Рио

Ужинали не в столовой. Расположились за небольшим столом в углу кухни, где расстояние от меня до Атали было таким, что я без труда мог протянуть руку и поправить ей волосы. Влажные от дождя, они сосульками свисали на ее лоб, плечи, облепляли щеки. Атали ела сразу два блюда: одной рукой ложкой отправляла в рот тушеную говядину, в другой держала пористую мягкую булочку с начинкой из сыра и ветчины. Иногда она, словно очнувшись, вскидывала на меня смущенный взгляд, откладывала булочку, но потом снова забывалась и глотала быстро и жадно.

Мне кусок в горло не лез. Я обещал рассказать Атали правду о лавке и книгах, весь день думал, а стоит ли. Но она ведь не отступит, еще хуже – найдет ответы где-нибудь в другом месте. Я приготовил для нее договор. Дважды переписывал, стараясь сделать условия выполнимыми и никак не отражающимися на ее самочувствии. Не буду стирать ей память. Во-первых, это незаконно. Хотя мне ли говорить о соблюдении законов! Во-вторых, мне ее жаль, и именно это помогло мне принять решение.

С каждым съеденным кусочком Атали жевала все медленнее, пока не отложила ложку. Ее взгляд затуманился, подернулся сонной пеленой.

– Ты меня усыпляешь? – спросила она недовольно, задергала головой и захлопала глазами. – Ты ведь обещал рассказать!

– Я ничего не делаю, – ответил я честно. – Как видишь, даже привел тебя в кухню, а не на райский остров, хотя мог бы наслать и такие чары.

Атали хмуро посмотрела на свой живот, потом на пустую чашку и кивнула.

– Это меня от сытости в сон клонит. Но кто готовит, раз в твоем доме ни одной служанки? Заказываешь в трактире? Впрочем, для трактирной еды слишком вкусно.

– Готовлю сам.

Я отклонился на спинку стула, поймал удивленный взгляд жены и не сдержал улыбки. Она ведь не признается, что готовить не умеет?

Не призналась. Растерянно завертела головой и тоже откинулась на спинку, скрестив руки на груди.

– Спрашивай, – сказал я.

Тихонько вдохнул и выдохнул. За эти два года я даже мисс Торвик не смог признаться в участии в мятеже, а теперь собираюсь рассказать все малознакомой девчонке. Чуть не забыл о договоре! Я вытащил его и зачарованное перо из внутреннего кармана, положил перед Атали.

– Но сначала подпиши эту бумагу. Без нее я не скажу тебе ни слова.

Она вскинула брови, в глазах мелькнул испуг, но тут же сменился любопытством. Атали притянула договор к себе, пробежалась глазами по тексту, и ее брови поползли еще выше.

– Клятва молчания?!

– Я должен себя обезопасить.

Атали зачитала пункт:

– «Если клятва будет нарушена, то тот, кто ее нарушил, навсегда разучится говорить…» Это какая-то шутка? На детскую игру похоже.

– Не шутка. Я расскажу тебе все, но я хочу знать, что это останется между нами. Меня казнят, понимаешь? Если ты проговоришься, казнят именно меня, а не виновного.

Взгляд жены потеплел, уголки губ опустились. Атали еще раз глянула на договор и быстро, чтобы не передумать, подписала. Подпись вспыхнула золотистым. Моя, когда я ее оставил, тоже – и я убрал документ в карман.

– Я готова слушать.

Я прочистил горло, отпил остывший чай. Возвращаться в прошлое даже мысленно было страшно…

– Лагерь горел. Горький дым выедал глаза, кашлял я так, что казалось, вот-вот выплюну легкие. Связанные руки и ноги не позволяли мне ни встать, ни попытаться помочь императорской чете. Те лежали без сознания в углу шатра, тоже связанные.

Накануне нас пленили по какой-то глупой случайности. Я не мог понять, как враг прошел на территорию нашего гарнизона и без лишнего шума вколол снотворное сначала императору, потом его жене, потом мне. Где был в это время Альфред? Мы всегда были вместе, вчетвером, и никогда не разделялись до этого вечера. Император не трусил – находился вместе со своей армией, чтобы следить за командирами. Его жена – боевая женщина, сильная, она даже помыслить не могла, чтобы оставить своего супруга здесь одного и вернуться домой. К тому же ее дар целительницы не раз спасал и воинов, и нас самих.

