До часу дня было продано еще десять книг, при этом посетителей я насчитала за сорок. Часть из них заходили и выходили, мельком глянув на стеллажи и островки, другие спрашивали новинки и любовные романы и покидали лавку ни с чем, а один мужчина заинтересовался книгами по рыбалке и купил сразу пять. Еще пять томиков, но уже по истории, унесла пожилая женщина, представившаяся преподавательницей в местной школе при монастыре.

Я смотрела на настенные часы, кажется, поминутно. Стрелки ползли как-то очень уж медленно, но вот, наконец, звонкий бой оповестил о наступлении часа.

– Закрываем! – крикнула я в потолок, чтобы услышал Рио.

Он, к моему стыду, отправился проверять, почему мои платья не могут высохнуть, и пропал. Только несколько минут спустя я поняла, что он их заново перестирывает! Даже сбегала наверх, стыдливо попыталась оправдаться, а чародей махнул рукой.

– Я бы сильно удивился, найди я правильно выстиранные платья. Девушки из богатых семей не полощут свои наряды в мыльной воде, и уж точно их руки не приспособлены для отжима.

Говорил он это, выжимая мою сорочку. Я собиралась протестовать, но так смутилась, что предпочла оставить мужа наедине с моим бельем. По-моему, нет ничего более постыдного, чем то, что Рио думал обо мне в первые дни. Даже будучи убежденным в моем проституточном прошлом, он вел себя как джентльмен, так что сейчас его желание стирать мою одежду меня почти не взволновало. Он помогает бескорыстно, просто потому что так воспитан, вот и все. Надо будет поблагодарить мисс Торвик за воспитание, но спросить, как ей взбрело в голову учить парня управлять бытом.

Мы успели пообедать тем, что нашли в шкафах, прежде чем нам привезли покупки из лавок и Дома моды. Вслед за вереницей повозок прибыла еще одна – с модисткой и парикмахером. Модистка оказалась юной девушкой с необычной внешностью: жгучие черные волосы отливали синим, кожа была в разы темнее, чем у всех знакомых мне людей. Я понимала, что она южанка, но все равно не могла не думать об оттенке ее кожи. Девушка была красавицей, и я ей немного позавидовала: мне ни за что не добиться такого загара, а даже если и получится стать похожей на шоколадку, то в обществе начнут тыкать в меня пальцем. Почему-то в Элдервике – а может, и в соседних городах тоже, я точно не знаю – принято кожу отбеливать, а не подставлять лучам палящего солнца.

Парикмахер – мужчина, лет пятидесяти на вид, с седой бородкой клином и гладко причесанными белоснежными волосами, в идеально скроенном костюме цвета вареной моркови – понравился мне с первого взгляда. Где только Рио нашел этих двоих? Мама каждый раз во время сборов на балы приглашала скучных старушек, те тыкали в мое платье иголками, протыкая и ткань, и кожу насквозь, а волосы драли щеткой так, что голова болела еще сутки.

Модистка с экзотическим именем Лье и парикмахер мистер Дор знали друг друга, видимо, давно, потому что переругались еще на входе в мою спальню.

– О боги, Лье! – возмущался мистер Дор. – Даже не вздумай смотреть на это платье!

Лье уже успела вытащить один из моих нарядов из коробки и ликующе назвала его превосходным, на что мистер Дор и отреагировал.

– Твое дело – волосы расчесывать, – фыркнула Лье. – Вот и принимайся.

Вели они себя, к слову, как базарные торговки. Но меня это не отвратило, а напротив – я с интересом за ними наблюдала. Такие простые и необычные, люди, которым предстоит собрать меня на бал к самой императрице, выполняли свою работу отменно. Может быть, тем подслеповатым старушкам и не стоило так уж лебезить перед заказчиками? Глядишь, тоже выросли бы из обыкновенных швей в знаменитых модисток, которых приглашают богатые чародеи.

Первым за меня принялся мистер Дор. Его руки порхали над моей головой, щетка мелькала то слева, то справа. Ни одного волоска не потянул, ни разу не сделал больно. Локоны рассыпались по плечам, мистер Дор вертел меня на пуфике перед зеркалом и недовольно цокал языком. Правда, он несколько раз восхищенно сказал, как мне повезло с «шевелюрой», что бы это слово ни значило.

