Никогда бы не подумала, что с такой легкостью могу обнимать малознакомого мужчину и при этом не испытывать ни капли стыда. Мама еще неделю отпивалась бы ромашковым чаем, увидев, как беззастенчиво я положила одну ладонь на грудь мужчины, а вторую – на его талию со спины, запустив ее под мантию.

Я была сосредоточена на ласковых объятиях, на тепле, исходящем от тела моего мужа, на его губах, изогнутых в полуулыбке, и глазах, холодных, как снег. Думала о непривычных ощущениях, о своем желании встать на цыпочки и запустить пальцы в темные волосы Рио.

Поэтому и только поэтому я пропустила момент, когда мы были уже не одни.

Присутствие третьего живого существа я обнаружила не сразу. Рио притянул меня к себе еще ближе – хотя, казалось бы, ближе просто некуда, – и в его взгляде появилось беспокойство.

До моих ушей донеслись шуршание и стрекот. Паук перебирал ногами почти бесшумно, а мое сердце билось с такой силой, что я не могла определить на слух, откуда он ползет. А ползают ли они или ходят? Я ничего не знала о пауках кроме того, что они выглядят устрашающе. Последний раз, когда я встречалась с этими чудовищами, был в саду: я читала книгу, удобно расположившись в беседке, а монстрик с толстой тушкой спустился по тонкой паутине с крыши прямо на описание бального платья леди Лорнетты. Паук тот был размером с горошину, но я все равно впала в истерику от страха.

Как поведу себя сейчас, я не представляла. Рио сказал, что его питомцы размером с упитанную собаку… А какую собаку? Псы разные бывают – например, у сестер Пенроуз собачка совсем маленькая, даже меньше любого кота.

Я представила тарантула размером с кота и собиралась лишиться чувств, когда спиной ощутила на себе его взгляд… Или взгляды? У пауков, я читала, не одна пара глаз!

– Не бойся.

Рио улыбнулся кому-то за моей спиной – хотя… что значит «кому-то»? Пауку! Он улыбался тарантулу!

– Обернись, медленно и осторожно.

– Почему медленно? – сиплым голосом уточнила я.

– Мошка не любит резких движений. Испугается и убежит.

– Мошка, – повторила я имя паучихи, покатала его на языке. Милое имя, ласковое такое.

Шуршание стало громче. Стрекот плавно перетек из одного конца комнаты в другой. Я дрожала как осенний листик, неторопливо поворачиваясь всем корпусом к источнику звука.

Черно-рыжее нечто – а это не было пауком ни в каком смысле слова, потому что, черт возьми, не существует пауков размером с теленка, – стояло посреди комнаты и пялилось на меня четырьмя парами глаз. Оцепеневшая от ужаса, я не могла сдвинуться с места, а в голове отчаянно билась мысль: «Беги!» Куда бежать, как бежать, если я не могу даже вздохнуть? Колени сделались ватными, сердце подскочило к горлу, а потом рухнуло в пятки.

– Рио, – всхлипнула я, обретя дар речи. – Уйдем отсюда!

Мошка продвинулась вперед, она сделала всего один шаг, а я едва не завизжала. Вовремя вспомнила, что и паучиха меня боится, если верить словам мужа.

Что произошло дальше, я так и не поняла. Кожи коснулся легкий ветерок, губы Рио скользнули по моей щеке, он шепнул что-то неразборчивое, и я… успокоилась. Внезапно и совсем не естественно. Страх исчез, плечи выпрямились. Мохнатое чудовище не вызывало во мне больше никаких эмоций.

– Надеюсь, ты на меня не донесешь, – хмыкнул Рио.

Я непонимающе захлопала глазами. Мужу пришлось объяснить:

– Я немного изменил твое сознание, заглушил чувство самосохранения. Это незаконно, но иначе ты себя не переборешь. Так ведь лучше?

– Лучше, – неуверенно отозвалась я.

Склонив голову набок, посмотрела на Мошку. Паук и паук. Здоровый, пушистый и нисколечко не страшный.

Рио вышел из-за меня, я с сожалением отпустила его руки. Муж присел на корточки перед тарантулом, легонько дотронулся до его… головы? Туловища? Как называется эта часть паука, чуть выше ноги и ближе к глазам?

– Это Атали. – Рио обращался к паучихе, указывая на меня. – Она моя жена. Не пугать, не обижать, не выскакивать из-за углов. Понятно?

Ответом ему был стрекот. Мне он напомнил звуки кузнечиков и сверчков одновременно, а в исполнении Мошки походил на осмысленные слова на паучьем языке.