Альфред Блэквуд – младший брат императора и по совместительству его помощник. Здесь, на границе, он не был воином, только слугой: принеси, подай, найди, передай. Шуму от него было больше, чем пользы. Ни капли магии, ни толики военной подготовки.

Я охранял их всех. Самый сильный чародей империи не мог пасть в бою, поэтому мне было выделено место подле императора. Я должен был их защищать и защищал, но что-то пошло не так.

Горел не наш гарнизон, а вражеский, в который нас и привезли вечером. Стало быть, наша армия пришла спасать своего повелителя. Я терял сознание, потом приходил в себя и снова лишался чувств. Император и его супруга были уже мертвы, а я прощался с жизнью, когда в шатер вбежал Альфред. Испуганный, он кинулся ко мне, срезал с меня веревки и помог встать.

В тот момент мне нужно было поблагодарить его, и на этом все. Но я так преисполнился счастьем, что в порыве чувств ляпнул: «Ты спас мою жизнь. Я должен тебе. Когда закончится война, проси что хочешь, клянусь не отказать». И на этом тоже можно было закончить, но я пошел дальше – в подтверждение своих слов я запечатал клятву магией. Почему я это сделал? Потому что в то время, когда Альфред уводил меня подальше от полыхающего лагеря, я был настолько рад спасению, что действовал на эмоциях. Я поклялся ему, а он этого не забыл.

Уже много позже я узнал, что Альфред предал нас: меня, императора, его супругу. Он провел врагов к нам, надеясь, что те сразу убьют правителя, они взяли нас в плен. Это пошатнуло планы Альфреда, но не сломало их, и тогда Альфред сообщил командирам о похищенном императоре. Пока они крушили вражеский лагерь, Альфред искал нас, чтобы в суматохе убить императора…

– Но зачем? – Голосок Атали выбросил меня в реальность, я заморгал, осматриваясь. Только что перед моим взором было пламя, я чуял запах дыма и горящих тел. – Альфред рассердился из-за своих обязанностей? Он хотел воевать, а его попросили прислуживать?

– Он младший брат императора и надеялся занять его место по праву наследия. Альфред не знал, что, как только началась война, его величество переписал закон так, чтобы в случае его смерти право занять престол перешло к его дочери. Императрица – еще девочка, юная и несмышленая, но даже она лучший правитель, чем Альфред. Тот совсем идиот, к сожалению.

Атали, ставшая вдруг бледнее, чем обычно, облокотилась на стол и схватилась за голову руками. Я продолжил рассказ.

– Война закончилась, я вернулся домой. О своей клятве и не думал, пока Альфред не заявился. Он ждал, что после войны сразу же будет коронован, но власть перешла в руки Ираины. Альфред задумал мятеж – это несложно, когда половина империи не согласна подчиняться малолетней девчонке, остается убедить вторую половину. За этим он пришел ко мне. Идея с книгами была его. Пользуясь клятвой, он приказал мне зачаровать книги так, чтобы каждый, кто их читал, начинал ненавидеть правительницу. По его логике и плану у нас должно было уйти на это от силы лет пять, потому что книги покупают, их читают и передают друг другу в огромных количествах. К тому же никто бы даже не подумал, что внезапно возникшая в людях ненависть связана с книгами. Альфред, может, и идиот, но гениальный идиот… Повторюсь, я не мог ему отказать. В моих силах только сдерживать поток покупателей – я наложил чары на лавку, отвод глаз.

– Так поэтому за два года было всего тридцать покупателей! – воскликнула Атали.

– Именно. Согласись, тридцать – это не то же самое, что тысячи.

– Но почему этот дурацкий Альфред не интересуется делами лавки? Если ему так важно поскорее настроить народ против императрицы, он должен ведь сам продавать эти книги каждому встречному!

Я задумчиво посмотрел в окно на окутанный ночной темнотой вокзал.

– Хотел бы я знать, почему он не появлялся с того самого дня, – пробормотал я.

