От исходящих паром фарфоровых чашек на блюдцах пахло ежевикой. В отдельной миске лежали рассыпчатые печенья с кусочками шоколада, румяные булочки в сахарной посыпке и слоеные пирожки с яблоками. Мне пришлось приложить усилия, чтобы оторвать от них голодный взгляд и скромно отпить вкусного чаю.

Мисс Торвик будто ждала, когда я сама заговорю. Она уже знает, что я якобы от мистера Гилтона, но догадывается ли, кто я?

– Супруга? – словно прочтя мои мысли, спросила мисс Торвик, и я поперхнулась чаем.

Чашку отставила, сложила руки на коленях.

– Вчера утром поженились, – подтвердила я. – На самом деле… Рио не отправлял меня к вам.

– Я уже поняла. Вряд ли он отпустил бы тебя одну в столь поздний час. Что же привело тебя ко мне?

– Вопросы, – пробормотала я с осторожностью. Мисс Торвик смотрела на меня испытующе, словно хотела просверлить взглядом, отчего по коже бежали взволнованные мурашки. – Рио подарил мне книжную лавку, в которой вы работали.

– Два года верой и правдой, – кивнула старушка.

– А я два дня, и у меня, кажется, больше нет желания ею управлять. То есть дарить людям радость через книги – здорово, но вот то, что происходит в лавке…

Мисс Торвик непонимающе вскинула брови. Я тоже глянула на нее вопросительно, надеясь, что она сейчас начнет выбалтывать все секреты какие есть. Старушки ведь обычно так и делают – ничего утаить не могут.

– На одной из книг я прочла о персонаже Элизе Лонгвей, и спустя всего минуту эта Элиза появилась в лавке. Она мне не представилась, но я слышала ее фамилию и подумала, что совпадение слишком странное. Потом она назвала имя своего друга – Рэйвен. Это имя тоже было в описании. А после Элиза сообщила, что приехала в город всего два дня назад и была на балу. Один в один как сюжет из книги. Ладно, я могла бы списать все это на усталость моего мозга и излишнюю подозрительность, но книги, которые Элиза купила, волшебным образом вернулись на полки!

Пока я говорила, в горле пересохло, и я разом выпила полчашки чая. Мисс Торвик скучающе глядела на огонь, не спеша объяснять магические способности книжной лавки, но… улыбалась.

– Вам смешно? – Я нахмурилась. – Вы-то бывшая чародейка, а я от переживаний уже спать не могу толком.

– Элизы не существует. – Старушка рассмеялась. – Мистер Гилтон частенько «подсылает» ее в лавку, когда дела идут плохо. Он ведь обещал тебе всю выручку с продаж?

Я ошарашенно кивнула.

– Мне тоже. В дни, когда покупателей совсем не было, мистер Гилтон «отправлял» Элизу Лонгвей за восемью любовными романами и одним детективом в черно-красной обложке для ее друга Рэйвена. Конечно, это чары, и я довольно быстро их раскусила. Мне ведь магический резерв опустошили, а не голову. Мистер Гилтон понял, что я догадалась, но Элиза не исчезла. Мы с ним редко виделись, а когда за книгами «приходила» Элиза, я знала: мистер Гилтон обо мне помнит.

– А я… мне-то зачем… А деньги-то как в ящике остались? Боги! Они что, ненастоящие?! Я расплатилась с детективом… чем? Но погодите, он ведь принял монеты из моих рук…

– Да настоящие они, настоящие. – Смех мисс Торвик был хриплым и тихим. – Мистер Гилтон сам кладет монеты в ящик. Считай, помогает тебе на первых порах. Мне не клал, я сама просила, чтобы он этого не делал, а Элиза осталась как сообщение от мистера Гилтона: «Я о тебе думаю». Я же ему как матушка была.

– И есть, – поспешила заверить я. – Он о вас очень тепло отзывается! А что лавку забрал, так это…

– Старая я уже, знаю, что поэтому. Тяжело мне работать, да здоровье подводит: то голова кружится, то сил нет с кровати встать. Я не обижаюсь, так и передай. Вижу, девушка ты хорошая, так что мне не жалко лавку тебе оставлять. Работай, коль хочешь, мистер Гилтон так и сказал, что ты бездельничать не привыкла.

