Мне снился океан. Шумные волны пенились, на языке чувствовался соленый привкус воды и горьковатый – водорослей. Я улыбалась закатному солнцу, тянула руки к чистому небу, мои босые ступни утопали в прохладном, мелком, как пыль, белоснежном песке. Ветерок щекотал кожу, трепал волосы, платье и приносил с собой откуда-то издалека тихий, но отчетливый женский голос:

– Госпожа, проснитесь.

Я отмахивалась от него с раздражением, а он не унимался.

– Просыпайтесь, госпожа.

Нехотя я приоткрыла один глаз. У кровати стояла юная девушка в сине-белом платье служанки и невидяще взирала на меня. В неживых голубых глазах ничего невозможно было прочесть, как и на светлом, без единой кровинки лице. Девица, по-моему, даже не дышала, словно фарфоровая кукла. Живой она не была – ее грудь не вздымалась ни на миллиметр. Снова иллюзия? Или как там называет это Рио – спутанное сознание, чары… Он опять залез ко мне в голову, подослал несуществующего человека, чтобы что-то передать? Удобно, к слову: не нужно идти через весь дом, чтобы сообщить что-либо лично.

Я поморгала, прогоняя сон. Села на кровати и недовольно поморщилась: совершенно не выспалась.

– Рио ждет вас в гостиной. Он попросил вас не задерживаться дольше, чем необходимо для умывания. Позавтракаете в городе.

Ну точно – чары. Ни одна настоящая служанка не посмела бы назвать своего хозяина по имени.

Девушка растворилась в воздухе, когда я кивнула.

Я с грустью смотрела на платье, повешенное на теплую трубу: оно высохло, но смотрелось потрепанным, грязным и совсем не подходило для выезда в город. Другого у меня нет, а те, что есть, сушатся в ванной в другом доме. Вряд ли они за ночь произошли какие-то изменения, слишком мокрыми я их вчера оставила. Обувь тоже не радовала: кожа стала грубой, на мысках появились заломы.

Вот в таком виде Рио собрался вести меня на прогулку? Кошмар!

– У нас сегодня много дел, – сказал он, поднимаясь из кресла, когда я вошла в гостиную.

Чародею хорошо: все время в одинаковых костюмах и мантиях, не нужно беспокоиться о внешнем виде. Или они не одинаковые, а одни и те же? Я присмотрелась к его одежде. Чистая, выглаженная, ни соринки на нее не налипает, и смотрится превосходно.

Со вздохом я отвела взгляд от крепкой груди Рио под черной парчовой тканью и уточнила:

– Могу я не выходить из кареты, если мы поедем в ней? Или ты предлагаешь пройтись?

– Выйти из кареты придется. Нам нужно в Модный дом за платьем для тебя, потом к ювелиру за украшениями, к обувщику за туфлями, и к шляпнику тоже заглянем.

Вот я так и знала. Рио устал видеть рядом с собой жену-оборванку. Но разве я виновата в постоянстве плохой погоды? А в хлипкой крыше, из-за которой все мои наряды испортились? Почему плотник до сих пор не явился?!

Я уже собиралась обиженно спросить чародея, винит ли он меня в моей неряшливости, но не успела.

– Ее величество пригласила нас завтра вечером на прием. Отказаться нельзя. Нужно перетерпеть всего несколько часов, и мы с этим справимся, так ведь?

Как громом пораженная я застыла с полуоткрытым ртом. Рио тоже не казался мне обрадованным этой новостью, он сжимал губы в тонкую линию и нервно потирал ладони.

Императрица пригласила нас на прием! Я еще никогда так сильно не хотела упасть в обморок и проваляться в нем сутки. А лучше двое, чтобы наверняка. В любое другое время я была бы счастлива побывать в императорском дворце: об этом мечтает каждая девушка, вступившая в брачный возраст. Какие перспективы открываются для нас на балу у императрицы! Самые завидные холостяки съезжаются со всех краев империи, а часто – со всего мира. Выйти замуж за принца Пенрийского края или даже за овдовевшего короля каких-нибудь других земель не так уж сложно. Еще проще – понравиться местному герцогу, графу, барону. Влиятельнейшие люди мира собираются во дворце, самые богатые и сильные мужи империи приезжают на балы с одной единственной целью – найти себе спутницу жизни.