В груди заворочалось нехорошее предчувствие. Будто нельзя было произносить имя Альфреда вслух, иначе он обязательно приедет. Где бы он ни был последние два года, я о нем не слышал. Может, его и в Элдервике давно уже нет? Но Атали права: странно, что он не интересуется делами лавки.

***

Атали

Я сидела ни жива ни мертва. И воздух ощущался холоднее, чем был на самом деле, и кожа покрывалась мурашками. Я обнимала себя руками, изо всех сил пыталась разложить по полочкам сказанное мне мужем, но не получалось. Какой-то бред! Что значит приказал? Какой-то никчемный мужичонка без капли магии приказал самому сильному чародею империи?

– Не надо было клясться, – прошептала я скорее самой себе.

Рио услышал, отвернулся от окна.

– Не надо было. Да только портала в прошлое еще не изобрели, чтобы им воспользоваться. Ошибки прошлого часто портят людям всю оставшуюся жизнь, и мне тоже не повезло.

– С этим нужно что-то делать, Рио! Рассказать все императрице, стражам или Совету, в конце концов!

– Никто не станет разбираться. Более того, меня же и обвинят в гибели императорской семьи, ведь я должен был их защищать. Ираине пока никто не вложил в голову ненависть ко мне, мы в хороших отношениях, и она понимает, что не я виновен в том, что нас пленили. Но и настоящего виновника она не знает, а я не способен ей рассказать из-за чертовой клятвы. Пока Альфред жив, я связан.

«Пока жив», – повторила я про себя. То есть проблемы моего мужа, а вместе с тем и мои, могут решиться смертью этого Альфреда?

– Почему ты его не убьешь? – спросила я тихо, сама не веря, что произношу такое. – Ты наверняка уже убивал на войне и сумел бы… снова.

– С радостью бы, – хмыкнул Рио, и в его глазах мелькнула ярость. – Да тоже не могу: клятва.

Зря я требовала от Рио правды. Во лжи мне жилось куда спокойнее.

– Что же делать? – бормотала я, нервно комкая в руках салфетку. Глаза наполнялись слезами, я смахивала их, задавала мужу глупые вопросы, на которые не было ответа. – Рио, а как жить? А меня тоже обвинят в соучастии? Я же продаю книги. Да, их почти никто не берет – точнее, вообще никто – но тем не менее. И что мне делать без прибыли? Нужно на что-то жить, а я больше ни одной книги продавать не стану… То есть я хочу сказать: а можно ли отказывать покупателям? Вот придет этот Альфред, спросит: почему книги не продаются? Что мне отвечать?

– Не думай об этом, я не подпущу его к тебе.

Я судорожно вздохнула, закрыла лицо руками. Ужин просился назад, от волнения тошнило и дрожали губы.

– В договоре, который ты только что подписала, есть пункт о твоем содержании. Я буду выделять по три золотых в месяц, а если этого мало – увеличу сумму.

– Но я так не хочу! – Я посмотрела на Рио с раздражением. – Мне бы самой научиться справляться, зарабатывать, строить свою жизнь. Вот я зависела от родителей, и что из этого получилось? Меня выкинули на улицу, как котенка! Сейчас ты предлагаешь мне зависеть от тебя, но скоро и ты меня тоже выкинешь!

Последние слова я выпалила, не подумав. Прикусила язык до боли, вся сжалась. Рио со мной разведется, я останусь одна. Надеялась на лавку, а теперь что? Она под чарами, покупателей нет, книги… Чертовы книги!

Вспомнился детектив, который я читала, и я ахнула. Я тоже под влиянием чар? Прислушалась к себе, подумала об императрице – да нет вроде, никакой ненависти к ней не чувствую. Раньше я о ней и не думала, ненавидеть ее не за что, а вот злить меня она начала после разговора с мисс Торвик. Старушка лишилась сил по приказу погибшего императора, но сама Ираина продержала ее в тюрьме еще несколько месяцев. Бездушная девка!

Моя неприязнь к императрице имела под собой основание, вовсе не из-за чар мне о ней даже размышлять было неприятно. Из-за мисс Торвик, конечно же, а не из-за каких-то там заколдованных книг.