Долгие два часа спустя он сотворил простую, но симпатичную прическу: собрал волосы в пышный пучок на затылке и украсил нитью белоснежного жемчуга. Рио ясно дал понять, что делать из меня сногсшибательную красавицу нельзя, на что и парикмахер, и модистка отреагировали без удивления. Можно подумать, такие просьбы они слышат ежедневно.

Лье попросила меня надеть то самое платье, что Рио выбрал для приема. Она с жалостью поглядывала на остальные наряды, что чародей купил для меня, но ни разу не попыталась уговорить меня одеться во что-то более привлекательное. Я в очередной раз убедилась, что «собрать на бал как можно некрасивее» для нее не новая просьба. Очевидно, Лье и мистер Дор частенько помогают барышням одеться на прием к императрице так, чтобы ее величество выделялась на их фоне.

Модистка кружилась вокруг пуфика, на котором я стояла. Подбирала юбку, что-то резала, подшивала и утягивала. Уменьшила платье и в районе груди: бюст у манекена, с которого этот наряд был снят, куда пышнее моего.

Когда меня собрали, на улице уже вечерело. Я тепло попрощалась с помощниками и осталась в спальне одна, тревожно поглядывая в зеркало. Достаточно ли плохо я выгляжу? Нехорошо получится, если ее величество разозлится и заставит меня переодеться. А может ли она заставить кого-то сменить наряд? Вряд ли, конечно, но кто знает.

– Чудесно выглядишь. – Горячий шепот над ухом заставил меня с криком отпрыгнуть в сторону.

– Как ты здесь очутился? – ошарашенно выдохнула я.

Рио улыбнулся.

– Я сейчас в холле. Спускайся, пора выезжать.

Спущусь! Я бегом преодолела коридор и лестницу, но к последней ступеньке желание отругать Рио исчезло. Я хотела сердито потребовать больше никогда не посылать ко мне чары, но увидела его, скучающего на софе у выхода, и передумала. Мужчинам, наверное, можно было наряжаться на балы во дворец – хотя все разнообразие их нарядов сводилось к оттенку ткани для одинаковых костюмов, – и Рио избавился от своей постоянной мантии, предпочтя ей темно-синий костюм с жилеткой. Пиджак он держал на сгибе локтя и, пока не увидел меня, лениво стряхивал с него невидимые пылинки.

Он поднялся мне навстречу, с улыбкой протянул руку. Я вложила пальцы с его ладонь, и мы стояли так несколько секунд, глядя друг на друга. Я искала в его глазах если не восхищение, то одобрение – зря, что ли, Лье и мистер Дор так старались? Понимала, что выгляжу просто, почти как служанка, собравшаяся за покупками, но не настолько ужасно, чтобы не заслужить комплимента.

Взгляд чародея скользнул по моей груди, талии, поднялся к лицу и остановился на губах, но всего на миг.

– Чудесно выглядишь, – шепнул Рио.

– Твой двойник мне уже сообщил, – немного обиженно, но беззлобно ответила я. – Не пугай меня так больше, ладно? Я едва чувств не лишилась!

– Прости. Ты готова?

Готова ли я? Да нисколько. Как представлю, что переступаю порог императорского дворца, сразу бросает в пот. Главное – помнить: императрица еще ребенок, и мышление у нее детское. Обидеть ее легче простого: одно неосторожное слово или косой взгляд может разрушить между нами связь, которая, я надеюсь, сегодня установится.

К моменту, когда наша крытая повозка остановилась в конце вереницы других повозок и роскошных карет у широкой и длинной лестницы, ведущей к приветливо распахнутым дверям во дворец, я испереживалась настолько, что говорила с Рио высоким, пронзительным голосом, то дрожащим, то срывающимся. Чародей не мог не замечать моего волнения и несколько раз за время пути сжимал мои руки в своих, шептал успокаивающие слова, и я на несколько минут переставала трястись.

К нашей повозке подбежал суетливый лакей, распахнул дверцу и нетерпеливо ждал, когда же мы выйдем. Рио взял с собой вещи, которые могут понадобиться нам до следующего утра: в их число входило даже ночное платье для меня! Когда я по дороге, где-то между знаменитой таверной Элдервика и монастырем святого Никрона, вспомнила о забытых в спальне вещах и принялась требовать развернуть повозку, Рио признался, что обо всем позаботился. Сейчас он передал чемодан лакею, и тот, дождавшись нас, побежал ко входу, а мы неторопливо отправились за ним. Рио знал, куда идти, он не впервые гостил в императорском дворце, и провожатые ему были не нужны.