Но теперь для меня все иначе. Видя императрицу, я буду думать только о мятеже, который затеял ее дядя и привлек к этому моего мужа. Сдержусь ли я, не захочу ли поведать ей эту тайну? Я ведь могу случайно проговориться, предупредить ее, попросить усилить стражу или найти зачинщика и наказать. Не потому, что мне нравится правительница, а потому, что ей четырнадцать и она еще совсем ребенок!

Слишком тяжелая ноша свалилась на детские плечи, очень уж неподъемный груз для девочки, которой самое время думать о платьицах, танцах, веселье и играх. Нет, я знала, что дети сильных мира сего заканчивают игры в раннем возрасте и начинают вовсю готовиться к правлению огромными государствами, и знала, что супругов им подбирают сразу после рождения, а не находят на балах… Но все равно – Ираина еще девочка, и мне ее безумно жаль. Она не должна быть невольной участницей взрослых, жестоких игр.

Я думала обо всем этом, рассеянно глядя в окошко кареты. День и сегодня не радовал хорошей погодой: на сером небе сгущались черные тучи, ветер громыхал козырьками лавчонок, качал торговые тележки, срывал со столбов объявления, со стен – рекламные плакаты. Когда мы прибыли к Модному дому, закапал мелкий дождь.

– Мне немного не по себе заходить в такое место в подобном виде, – промямлила я стыдливо.

Рио уже вышел и ждал меня, а я смотрела на каменные стены самого роскошного ателье города и пыталась слиться с сиденьем.

– Никому нет дела до того, во что ты одета, – успокаивал меня чародей. – К тому же ты придешь не просто поглазеть, а оставить у них кругленькую сумму.

– У меня нет кругленьких сумм, – нахмурилась я.

Понимаю, платить будет Рио, и отказываться я не буду: это ведь из-за него я приглашена на бал. Но все равно неприятно тратить деньги чужого человека.

Рио убедил меня, что при появлении чародея дамочки будут смотреть только на него, а я в это время спокойно выберу наряды. Именно наряды – он не оговорился, не попросил, а приказал выбрать больше одного платья. С этим я спорить тоже не стала: мне нужна одежда. Рассчитаюсь с ним потом, когда в лавке станут продаваться обычные книги, а касса будет ломиться от серебра.

В Модном доме я раньше не бывала, мама предпочитала приглашать портного домой. Она плохо относилась к готовой одежде, говорила, что это для бедняков. Видела ли она цены на эту готовую одежду? Думаю, нет, потому что сейчас я смотрела на платье стоимостью в пятнадцать золотых и изо всех сил пыталась представить себе того бедняка, который может себе такое позволить.

В просторном светлом помещении были только мы с Рио и стайка молчаливых девчонок. Они яркими пятнами сновали по залу, передвигали манекены с места на место. На меня смотрели, разумеется – еще бы! – но потом Рио чарами отвлек внимание девушек на себя. Я мысленно фыркала каждый раз, когда очередная модистка заливалась краской в ответ на улыбку чародея. Они начинали спотыкаться о собственные ноги, путаться в юбках, томно вздыхать и обеспокоенно переглядываться друг с другом, но работу выполняли безупречно.

Ко мне то и дело подкатывали манекены с нарядами разных цветов и оттенков – и укатывали их тут же, стоило Рио недовольно махнуть рукой. Мы сидели на софе перед низким столиком, заставленным закусками, рассматривали платья десятков разных фасонов, и вскоре у меня закружилась голова от их многообразия.

Рио ничего не нравилось.

– Но что не так вот с тем, красным? – устало вздохнула я, указывая на очаровательное пышное платье, усыпанное сияющими кристаллами.

– Я бы с удовольствием увидел его на тебе, но не императрица, – поморщился он. – Ты должна быть одета по этикету, элегантно и просто. При этом твой образ не может затмить образ ее величества, иначе она разозлится. По моему мнению, чтобы ты не конкурировала с Ираиной, тебе стоит надеть мешок из-под муки, потому что любое платье, даже то, что сейчас на тебе, нисколько тебя не ухудшает.