– А сколько страниц нужно прочесть, чтобы поддаться твоему колдовству? – уточнила я.

– Хотя бы три.

Три! А я просмотрела только половину страницы! Я радостно выдохнула, расслабилась и тут же вспомнила про кулинарную книгу. Ее я прочитала почти всю.

С глухим стуком мой лоб коснулся стола.

– Никому ни слова, – напомнил Рио. – Что делать с этой информацией – решай сама. Ты просила рассказать, я выполнил твою просьбу.

– Лучше бы молчал и дальше, – застонала я. – Не всегда нужно поддаваться на уговоры любопытных девушек.

– Ну извини, я не то чтобы разбираюсь в женщинах. Еще вопросы остались?

– Нет! – поспешно выкрикнула я, выпрямляясь на стуле. – Ни одного, все, я больше ничего не хочу знать. Кроме даты нашего развода, разумеется.

– Когда София выйдет замуж, ты будешь свободна. Я все еще не хочу на ней жениться, а Луиза Лехцен так просто не отступит. – Голос Рио дрогнул. Муж допил свой чай залпом и встал из-за стола. – Доброй ночи, Атали.

Он ушел, оставив меня в полумраке кухни. Я еще долго бездумно пялилась в окно, в голове шумело, звенело в ушах.

Вот это я вляпалась. Может, в борделе жить не так уж и плохо? Там тебя хотя бы не вовлекают в мятеж, участников которого обычно казнят.

На ватных ногах я добралась до своей комнаты. То есть до комнаты Рио, а сам он, видимо, снова в гостиной. В этот раз я не стала стесняться пользоваться ванной комнатой, слишком ужасно я выглядела: промокшая, продрогшая, в платье, которому уже место на помойке. Сколько времени я хожу во влажной одежде? Так и заболеть недолго.

Помывшись с пеной и маслами, пахнущая лавандой и облепихой, я забралась под одеяло. Сна ни в одном глазу. Как только я опускала веки, тут же видела гильотину, на которой меня обязательно казнят. Рио сказал, что я не соучастница, но я продаю книги!

А как завтра лавку открывать? Нет, я не смогу. Зная теперь, что не так с книгами, я не желаю впутываться в это. Просто не пойти? Так и сделаю, да. Буду спать до обеда, а если Рио так хочется торговать, то пусть ищет другого продавца.

Я перевернулась на другой бок, уставилась в темноту.

Или все-таки открыть лавку? Вдруг Альфред приедет с проверкой, он ведь должен думать, что книги вовсю продаются. Если он узнает, что Рио наложил на лавку чары отвода глаз, то может навредить ему. Это же можно считать нарушением клятвы? С одной стороны, мой муж ничего не нарушил, он зачаровывает книги, торгует ими, а что посетителей нет – так читать не хотят, вот и все. Но если закрыть лавку на замок, то это явное нарушение клятвы.

А какое наказание для Рио в случае, если он ослушается? Вот я по договору молчания разучусь говорить, а он?

Чертыхаясь, я выпуталась из одеяла и отправилась на поиски чародея. Я сказала ему, что вопросов больше нет, но их было еще много. Мне лучше ничего не знать, и я всячески убеждала себя забыть все, что Рио мне рассказал, да только любопытство было сильнее меня. К тому же мне нужно думать о будущем: где жить, на что жить. Может быть, я сумею уговорить его продавать не только зачарованные книги, но и обычные? Да что толку: посетителей все равно нет – кроме тех, что ранее уже бывали в лавке.

Найти Рио в доме оказалось не так просто. Во-первых, темно. Во-вторых, много комнат. На первом этаже магические светильники хоть как-то разгоняли тьму, и я обошла его весь: заглянула в хозяйственные помещения, в прачечную и в библиотеку. Надо сказать, я даже позавидовала Рио, так много книг в ней было. Стеллажи располагались вдоль стен до самого потолка в два ряда, с лестницей и узкой галереей, посреди зала – стол и глубокие кресла, на полу лежал пушистый ковер. Мягкий свет от магического торшера выхватывал из темноты каждую деталь в библиотеке – если бы чародей был здесь, то я бы его увидела.