Понимая, что отсутствие во мне какого-либо страха перед тарантулом – заслуга Рио, я не решалась подойти ближе. Попыталась улыбнуться, но губы будто парализовало.

– Где остальные? – Я не сразу осознала, что вопрос прозвучал из моих уст. – Сколько их всего?

– Пятеро. – Рио погладил Мошку по лапке. – Мошка, Лотос, Зайка, Миска и Кувшин.

– Миска и Кувшин? – переспросила я удивленно.

– Я не то чтобы опытен в назывании питомцев, раньше у меня никого не было. Что пришло в голову, так и назвал.

– Так и где они все? – Я осмотрела паутинные лабиринты. Ни намека на присутствие пауков.

– Днем они обычно спят, но я не слышу храпа, значит, затаились и слушают. Я прихожу к ним нечасто, от силы раз в неделю, когда наступает время кормления. В первый год требовалось кормить их каждый день, сейчас необходимости в этом нет.

– А кормишь чем?

В голове прозвучал истеричный внутренний голос: «Людьми!», но тут же затих.

– Мелко рубленной телятиной. Нормальные тарантулы питаются насекомыми, но этим требуется другая пища. Я долго не мог сообразить, что им нужно, пока однажды не поймал Мошку за разорением моего холодильного шкафа.

Пока мы разговаривали, Мошка слушала и наблюдала, не предпринимая попыток броситься на меня. Я решилась приблизиться, а потом, сама от себя не ожидая, протянула руку и коснулась пальцами жесткой шерстки. Рио заглушил во мне только страх, а вот эмоции радости оставил. Я беззвучно кричала от восторга и дрожащей от волнения рукой гладила лапку здоровенного паука. Если бы не чары, то уже лежала бы без сознания возле двери, а теперь, смотрите-ка, я глажу паука!

Мошка терпела довольно долго, Рио следил за мной, готовый в любой момент прервать наш с тарантулом контакт. Паучиха отпрыгнула в сторону и скрылась в туннелях из паутины. Стало понятно, что ей не нравятся прикосновения.

Донельзя довольная, я улыбалась во весь рот. От переизбытка чувств не могла собраться с мыслями, радостно щупала паутину, с любопытством заглядывала в туннели в поисках других паучков.

– Ну все, пойдем, – смеялся Рио. – Они не любят, когда кто-то находится на их территории слишком долго.

– Ты был прав! – воскликнула я счастливо. – Паучки такие милые! Не снимай с меня эти твои чары, ладно?

– Прости. – Муж виновато глянул на меня. – Снять придется. Чары распространяются не только в отношении пауков: с ними ты не будешь бояться совсем, а это чревато последствиями. Инстинкт самосохранения важен для любого человека, именно он помогает нам дожить до естественной смерти. Не хотелось бы однажды найти тебя на рельсах, погибшую под паровозом.

Я поморщилась, представив эту картину. Рио снова был прав: нельзя не бояться.

– Главное, запомни этот момент: Мошка тебя не тронула, остальные еще добрее. Я буду рядом с тобой все время, пока они будут беспрепятственно гулять по дому.

– Хорошо, – согласилась я со вздохом.

В груди разлилось приятное тепло при мысли о нескольких днях, которые мне предстоит провести с Рио. Почему-то мне очень этого хотелось: завтракать, обедать и ужинать с ним. Готовить – в моем случае смотреть, как он готовит. Пить вечерний чай у камина, спать…

– И спать мы будем вместе? – выпалила я. – Я не останусь одна в спальне! Эти твои питомцы запросто проникнут в комнату, я еще не забыла, как легко они сдвинули тяжеленный засов.

…Спали мы и правда вместе. Точнее, спал Рио, а я лежала под одеялом, прижавшись к мужу, с открытыми глазами и прислушивалась к шорохам в коридоре. Этой ночью Рио выпустил пауков. При мысли, что пятеро мохнатых чудовищ сейчас ползают по темным коридорам и, возможно, ищут способы проникнуть в запертые комнаты, я не могла найти в себе силы хоть ненадолго задремать.

Я настолько переживала из-за тарантулов, что совсем не думала о ночи, проведенной с ненастоящим мужем в одной кровати. Более того – в обнимку. Я чувствовала рядом с собой сильного мужчину и не вскидывалась на каждый подозрительный звук, а под утро даже провалилась в сон.