Рио вновь флиртовал или мне показалось? Он сказал это таким будничным тоном, словно мы обсуждали погоду или утренние новости, но после того ночного признания я уже не могла не зациклить внимание и на этом.

Чародей с беспокойством разглядывал платья, будто от них зависела вся его жизнь, а я смотрела на него и думала: почему вдруг он стал делать мне комплименты? Они меня пугали. Точнее, они были мне приятны, заставляли мое сердце биться чаще, а ладони потеть. Эта реакция моего тела меня и пугала. Впрочем, реакция совсем не необычна: любая юная девушка разомлела бы от теплых слов, сказанных красивым мужчиной, и я не исключение.

Только я не знала, что с этим делать, а подсказать мне было некому. Если бы мама была рядом, я бы спросила ее совета, но ее нет, и разбираться мне нужно самой.

С глубоким вздохом я отвернулась от Рио и тоже уставилась на платья. Теперь все они казались мне однообразными и скучными, потому что ни одно из них не могло сделать меня той, на ком чародей захотел бы жениться по-настоящему.

Показ нарядов закончился. Задумчивый Рио смотрел на манекены, уставшие продавщицы – с надеждой в глазах на него. Я любовалась синим и зеленым платьями одного фасона и все поглядывала на то, красное. Очень жаль, что я не могу купить его просто так… Или могу? Рио говорил, что мне нужна одежда не только для приема, но станет ли он тратиться на платье, которое я надену всего один раз во время примерки? Куда еще мне в нем идти. Вряд ли я увижу пригласительный на бал в ближайшие годы, а может, вообще никогда.

– Примерь вон то. – Рио тронул меня за локоть кончиками пальцев, и меня обдало жаром.

Я проследила за его взглядом: такое невзрачное платьице… Неудивительно, что нам его показали лишь мельком и тут же убрали на задний план. Серо-синее, не пышное, кажется, даже без подъюбника. Белые манжеты на рукавах, вырез на груди прикрыт белыми рюшами. Зеленый широкий пояс совсем не к месту, словно от другого платья прицепили, а снять забыли.

Мне совсем не хотелось идти на прием к императрице в таком наряде. В любое другое время я бы расплакалась и стала спорить с мамой, портным и модистками, просила убрать это убожество с глаз долой. Сейчас с равнодушием крутилась у зеркала: появляться в обществе в откровенно плохоньком платье не в моих правилах, но придется с этим смириться. Главное, не расстроить ее величество: я чувствовала, что ее лояльность к Рио и ко мне, если она возникнет, нам еще пригодится.

Платье упаковали, спросили адрес, на который доставить, и мы вышли в прохладу. Я морщилась от мелкого, как пыль, дождя, цеплялась за руку Рио, чтобы не поскользнуться на мокрой брусчатке, а он бережно придерживал меня.

Пришлось обойти еще не одну лавку: мы долго выбирали шляпку, потом заглянули к обувщику, после чего отправились к ювелиру. Там я скучающе рассматривала сапфировые гарнитуры, зная, что Рио возьмет их в прокат, а не купит. Тем сильнее было мое удивление, когда я услышала стоимость: четыреста двадцать золотых.

С вытаращенными глазами я уставилась на мужа. Он и бровью не повел, выписал чек и передал его ювелиру.

Прокат не может стоить столько!

– Зачем?! – вопрошала я, пока мы шли до кареты. – Слишком дорого, Рио! Всего на один вечер, разве оно стоит того? Почему ты не заплатил двадцатку за сутки проката, это ведь выгоднее?

Рио молча отворил дверцу, перед этим жестом попросив возничего не покидать козел.

– Садись, мы мокнем, – попросил он меня с нажимом.

Я устроилась у окошечка.

– Я вкладываюсь в драгоценности, – объяснил Рио, занимая место напротив меня. – Деньги имеют свойство пропадать, недвижимость – гореть. Открывать свое дело вроде книжной лавки или аптеки в надежде, что оно будет приносить стабильный доход, совсем неразумно. Драгоценности не снижаются в цене никогда, их сложно потерять и еще сложнее сжечь. Главное, хранить бережно и не на виду. Немного чар, и никакой сейф не нужен.