Второй этаж тоже осмотрела: все закутки, коридоры, спальни и ванные. Практически во всех шел ремонт – Рио не солгал. Единственное, что заставило меня присматриваться к этим комнатам внимательнее, это то, что стройматериалы в них были брошены как будто впопыхах. Рулоны шелковой ткани для обивки стен валялись где придется, инструменты рассыпаны по полу, мешок с известью разорван, и она серым пеплом покрывала все предметы.

На лестницу, ведущую на третий этаж, я косилась с сомнением. Теребила в руках пояс халата, раздумывая, пойти наверх и с последней ступеньки позвать Рио или отправиться спать. Да ведь все равно не усну, зря только время потрачу.

Я решительно поднялась по лестнице, тут же развернулась и спустилась до середины. Снова поднялась, на этот раз громко топая, чтобы чародей услышал и сам ко мне вышел.

В слабо освещенном коридоре со множеством дверей, запертых на массивные замки, я задержала внимание на той, что была без замка. За ней кто-то копошился, чавкал, довольно урчал и похрюкивал. Самые обычные звуки: похожие издают кушающие котики или собаки, или свиньи… Рио ведь не держит в доме свиней?

– По одному, – послышался из-за двери голос мужа, и я радостно потерла руки: нашла! – Эй, отдай!

Что-то брякнуло, хрустнуло, кто-то взвыл нечеловеческим голосом, и некто с такой силой впечатался в дверь с той стороны, что она задрожала. Я едва не слетела со ступеней, присела и схватилась за перила. Питомцы – точно не свиньи, не собаки и уж тем более не котики! Рио крикнул что-то еще, но я его уже не слышала – неслась вниз. Там села на ступеньку вполоборота и принялась ждать, не отрывая взгляда от верхней площадки. Если питомцы вырвутся на свободу, я успею добраться отсюда до своей спальни в несколько прыжков.

Хлопнула дверь, раздались шаги. Рио неторопливо спускался, хмурясь каким-то своим мыслям, и меня увидел не сразу.

– Атали? Ты чего здесь? – Он кинул быстрый, опасливый взгляд наверх.

– Не спится. – Я подтянула колени к груди, а Рио сел напротив.

Он посмотрел мне в глаза чуть более пристально, и в то же мгновение через широкое окно в коридор пролился солнечный свет. Таким чарам я не противилась, даже улыбнулась. Так давно не видела солнца!

– Все, что ты мне рассказал…

– Атали, я хотел бы скрыть это, но…

– Ты мне рассказал, – повторила я с нажимом, – по моей просьбе. Я же теперь не знаю, что делать. Лучше бы я жила в неведении, да только поздно поворачивать назад.

– Я могу стереть тебе память.

Я скептически выгнула брови.

– И что из этого выйдет? Я забуду о чарах на книгах, снова начну переживать и пытаться выяснить правду, приду к тебе, мы подпишем договор, и этот круг замкнется. Каждый раз будешь стирать мне память?

– Плохая идея, ты права.

– Мне помощь нужна.

Я выдохнула это и в неясном порыве подалась вперед, положила руку на колено мужа. В его лице что-то переменилось, в глазах вспыхнули огоньки. Я убрала ладонь, неловко прижала ее к груди.

– Рио, я совершенно не приспособленная к жизни девушка. Мне девятнадцать, меня холили и лелеяли, опекали, учили быть леди. Моя семья никоим образом не относится к аристократии, но меня воспитывали так, чтобы я, попав в высшие круги, чувствовала себя на своем месте. Я должна была выйти замуж за герцога или, на худой конец, графа. Так хотела моя мама, того же желал и отец. Моего мнения никто не спрашивал, более того – у меня его даже не было. Я помыслить не могла, что оно мне вообще нужно. А теперь я одна, без дома, денег, семьи, и… мозгов у меня не больше, чем у не существующего в реальности Люсика.

Признаться самой себе в бессилии перед страшным одиночеством – одно дело, совсем другое – донести это до мужчины, который мне нравится.