Он уверенно вел меня через безликую толпу дам, одетых ничуть не ярче меня, и джентльменов в роскошных костюмах. Я рассеянно скользила взглядом по серым платьям, украшенным перьями, кое-как налепленными на юбки модистками, чтобы хоть чуточку придать образу праздничный вид. Неужели ее величество и впрямь настолько боится затеряться на собственном балу, что, пусть и молчаливо, заставляет женщин наряжаться в безвкусные балахоны?

Шумные разговоры и негромкий смех сопроводили нас в холл, где гостей было не меньше, чем на улице. У меня в мгновение ока закружилась голова от мелькающих лиц, перьев, шляпок и тростей. Обычно мы с мамой заявлялись к самому началу бала (конечно, не во дворце) чтобы не толкаться на входе, но при этом не опозориться из-за опоздания. Во дворец же нельзя приехать попозже: есть риск опоздать, и тогда это будет расценено как неуважение к императрице, а то и прямое оскорбление.

Не получилось у меня рассмотреть и убранство холла: слишком многолюдно. Я увидела только потолок с позолоченной лепниной и гигантскую люстру с сотнями свечей. Магических, разумеется – ее величество могла себе позволить пропитать магией весь дворец.

– Сюда, – скомандовал Рио, увлекая меня в закуток под лестницей.

Мы не остались в темном и спокойном уголке, чтобы переждать наплыв гостей, а юркнули в затемненный коридор с арочным входом.

– Здесь, должно быть, огромный бальный зал! – выдохнула я, торопясь за мужем. – Столько приглашенных!

– Зал и правда просторный. Видела кого-то из знакомых?

– Нет, кажется. Люди слились в одно расплывчатое пятно, но я надеюсь, что в зале сумею их рассмотреть.

Дорогу нам преградил страж в темной форме, с закрытым полумаской лицом. Оружие – клинок с тонким длинным лезвием – он и не думал доставать.

– Бальный зал в другой стороне, – отчеканил страж.

Рио вытащил что-то из кармана – я не видела, что именно, – продемонстрировал стражу, и тот кивнул.

– Пройдемте.

– Что ты сделал? – спросила я. Хотелось бы прошептать ему это на ухо, но при всем желании я бы не сумела дотянуться, так что мой вопрос слышал и страж.

Он и ответил:

– Для придворных магов отдельный проход, так же, как и сидячие места. Вы расположитесь на балконе, откуда открывается вид на весь зал. С балкона вниз ведет лестница, при желании можете спуститься.

– И без желания тоже придется, – шепотом сказал мне Рио. – Встречать ее величество необходимо внизу, и в начале вечера нежелательно покидать зону танцев. Чуть позже, когда многие из тех, кто не остается ночевать во дворце, разъедутся, мы сможем передохнуть на балконе в ожидании завершения бала. После будет то самое чаепитие, на которое мы, разумеется, заочно приглашены.

Я пару раз оставалась на балах до их завершения. Сказать, что к концу вечера я не чувствовала ног, а единственным моим желанием было рухнуть в постель, – не сказать ничего. Как же я выдержу еще и чаепитие?

Мои мысли прервались шумом бального зала. Страж привел нас на балконы, соединенные узкими пролетами, пригласил пройти на самый дальний из них и ретировался.

Отсюда было видно все! В восхищении я рассматривала стеклянный купол, накрывающий эту часть здания, морозный узор на нем – не сняли с приходом весны, или же он всегда здесь был. Если судить по украшению балконов, лестниц и стен, императрице нравились зимние нотки в интерьере. Повсюду традиционные цвета Нового года: красные ковровые дорожки на лестницах, лапы зеленых елей вместо цветов в напольных вазах, золотистые узоры на обитых коричневой шелковой тканью стенах. В глаза бросились и источники света: магические свечи в виде сосулек, витающие прямо в воздухе.

– Как красиво, – ахнула я. – Но почему ели и сосульки? Это запоздалый новогодний бал?

Рио усмехнулся.