Утро, к слову, оказалось не таким, каким я его представляла. Мне чудилось, что стоит только выйти из спальни – и мы тут же попадем в лабиринты из паутины, а в каком-нибудь углу обнаружим бездыханного Альфреда – умер он, конечно, от страха. Но ничего такого и близко не было.

В полной тишине мы с Рио позавтракали на кухне грушами и сыром. Я все ждала, что вот-вот явится Альфред или кто-то из пауков, но нет… В доме царило подозрительное спокойствие.

– Чары отвода глаз я снял, – сказал Рио, закончив завтрак. – Вероятно, покупателей сегодня будет больше, чем обычно, но я тебе помогу. Это всего несколько часов, Атали. К обеду приедут модистка и парикмахер, лавку закроем…

– Бал сегодня! – ошарашенно выдохнула я. Совсем забыла!

– Сегодня, – кивнул чародей. – Мы останемся во дворце на ночь, надеюсь, ты не против. Таковы правила, хоть мне они и не очень нравятся.

– Все останутся?

– Лишь некоторые приближенные к ее величеству. И еще: думаю, императрица полюбопытствует, как и где мы познакомились, как поженились. Я ведь солгал ей, что женюсь, чтобы она не сватала меня к Софии. Не хочется, чтобы она распознала ложь. Ее величество молода, но совсем не глупа. К тому же рядом с ней всегда ее советник – Эдмунд.

Я без аппетита дожевала кусочек сыра, запила яблочным соком и откинулась на спинку стула. Мне не нравилась идея обманывать императрицу, кто знает, какими артефактами она увешана. Может, у нее имеется какой-нибудь кулон, распознающий ложь?

– Мы скажем ей правду, – предложила я. – Частично.

Взгляд чародея сделался вопросительным. Я отметила, каким уставшим сегодня выглядит мой муж, но особого значения этому не придала: в последние дни и на меня свалилось столько всего, что я боюсь посмотреть в зеркало и увидеть в отражении измученную жизнью старуху.

– Наверное, не стоит говорить ей, что ты выкупил меня из борделя…

Альфреда не заметили ни я, ни Рио, а он, очевидно, скрывался за дверью и подслушивал. Как только из моего рта вылетели слова о борделе, Альфред был тут как тут. Сияющий, с улыбкой во все лицо, он влетел в кухню.

– Надо же! – радостно воскликнул Альфред. – А ты, я смотрю, совсем отчаялся, мой друг. Привести в дом проститутку не каждому…

Что он собирался сказать, я так и не узнала. Рио вскочил со стула под вскрик Альфреда, и кухня мгновенно превратилась в островок суши посреди бушующего океана. Сомневаюсь, что эти чары были наложены на меня – скорее Рио промахнулся и зацепил меня вместе с Альфредом.

Вполне натуральный шквалистый ветер едва не сбивал меня с ног. Грохочущее громом черное небо озарила вспышка молнии, пенящаяся волна с рокотом накатила на берег, и я невольно отпустила стол, за который цеплялась.

Альфред упал в песок, неловко подпрыгнул, чуть не свалился снова и вытянулся во весь рост. В его глазах мелькнул и тут же исчез испуг – он не сразу, но быстро понял, что никакого островка посреди океана и бури на самом деле нет.

Рио что-то кричал Альфреду – я не разобрала ни слова из-за шума волн, – сжимал руки в кулаки, но прикоснуться к нему не мог. Я боялась увидеть драку, я никогда раньше не видела драк! Закрыла лицо ладонями, желая только поскорее вернуться в уютную кухню. С чего Рио так взбесился? На месте Альфреда любой решил бы, что он привел в дом проститутку! Я ведь так и сказала: «Выкупил меня из борделя». Сложно понять эти слова как-то иначе.

– Хватит! – взвизгнула я, начиная паниковать.

Чары рассеялись, гром стих, а рокот волн исчез.

– Прости. – Рио отнял мои руки от лица, с тревогой заглянул в глаза и повторил: – Прости, случайно вышло.

– Тебе бы успокоительных капель попить, идиот, – бросил Альфред, покидая кухню.

Завтрак был окончательно испорчен. Я дрожала, сама не понимая, чего так испугалась. Возможной драки? Яростного океана и грозы?

За Рио я испугалась. Мне вдруг представилось, что Альфред может ему навредить.

– Сообщим ей правду частично, – согласился чародей, отвлекая меня от мыслей об Альфреде. – Я встретил тебя на улице: я простолюдин, хоть и магически одаренный, мне можно знакомиться на улицах. Встретил и… влюбился.