– Рио, твоя тайна может сломать жизнь и мне. Мы уже женаты, я выполню свою часть сделки и не стану требовать развода, пока София Лехцен не обручится хоть с кем-нибудь. Но я не знаю, как жить. Правда не знаю. Что делать с лавкой? С доходом? А с позором, который обязательно навлечет на меня фиктивный брак? Для общества-то он настоящий. Сестры Пенроуз пока никому не сказали о нас с тобой, но, поверь мне, они просто еще не успели. Спасая себя, между браком и жизнью на улице я выбрала брак, в тот момент не особенно задумываясь, к чему все приведет.

Чародей слушал меня, ни на миг не переменившись в лице. Каждое мое слово было для него важным, так мне показалось, и я продолжила:

– Ты теперь единственный, у кого я могу спросить совета или попросить помощи, так помоги же. Что мне делать?

– Ты моя жена, пусть и временная. И после развода я тебя не оставлю, можешь на меня рассчитывать. Что делать сейчас? Если честно, я и сам не знаю. Не хочется тебя расстраивать, но мы мчимся по бурному течению в одной лодке, которой управляем не мы. Одно могу сказать: тебе переживать не о чем, вина только на мне.

Рио опустил голову, сцепил пальцы в замок. В его расслабленной позе появилась напряженность, но кроме нее я чувствовала и что-то еще – притягательность, что ли… За пару минут, что мы сидели в непосредственной близости друг от друга, я мельком ловила себя на желании прикасаться к мужу. Причем умом я понимала, как странно это будет выглядеть, и поэтому крепко вцепилась пальцами в поясок своего халата. Я все острее ощущала непреодолимую необходимость до него дотронуться. Не припоминаю, чтобы я когда-либо смотрела на мужчин так же, как на Рио. Может, вся проблема в его чародейской силе?

– Почему мне хочется о тебя потереться? – выпалила я задумчиво, а когда сообразила, что произнесла это вслух, вспыхнула. – Боги! Я не то хотела сказать… Не то!

Он рассмеялся, а через секунду солнечный свет исчез, коридор погрузился в кромешную тьму.

– Смотри, – сказал чародей.

Рио опутывали золотистые линии, как тоненькие ниточки. Медленные и ленивые, они обвивали его ноги, руки, шею, терялись в волосах, скользили по лицу. Глаза сияли таким же золотистым светом. Ниточки тянулись и ко мне, дотрагивались до моих пальцев и тут же отпрыгивали назад. Вновь касались пальцев, лица, халата, босых ног. С каждым их прикосновением я млела, в голове появлялась легкость, а на сердце разливалось тепло. Желание обнять Рио, может, даже подарить ему второй в моей жизни поцелуй было не моим, а навязанное этими тонюсенькими ниточками.

Вернулся солнечный свет, исчезла темнота, и Рио, чуть более грустный, чем минуту назад, смотрел на меня с сожалением.

– Ничего не могу с этим поделать. Ни я, ни любой другой чародей. Наша сила не похожа ни на какую другую, магия сложнее и запутаннее, и более того – она не только внутренняя, но и внешняя. Природа, очевидно, решила, что мы должны очаровывать любого, кто к нам приблизится, чтобы человек не только слышал, но и внимательно слушал, а мы без труда могли делать с его сознанием, что хотим. Это ужасно, согласен, поэтому я предпочитаю держаться от людей подальше, но от тебя…

Он осекся, склонил голову набок. В уголках его губ мелькнула улыбка.

– У тебя в роду не было чародеев?

Я замотала головой. Не было. Почему он это спросил? Много позже я поняла, что причиной моего непонимания стала неопытность и почти полное отсутствие общения с мужчинами. Я уловила в голосе Рио флиртующие нотки, но не растолковала их.

– Мой отец – инженер, моя мама – дочка генерала и ничем другим особенно не отличилась. Бабушка по линии мамы унаследовала от своей бабушки каплю целительской магии, но мне она не передалась. Дедушки и еще одна бабушка мне почти незнакомы. – Я пожала плечами. – Нет, чародеев точно не было.

Рио кивнул головой и чуть слышно шепнул:

– Жаль. Тогда меня пугает мое желание касаться тебя… Но не будем об этом.

Он поднялся, подал руку ошарашенной мне, помогая встать.

Не будем об этом?! Остаток ночи я именно об этом и думала.