– Ее величество любит Новый год. Напомню, она еще ребенок. Капризный, избалованный, внезапно обретший власть и нескончаемый денежный ресурс. Маги выполняют любое ее поручение, скрипя зубами. Вон те морозные узоры – это довольно сильная стихийная магия, не просто рисунок краской. Где-то прямо сейчас, будь уверена, еле держится в сознании маг-воздушник.

Я нахмурилась. Восхищение убранством сошло на нет, а в груди вдруг заворочалась неприязнь к императрице. Нельзя же так бездарно пользоваться властью, да еще и в ущерб другим!

Мне уже нестерпимо хотелось увидеть ее величество. Я и раньше ее видела, всего раз – на коронации. Но тогда я стояла в самом конце кажущейся бесконечной толпы и не могла разглядеть ничего, кроме красного пятнышка на троне, который установили на площади.

Пока гости собирались, мы могли побыть на балконе и отсюда понаблюдать, что Рио и предложил. Он оперся на перила, поглядывая вниз, и называл мне имена тех, кого узнавал. Среди них было всего трое наших общих знакомых, но таких дальних, что я их с трудом вспомнила.

– О, а вот и герцог Хорк, – сказал Рио, и я в тот же миг вперилась взглядом в толпу.

Ожидала, что сердце заскачет галопом, как только я увижу сына герцога – Грэга Хорка. Я не любила его нисколько, но зимними вечерами часто мечтала, как создаю с ним семью. А как же иначе? Он безбожно красив, я недурна собой. Он богат, я тоже приданое имела. Ему всего двадцать пять, он завидный холостяк – как, впрочем, и его отец, – а я пусть и не завидная партия, но готова вступить в брак хоть на следующий день. Сестры Пенроуз, кстати, не гнушались бы передраться за самого герцога – отца Грэга. Мне их желание выйти замуж за старика было непонятно, и я продолжала мечтать, как Грэг приезжает к моим родителям, просит моей руки и увозит меня в закат. Обязательно в закат, не в рассвет: не люблю рассветы.

Я вздохнула по утраченным желаниям и перегнулась через перила. Юдольф и Грэг Хорки звонко стукнулись бокалами, улыбнулись друг другу и отпили по глотку. К ним со спины подбирались три дамы в бледно-синих платьях без кринолинов, они перешептывались и хихикали. Зря надеются: Юдольф убежденный холостяк, и после того, как его жена сбежала с молодым любовником на острова, он так и не завел ни с кем отношений. А случилось это, между прочим, уже лет десять назад.

Меньше всего я ожидала увидеть сестер Пенроуз. Нет, то есть логично было предположить, что они приглашены, но мне так хотелось, чтобы их здесь не было!

Близняшки активничали: здоровались со всеми подряд, разговаривали с каждым встречным, болтали и друг с другом. Пили залпом, оставляли пустые бокалы на подносах снующих по залу служанок. Не заметить сестер было невозможно, чего они и добивались, а подначивала их на это мать. Миссис Пенроуз всячески стремилась выдать дочек замуж, хотя, к счастью, и не так упорно, как Луиза Лехцен. Она и балы устраивала по нескольку раз в месяц с целью найти наконец женихов для девочек. У Луизы было не так много денег, она не могла конкурировать с Пенроузами, поэтому давала балы нечасто, но водила Софию по приемам. Эти две семьи, соперничающие из-за каждого более-менее симпатичного холостяка Элдервика, сводили с ума журналистов. Те стремились осветить каждый выход девушек в свет, получая за это неприличные гонорары. Миссис Пенроуз и леди Лехцен платили за красивые фотографии, на которых их дочери выглядели лучше всех.

Увы, продолжалось это уже не один год, но ни сестры Пенроуз, ни София так и не вышли замуж. И что-то мне подсказывало, что не в них дело, а в их матерях. Нельзя же так явно совать своих дочерей в руки мужчин! Кому это понравится? Давно прошли те времена, когда все без разбору женились без любви, а по расчету. Такие браки все еще заключаются, но уже гораздо реже, поэтому и завидных холостяков на всех свободных девушек не хватает. Богатеи уже не ищут, где бы отхватить еще больше деньжат или как бы обзавестись землями, они предпочитают влюбиться, как все нормальные люди, и жениться, искренне клянясь в любви.