– Так и сказал? – переспросила я с удивлением. Он что же, и мисс Торвик убедил, что женится взаправду?

Старушка пропустила мой вопрос мимо ушей, ушла в свои мысли, улыбаясь. Я думала про Элизу: что это значит? И тот звук ночью… Так вот что это было! Рио принес мне настоящие монеты взамен иллюзорных. Даже не знаю, как реагировать: обидеться или порадоваться? Поблагодарить, наверное, стоит.

– Еще он попросил не открывать и не читать никакие книги.

Мне показалось, что мисс Торвик готова болтать обо всем. Я, расслабившись в ее компании, даже позволила себе стянуть с миски булочку.

– Не читай, мне тоже запрещал. – Грустная улыбка коснулась губ старушки. – Хочешь знать почему? Да только я не отвечу, мне неизвестно. Я верю мистеру Гилтону как себе, поэтому и выяснять не стала. Он запретил читать книги, перевязанные черными лентами, я выполняла указания молча. Для меня он всегда приносил мои любимые романы, они хранились на отдельной полке.

Я разочарованно скривилась. Таинственность Рио начинала меня утомлять, и я надеялась, что хоть моя предшественница сможет пролить свет на окутанные мрачной загадкой книги.

– Прочла уже одну, – призналась я. – Не всю, конечно, только первую страницу. Думала, там запрещенные ритуалы или заклинания, но нет – обычный детектив.

Мисс Торвик перестала улыбаться и прожгла меня взглядом. Я отложила булочку: спешно проглоченный кусочек встал в горле комом.

– Скажи об этом мистеру Гилтону.

– Так вы все-таки знаете, что с ними не так?

– Нет. Но может быть что угодно, не забывай, кто твой муж. Если чародей о чем-то просит, это нужно выполнять безоговорочно, ради своей же безопасности!

В нервном возбуждении мисс Торвик поднялась из кресла и мелкими шажками заходила по комнате. Я бесшумно глотала чай, вмиг почувствовав себя неуютно, даже шевелиться лишний раз не хотелось, будто каждое мое движение могло сильнее разозлить старушку.

Мисс Торвик вскоре успокоилась и вернулась к очагу.

– Я и сама все думала: что не так? Покупатели в лавке одни и те же все два года, очень редко новые приходили. Наблюдала за ними, за их состоянием, заводила друзей, сплетничала с ними для того, чтобы следить за изменениями, но ничего не бросалось в глаза. Так я и не поняла, в чем тайна, а ты и подавно не поймешь.

– Из-за Элизы я решила, что если прочесть какую-нибудь книжку, то персонажи из нее явятся в реальность. – Я усмехнулась, осознав, как глупо мыслила.

– Такой магии я еще не встречала. – Мисс Торвик на миг поджала губы. – Уж точно не в силах чародея вытащить на свет что-то выдуманное. Мой тебе совет: слушайся мистера Гилтона. Я вот не послушала однажды и жестоко поплатилась.

– Так вы же не читали этих книг, как говорите?

– Я не о них. Долгая история, – вздохнула старушка. – Еще до войны я научилась верить каждому слову моего бывшего ученика. Вспоминать то время я не стану, спроси лучше у мужа, он расскажет.

– А о нем что-нибудь… – Я осеклась, вспыхнув от смущения. – Я мало знаю Рио, а вы его с детства обучали. Может быть, поделитесь какими-нибудь историями из его жизни?

– Поделюсь.

Морщинистые губы вновь растянулись в улыбке, и хмурое лицо мисс Торвик засияло. Было видно, как она любит Рио, и говорить о нем для нее – сплошное удовольствие.

– Сколько его помню, он всегда был добрым, смышленым мальчиком. Как родители от него отказались, так он и попал ко мне в учение. Они, конечно, платили за его проживание и мои услуги оплачивали, но видеть его не желали. С трех лет до пятнадцати мистер Гилтон ни разу с ними не встречался…

– Подождите-ка, – прервала я старушку, хотя обещала себе этого не делать и молча слушать рассказ от начала до конца. – Что значит «видеть не желали» и… почему вы, воспитывая Рио с младых лет, зовете его мистером Гилтоном?