– Твою сокровищницу охраняет еще один Люсик? – нервно хмыкнула я.

– У меня нет сокровищницы. Я не настолько богат, Атали, как ты могла подумать. – Его губы дрогнули в улыбке.

Я поерзала, чувствуя неловкость. Не думала, что когда-нибудь буду обсуждать с мужчиной его деньги. Обычно женщины такими глупостями не занимаются: отцы и мужья выделяют деньги на заколки и платьица, если их женщины не работают. Если работают, то доходы идут на общий счет в банке. Но мама говорила, что у бедных семей все по-другому: часто работает только женщина, мужчина предпочитает развиваться в творческой деятельности или пьянстве. Не всегда так и не у всех, конечно, но в большинстве случаев. У средних слоев населения, как наша семья, супруги договариваются о том, кто будет работать. А у очень богатых людей, вроде Пенроузов, женщины не работают вовсе.

Интересно, а в каком слое я оказалась, выйдя замуж за Рио?

– Я все же спрошу, – осторожно начала я, потупив взгляд. – Разве чародеям так много платят?

– Империя выделяет жалованье, на хорошую жизнь нам хватает – в отличие от магов-целителей или артефакторов. – Рио пожал плечами, его этот вопрос не смутил. – Еще мы подрабатываем: многим требуются услуги чародеев, иногда за очень большие деньги.

– Так ты и накопил?

– Свое состояние я заработал на войне. Император платил мне исправно и довольно много, таким образом защищая себя: он думал, что золотом можно купить что угодно, и даже преданность его чародея. Я и правда был ему предан, но вовсе не благодаря жалованию.

Я кивнула, стремясь скорее закончить обсуждение чужих финансов. Неприятная тема, как выяснилось. Рио не беден… Мне-то что с того? Я мысленно фыркнула. Так размышляю о состоянии своего мужа, будто и впрямь собираюсь жить с ним по-настоящему.

Завтрак случился в обед. Устав во время выбора наряда, мы решили поесть в ближайшем заведении, пусть и не очень приличном, главное, с горячей едой. Ошиблись, к слову: в таверне с блюдами стоимостью меньше серебрушки спокойно пообедать не получилось.

В клубах вонючего сигарного дыма мы с Рио сидели в самом углу зала, за маленьким шатающимся столиком между окном и незажженным очагом. Я с опаской поглядывала на посетителей за соседним столом и жалась к своему чародею, зная, что только он в случае чего меня спасет.

– Я сорок лет на рудниках провел! – во все горло орал бородач на своего не менее бородатого друга. – И знаешь что? Ни разу не жалел о содеянном!

– Присядь-ка. – Друг горластого мужика потянул его за рукав, когда тот встал на нетвердых ногах.

– Пусти!

– Да сядь ты!

– Что будете заказывать? – Перед нами возникла утомленная жизнью женщина с колтунами на голове, в едва ли чистом переднике, с блокнотом в руках. Она перекрыла собой обзор на разбушевавшихся пьянчуг.

– Воды, – выдохнула я и вздрогнула от очередного крика бывшего работника рудников.

Подавальщица поморщилась.

– Не обращайте внимания, они скоро успокоятся.

– Откуда знаете?

– Каждый день одно и то же. Сейчас Барни сорвет голос, пока рассказывает всему залу о каторге, его друг, Крэг, уговорит Барни выпить не медовухи, а водки, и они оба свалятся у очага… О, это произойдет раньше! – Женщина воздела палец к потолку, сосчитала до трех, и за ее спиной раздался глухой стук. Потом еще один.

Я глянула из-за подавальщицы на два храпящих тела. Рио посмеивался, уткнувшись в меню, женщина ждала, пока мы соизволим сделать заказ.

Недалеко от барной стойки рыдала девушка, отчаянно цепляясь за руки другой девушки – подруги, наверное. Я почти не слышала, о чем они говорили, но несколько слов уловила.

– Умер… Просто взял и… Травяной чай был отравлен!

За те несколько минут, что мы провели в таверне, я раз и навсегда поняла: в таких местах нельзя останавливаться даже на час, не говоря уже о том, чтобы снять комнату на ночь.