На миг мне послышалась искренность в его словах, и я вспыхнула. Рио улыбнулся, взгляд потеплел.

– Скажу ей, что в тебя невозможно было не влюбиться. – Его голос сделался тихим, проникновенным. – Ты заразительно смеешься, по-детски наивно слушаешь все, что я тебе говорю, и мне даже кажется, что тебе и правда интересно. Ты притягательная, светлая и чистая, добрая, смелая. Я почти ничего не сделал для того, чтобы ты не боялась пауков, но ты на самом деле перестала их страшиться…

– Погоди-ка, – хмуро прервала я его пылкие признания. – Что значит «ничего не сделал»? А как же изменение сознания?

– Я уже говорил: это незаконно. Я не менял твое сознание, просто солгал, а ты поверила. Иногда никакие чары не нужны, достаточно веры.

А вот теперь он точно говорил искренне. Мне бы возмутиться, но не получилось, и вспышка радости за проявленную мною смелость заставила меня гордо выпятить грудь.

– Они совсем не страшные! – подтвердила я счастливо. – Но видеться с ними наедине я, пожалуй, не хочу. Давай, продолжай свои лживые признания в любви.

Я смеялась, скрывая грусть. Хотелось бы, чтобы его чувства были настоящими, но я даже мысли такой не допускала.

– Так я скажу ее величеству. – Рио погладил тыльную сторону моей ладони большим пальцем. – Влюбился и женился не раздумывая. Она поверит. Вы, девочки, достаточно наивны, чтобы не замечать деталей, когда речь идет о любви.

И он чертовски прав. Я в этот момент и впрямь не заметила, с какой нежностью чародей на меня смотрит, не различила я и надежды в его голосе. Я слушала и верила, что однажды он или кто-нибудь другой будет точно так же стоять передо мной, поглаживать мои руки и говорить, как сильно меня любит. Лучше, конечно, чтобы это был Рио. Еще я точно знала, что это желание возникло во мне вовсе не потому, что чародей так близко и я под его магическим очарованием, а просто… Просто потому, что он мне по-настоящему нравится.

За полчаса до открытия лавки мы с Рио были уже там. Я судорожно прятала самые интересные книги, которые, как я знала, пользуются спросом у мисс По и в других книжных. Нельзя, чтобы кто-то ушел из моей лавки с покупками. Вот такой я плохой продавец: чем меньше людей купят книги, тем лучше.

Рио помогал – он выставлял на видное место сборники стихов бездарных поэтов, книги по истории, ботанические справочники, скучные медицинские трактаты. В общем, все то, на что никто в здравом уме не потратит три серебрушки.

– Надо стоимость повысить! – осенило меня. – Пусть теперь книги будут по… ну, скажем, по пять серебряных, да?

– Идея хорошая, – только и ответил Рио, не отрываясь от дела.

Я поснимала все ценники, выбросила их в урну и на всякий случай прикрыла сверху старой простыней, чтобы Альфред не увидел. Во время передышки я сбегала наверх, проверила постиранные платья – ожидаемо ни одно из них не высохло. Носить мне было уже нечего, доставка одежды, купленной нами вчера, задерживалась. По-моему, ее обещали привезти поздним вечером того же дня, а уже наступило утро следующего.

К открытию были заменены крупные ценники на островках и все мелкие, что были приклеены на полки. Я стояла у окна, прижавшись к нему носом, и внимательно следила за перроном. Вот-вот прибудет поезд, из него хлынет народ, и по закону подлости именно сегодня все ринутся за книгами.

Каково же было мое удивление, когда в поле зрения появились близняшки Пенроуз! Обе торопливо шагали по тротуару, придерживая наманикюренными пальчиками юбки, и сосредоточенно глядели себе под ноги. Обычно эти девицы болтают друг с другом не замолкая, даже переходя оживленную дорогу, но сегодня их мысли были заняты чем-то по-настоящему серьезным. Это было видно и по их хмурым лицам.

Я отскочила к прилавку, приняла расслабленный вид. Надеюсь, сестры быстро выскажутся и уйдут, пока Рио готовит кофе и не может их встретить. Не хотелось мне снова быть наблюдателем флирта, даже мысль об этом вызывала в моем сердце спазмы.

Близняшки вошли в лавку вместе с холодным утренним туманом. Неуклюже захлопнули за собой дверь, отсекая прохладу и шум ветра, спустились со ступеньки.

– Мистер Гилтон снова выходной? – поинтересовалась Джо вместо приветствия.

– Он здесь не работает.