Мисс Торвик взяла чашку с чаем в руки, но не сделала ни глотка. Повертела ее, вернула на столик.

– Его родители из староверов, магию они считают посланием дьявола, а души магов – черными, прогнившими. Когда родился мальчик с даром – а он проявляется у чародеев в первые месяцы жизни, – то они не знали, что с ним делать, считали себя опозоренными и какое-то даже лгали всем, что ребенок погиб. В конце концов отдали сына в имперскую школу магии, а так как учеников туда принимают с семи лет, до семи я приютила его у себя. Пожалела ребенка, что уж. Зову его не по имени из уважения. Я хоть и много старше и когда-то была в разы сильнее, теперь я просто старушка без капли магии, а мой ученик – сильнейший чародей империи. Я очень его люблю и уважаю за ту храбрость, которую он выказывал с детства, и за то, как он защищал меня, вернувшись с войны. Меня оправдали благодаря ему.

– Родители так ни разу его и не видели?

– Они не навещали его до пятнадцати лет, но потом стали приезжать раз в год, привозили подарки на День зимнего солнцестояния. Мистер Гилтон дважды выходил к ним из своей комнаты, а потом перестал. Душевными переживаниями он со мной не делился, так что я не знаю, каково его отношение к семье до сих пор. Жил со мной до совершеннолетия, после купил небольшой домик на окраине и попросил переехать с ним. К тому времени я уже ушла из школы, служить императору не хотела и согласилась. Мистер Гилтон взял меня к себе домоправительницей, платил щедро и часто больше, чем я могла потратить. Еще чуть позже он сменил маленький домик на особняк у центрального вокзала, и я снова переехала с ним. Жили мы дружно, а когда мне стало тяжело работать в большом доме, ходить по лестницам, мистер Гилтон построил мне домик рядом со своим. В нем же после войны открыл книжную лавку.

– Я у вас и жилье забрала? – спросила я тихо, чувствуя, как обрывается сердце.

– Нет, что ты, – улыбнулась старушка. – Он не просил меня из него съехать, я сама решила. Эта квартира, – мисс Торвик обвела взглядом гостиную, – для меня много значит. Я здесь родилась, выросла, здесь же вырастила мистера Гилтона. Жизнь клонится к закату, и перед смертью мне хотелось вернуться туда, где все началось.

– А Рио не говорил, почему он вдруг решил заняться продажей книг? – спросила я будто бы безразлично, а сама обратилась в слух.

Меня на самом деле очень интересовало, с какой стати Рио – далеко не бедный человек – захотел продавать книжки. К тому же выручку себе не забирает, что тоже странно. Хобби у него такое, что ли, – любовными романами торговать?

– Это случилось внезапно. Он никогда не помышлял о владении магазином, или же просто мне не говорил. Может быть, в одну из бессонных ночей понял, что устал от чародейства? Не знаю. Служить императору было тяжело, а служить маленькой императрице тяжелее вдвойне. У нее, конечно, есть советники, но она их редко слушает. Какими только глупостями теперь не занимаются придворные маги! – Мисс Торвик покачала головой и вздохнула. – Но не мне судить. Я и говорить плохого о ней не должна, все-таки это она меня пожалела и выпустила на свободу, хотя могла бы казнить, как того требует закон.

Мне не хотелось верить, что мисс Торвик сделала что-то плохое. Она выглядела как человек, не способный и мухи обидеть. Да и Рио говорил, что ее обвинили ошибочно. Но все же – за что?

– Вас оболгали?