Рио заказал две порции жаркого для нас, для меня отдельно – десерт. Пока мы ждали еду, я не смела поднять на него глаз и все думала о лавке. На мысли о ней меня натолкнули пьяные выкрики, драка в другом конце зала и несчастное лицо подавальщицы.

Если лавка закроется – а даже если и нет – и мне придется пойти работать в место вроде этой таверны, то я сойду с ума.

– Рио, – начала я заискивающим тоном, – может быть, мы могли бы продавать в лавке и другие книги? Нормальные, не зачарованные.

Муж оторвал взгляд от щенков, что резвились на тротуаре за окном и перевел его на меня.

– С какой целью?

– С целью заработка, разумеется. Завтра я открою лавку, в нее зайдут от силы один или два человека, но я не смогу продать им ни одной книги после того, что ты мне рассказал. Я буду отговаривать людей от покупки и останусь без денег.

– Мое предложение содержать тебя еще в силе.

– Нет, я так не могу. – Я замотала головой. – За наш брак ты уже заплатил мне домом, еще и денег с тебя брать я не стану. Я хочу заработать сама, своими силами. Что будет, когда мы разведемся? Ты ведь не можешь содержать меня вечно, и я должна научиться обеспечивать себя.

За спиной что-то громыхнуло, кто-то взвизгнул и заорал. Я подождала, когда шум стихнет, и продолжила:

– Позволь мне продавать нормальные книги. Эти, с ленточками, я уберу с полок и…

– Нельзя. Я уже объяснил тебе, почему они продаются, и я связан клятвой.

– Но клятва не помешала тебе наложить на лавку отвод глаз!

– Верно, я нашел лазейку. Но книги убрать не могу. Если ты просишь меня снять чары с лавки, чтобы в нее приходило больше людей, то это будет означать, что и книги с черными лентами они скупят. Может быть, даже все. Сейчас в списке покупателей около тридцати человек, а если снять чары… Несколько сотен воинственно настроенных против императрицы горожан – это опасно.

Я в сердцах пнула ножку стола и ойкнула от боли в пальцах. Чертов Альфред! Рио из-за него страдает, я страдаю, а сам-то он где? Может, ему эта лавка уже и не нужна. Может, он забыл о ней и о Рио!

Отвратное на вкус жаркое я не осилила и наполовину. Рисовый пудинг на десерт даже не попробовала, только понюхала и решила, что он должен остаться нетронутым. Рио поел, чему я очень удивилась: неужели не почувствовал в мясе привкуса мыла? Подозреваю, кусок говядины – если это была она – помыли с мылом, случайно уронив на грязный пол. Чародей уже потом объяснил мне, что на войне привык питаться всем, что хоть как-то похоже на еду, и жаркое ему даже понравилось.

Всю дорогу домой я размышляла о лавке, Альфреде и непритязательном вкусе мужа, а вот о себе почти не думала. Помнится, одна из соседок как-то раз сказала моей маме, что я законченная эгоистка, – так вот, это оказалось не так.

Но все мысли выветрились из головы, стоило нам с Рио выйти из кареты у лестницы его дома. Наверху, прислонившись к перилам, стоял мужчина, навскидку лет сорока. Выглядел он презентабельно: в хорошем костюме из темной ткани, начищенных до блеска туфлях, и пестрый шарф так шел к его черным глазам. Незнакомец показался мне милым, и я собиралась улыбнуться ему, когда Рио вдруг с силой сжал мою руку.

– Иди к себе, Атали. – Это была не просьба, а приказ, судя по тону.

Рио смотрел только на гостя, когда мы поднимались по лестнице, и в глазах его полыхала ярость.

Незнакомец хищно улыбался. Выпрямился, засунул руки в карманы. Рио отворил дверь, легонько подтолкнул меня в спину и повторил:

– Иди в комнату.

Он остался на улице. Растерянная, я обвела непонимающим взглядом холл, обернулась. Что это было? Точнее, кто это был? Реакция Рио на милого мужчину показалась мне совсем не доброй. Я пыталась прислушаться, но толщина двери не позволяла уловить ни словечка.