим ушам, когда музыканты вдруг перестали играть и ее величество объявила о завершении бала.

Рио тут же нашел меня в зале, подхватил под локоть.

– А теперь самое сложное, – прошептал он мне на ухо. – Краткий инструктаж: не смотри ей в глаза дольше двух секунд, не убирай руки с колен – только если в них чашка чая, ни в коем случае не задавай вопросов, но на ее вопросы отвечай односложно и вежливо. Идем.

С ощущением, что меня ведут на казнь, а не на чаепитие, я покинула зал через балкон под руку с мужем. Тем же коридором, где нас встретил стражник в полумаске и повел в каминный зал.

Здесь не было никого, кроме многочисленных стражников и слуг, стоящих вдоль стен недвижимыми статуями. В ярко освещенной комнате горел огромный камин, перед ним полукругом стояли кресла, обитые бархатом, с резными деревянными ножками. На длинном овальном столике красовались несколько чайников на подставках со свечами, чтобы напиток не успевал остыть, три бутылки вина, бокалы, блюда с фруктами, печеньями, пирожными и конфетами. Маленькие румяные булочки с сахарной посыпкой привлекли мое внимание, но желудок протестующе сжался: в него больше ничего не поместится.

Расслабленная от вина, но при этом все еще раздраженная из-за той блондинки, я поспешила занять одно из кресел. Рио позволил, сказал, что мы можем сесть куда хотим, а императрица все равно придет позже всех и для нее останется место.

Я удивилась: неужели она не притащит с собой трон? Как же, будет сидеть среди нас, простых смертных? Я даже поискала взглядом какое-нибудь особое кресло, но все они были одинаковыми.

Всего оказалось двенадцать кресел. Два заняли мы с Рио, потом к нам присоединились герцог Хорк с сыном, сестры Пенроуз с матерью, Луиза Лехцен с дочерью и… Альфред. Ну конечно, как без него! Два других кресла между Лехценами и Хорками, прямо напротив меня, оставались для императрицы и ее советника.

Очевидно, никто не имел права разговаривать, пока не придет ее величество, потому что даже сестры-болтушки молчали и только многозначительно переглядывались.

Трещали поленья в камине, воздух нагревался от огня и искрился между мной и Альфредом. Я едва держала себя в руках, чтобы не встретиться с ним глазами, заставляла себя не смотреть на него, а вот его взгляд на себе чувствовала. Впрочем, не только его – казалось, и остальные не спускали с меня глаз.

Я ожидала, что ее величество явится в окружении стражников, но вот послышался торопливый стук каблучков и императрица вошла в зал в компании одного только советника. Сейчас она выглядела так, как и положено ребенку: с горящими глазами, румяными щеками, улыбающаяся.

Такой резкий переход между той императрицей, которую я видела на троне, и этой сбил меня с толку.