– Почему? – Беатрис захлопала глазами. – Впрочем, неважно. Мы к тебе.

Я слышала, как Рио поставил кофейник в раковину и звякнул фарфором, но поняла, что выходить в зал он не спешит. Может, решил подслушать?

– Приглашение на день рождения нашей собачки, – объяснила Джо, выкладывая на прилавок красивый конверт глубокого синего цвета с белой сургучной печатью. – Вам нужно будет одеться в цвета приглашения – синий и белый.

– Нам? – не поняла я.

– Тебе и мистеру Гилтону, – с раздражением отозвалась Беатрис. – Пригласительный на двоих, мы ведь уже говорили, что на балу будут только пары. Хочешь быть белой вороной? Пф!

– Надену синее, – бросила я, забирая конверт.

Все равно на бал не пойду, зато поскорее избавлюсь от близняшек, если они будут думать, что я согласна. Потом, конечно, мне предстоит объяснять, почему мы с Рио не приехали, но это потом.

Как только конверт скрылся под прилавком, сестры заулыбались.

– Вот и хорошо! – воскликнула Джо. – Будем рады видеть тебя с мужем в нашем доме.

Не рады они. Приличия требуют так говорить.

Близняшки покинули лавку, толкаясь на входе. Рио тут же оказался рядом со мной – поставил одну чашку кофе на прилавок, из второй отпил.

– Слишком настойчиво они зовут нас в гости, – задумчиво пробормотала я. – Тебе не кажется подозрительным такой напор?

– Не кажется. Это не первое приглашение от Пенроуз, что я получаю… Каких только приемов они не устраивали!

Я расхохоталась. Пенроузы и правда отмечали, кажется, все подряд. Начиналось все с Нового года, потом день соленого огурца, день рождения главы семейства, матери, обеих сестер, и наступал февраль. В феврале праздников было не меньше: день святого Маршала, много веков назад объединившего народы; сколько-то лет со дня первого слова, которое произнесла Джо, потом первого слова, произнесенного Беатрис… День первых шагов, смеха, улыбки, первые десять, двадцать шагов. День рождения собачки… Последний день зимы. Только за два месяца Пенроузы могли давать балы по десять, а то и двадцать раз. Да, гостей никогда не было много: они просто уставали, но Пенроузы никак не желали менять праздный образ жизни. В газетах они частенько появлялись на первых полосах, и что-то мне подсказывает, что все эти приемы устраивались с целью попасть в газеты и быть на слуху у горожан.

– Пенроузы, – брезгливо поморщилась я. – Не могу представить, каково это – жить в постоянном хаосе. Думаю, они музыкантов даже по домам не отпускают и им, бедненьким, приходится работать не покладая рук.

– Мне тоже не понять, – хмыкнул чародей. – Я не любитель шумных компаний.

– Да и компании в целом ты не особо любишь, – заметила я, намекая на отсутствие слуг.

– Мне некого приглашать в гости, только и всего. Точнее, нет никого, кого я хотел бы видеть в своем доме.

– Ну то есть людей ты не любишь, – убежденно повторила я.

– Вероятно, – хохотнул Рио.

Наш разговор прервали две женщины. С чемоданами, сразу с перрона, они почему-то не по домам отправились, а в лавку заглянули! Уставшие, но счастливые, они горячо спорили о каком-то мистере Лейболге и его портках.

– О, вот посмотри! – Посетительница, одетая по последней моде в летнее платье и теплое пальто, потянула свою подругу за рукав. – Это ведь тот самый роман, что ты искала!

Вторая женщина, далекая от моды, судя по удобной весенней одежде, поправила очки на крючковатом носу и уставилась на томик Аурула Гретта «Тот, кто все помнит». Я мысленно чертыхнулась – оставила эту книгу на виду, решив, что романы, выпущенные тринадцать лет назад, никому уже не интересны, и ошиблась.

«Модная» посетительница нашла взглядом меня и спросила о цене. Я ответила в надежде, что стоимость в пять серебрушек их спугнет, но не тут-то было. Женщины приобрели роман и довольные вышли на улицу, оставив мне пять монет и чувство безнадеги. Вот и еще одна ненавистница императрицы появилась – точнее, появится, когда прочтет книгу.

Я же все еще не чувствовала в себе желания свергнуть ее величество – может быть, та книга с рецептами была как-то плохо зачарована? Помня, что Рио не в курсе моего непослушания, я не стала задавать ему вопрос, когда я уже возненавижу императрицу. Даже начала думать о ней, но никакой особенной неприязни к ней не ощутила.