И Джо, и Беатрис вышли бы замуж еще год назад, когда им только стукнуло восемнадцать. Тогда на бал в честь дня рождения обеих девочек прибыли послы из восточных королевств, последние несколько месяцев находящиеся в Элдервике по работе. Небогатые, но довольно успешные и внешностью не обделенные. Им понравились сестрички, и они были готовы попросить их в жены, а миссис Пенроуз расхохоталась и во всеуслышание сказала: «Мои дочери никогда не выйдут за нищебродов, да еще и из таких убогих королевств, как ваши».

К слову, на том балу было много гостей, почти все из высшего сословия. Надо ли говорить, что с тех пор никто и не глядел в сторону близняшек? Иметь такую тещу не каждому захочется.

– Луиза, как же без нее, – пробормотал Рио, отвлекая меня от воспоминаний.

Я снова выглянула вниз: Луиза Лехцен вела под руку улыбающуюся Софию. Баронесса стреляла глазами в каждую мужскую спину, а София явно молилась, чтобы матушка не начала навязывать ее очередному потенциальному жениху. Ее губы шевелились – ну точно в молитве.

– Нервничаешь, как бы Луиза не вспомнила, что ты должен жениться на ее дочке? – улыбнулась я.

– Я уже счастливо и бесповоротно женат, – не раздумывая ни мгновения, ответил Рио, и эти слова вызвали во мне жар.

Я ведь понимала, что он шутит. Может быть, и счастливо, но совсем не бесповоротно! Если Софии сегодня улыбнется удача и вскоре она выйдет замуж, то мы с Рио расстанемся. Наш договор вспыхнет золотистым светом, печати разрушатся, и я пойду своей дорогой, а Рио своей.

Так больно вдруг стало. И смех, доносящийся снизу, затих, и огни стали тусклее. Я стояла близко к чародею – буквально впритык – а чувствовала между нами пропасть. Черную, глубокую, засасывающую меня всю без остатка.

С чего бы? Справедливый вопрос. Нас не связывало ничего, что могло бы сейчас вызывать во мне такую страшную тоску. Разве что тот поцелуй в день бракосочетания… или заботливо приготовленный ужин. Еще эти платья, которые он постирал, потому что я не сумела, и ведь даже ни словом, ни взглядом не пристыдил меня. А больше ничего и не произошло. Ну только ночь, проведенная на одной кровати, но она не считается, потому что Рио быстро заснул. И еще объятия. Теплые, нежные, от которых душа замирает и сердце поет. Но это все из-за его магии, из-за чар, которыми он меня невольно окутывает. Так ведь?

Я отодвинулась от Рио, он и не заметил – смотрел на гостей, веселящихся внизу. Вот теперь меня его чары не касаются. Я не видела, но знала: золотистые ниточки, что тянулись ко мне, оборвались. Прислушалась к ощущениям: все равно больно. Все равно хочется обнять его, обхватить руками крепко-крепко и поцеловать. И не в чарах дело.

– София общается с Грэгом Хорком! – шепотом воскликнул Рио. Обернулся, нашел меня взглядом и встревоженно нахмурился. – Что-то не так?

Я мотнула головой, вернулась к перилам. Звуки стали громче, свет ярче, а в груди все так же разрасталась дыра. София смеялась и краснела во время разговора с Грэгом, а тот проявлял к ней явный интерес. Даже странно, потому что раньше я не замечала за ним симпатии к Софии Лехцен, а встречались они довольно часто.

– Наверное, зря я уговорил своего старого приятеля пойти на этот бал, – задумчиво произнес чародей. – Дон Кройл – он недавно овдовел и на приемы не выезжает, но вчера я отправил ему письмо с просьбой ответить на приглашение во дворец согласием. Его наверняка пригласили, я не мог ошибиться, и вон он. – Рио указал мне на мужчину лет сорока в парадной капитанской форме. Тот скучал на диванчике в углу, пустым взглядом скользя по залу. – Приехал. Я хочу познакомить его с Софией.

– Думаешь, они сойдутся характерами? – спросила я, не имея никакого желания слышать ответ. По мне, пусть София лучше останется в девках, чем выскочит замуж и лишит меня…

Я снова ушла в свои мысли. Надо же было попасться на удочку собственной глупости! И девичья наивность сыграла не последнюю роль в моей влюбленности в Рио Гилтона. В этот момент я отчетливо осознала, что окончательно и точно бесповоротно, а не как наш брак по словам Рио, влюбилась в своего мужа.