– Не совсем. Когда началась война, я уже работала у мистера Гилтона и возвращаться на службу к императору не собиралась, но он попросил помочь создать сложные артефакты, и я не стала отказываться. Зачарованные кулоны позволяли его величеству управлять генералами, чтобы те не перешли на сторону врага, не предали, не подставили своих людей. Как только командиры вешали артефакты на шею, то без приказа уже не могли их снять – чары не позволяли – и безропотно выполняли все, что им скажет император. Днями и ночами я зачаровывала кулоны, которые доставляли мне от ювелиров. Получалось десять штук в год – настолько они сложны в исполнении. Передавала советнику его величества, а тот увозил их ему. Работала я под присмотром солдат, каждый раз разных, во избежание тесных с ними отношений, чтобы они не смогли убедить меня сделать кулон и для них. Стражей для меня привозили из гарнизонов, они меняли друг друга каждую неделю, отдыхали от боя, следили за мной и защищали на случай грабежа. Уходить из дома мистера Гилтона я категорически отказывалась, поэтому нужна была защита. Так прошло четыре года, а на пятый из десяти кулонов, которые пора было передать советнику императора, два пропали.

Мисс Торвик замолчала. Взгляд ее был потухшим, мысленно она находилась где-то далеко, и я не смела вырвать ее из воспоминаний даже чуть более громким вздохом, не говоря уж о вопросах.

– Куда они подевались, я до сих пор не знаю. Может быть, я сама их потеряла, а может, они пропали в один из тех редких часов, когда я спала. Не все солдаты чисты на руку… Крайней, конечно, выставили меня. Война шла к завершению, так что новых артефактов уже не требовалось. Кто-то из чародеев пытался создать нечто похожее, да так и не смог, но моей помощи уже не просили. Спустя месяцы моего заключения Совет принял решение лишить меня силы. Вскоре война кончилась, вернулся мистер Гилтон и нашел меня в тюрьме. Не знаю уж, как ему удалось добиться моего освобождения, ведь никаких доказательств моей невиновности нет. Доказательств моей вины тоже нет, но кулоны пропали, и Совет решил, что я их спрятала или даже передала врагам. Зачем? Почему? На эти вопросы ответа мне никто не дал… Если бы такие артефакты были мне нужны, я могла бы сделать их и без разрешения его величества, но Совет об этом почему-то не думал. Пропали – виновна, вот и все.

– Идиотизм, – выдохнула я едва слышно.

Представляла себе мисс Торвик в ужасных условиях тюрьмы и едва сдерживала слезы. Вот так-то империя отплатила ей за помощь! В душе внезапно появилось чувство отвращения к ее величеству. Я понимала, что наказал мисс Торвик погибший на войне император, а не юная императрица, но злость проснулась именно к ней.

Пока я боролась с эмоциями, мисс Торвик выпила холодный чай почти залпом.

– Что сейчас об этом говорить, – отмахнулась она. – Столько воды утекло. Если раньше я надеялась, что кулоны найдутся, то теперь мне уже все равно.

– А вдруг найдутся? Что же вы сразу руки опускаете! Кулоны пропали каких-то три года назад. Что такое три года? Ничто!

Старушка тихонько рассмеялась.

– Не думай об этом. Магию мне не вернуть, это невозможно, а о том, что я якобы предала империю, все уже забыли. Придворных магов, армию, да всех приближенных к императрице больше волнует то, как она будет править. Ну а если кулоны найдутся, то и хорошо – потому что неизвестно, в чьих руках они сейчас. С ними можно натворить нехороших дел…

– Кошмар какой. – Я все-таки не сдержала слез, всхлипнула. – Эти артефакты – то же самое, что магия чародея, но управлять ею может кто угодно?

– К сожалению, да. Я думаю, что кулоны украл кто-то из солдат, да разве ж теперь поймешь, кто это был? Те десять кулонов я готовила целый год, хранила в сейфе, и в какой момент пропали два из них, я не знаю. Пропажу-то обнаружила в день, когда нужно было их передать. Множество раз я твердила себе, что нужно проверять кулоны каждый день, да только от усталости забывала. Что теперь об этом думать? Я не проследила, потеряла, Совет наказал меня за это, вот и все.

– Мне так жаль, – прошептала я, грустно глядя в глаза мисс Торвик.

Старушка улыбалась, что в моей голове совсем не укладывалось. Пережив такое, она находила в себе силы радоваться жизни! Вот бы мне такую способность.

Я больше не хотела заставлять ее копаться в прошлом, решила, что все подробности выспрошу у Рио. Поблагодарила мисс Торвик за теплый прием и засобиралась домой. Время подходило к девяти, следовало поторопиться, чтобы застать мужа до того, как он ляжет спать.

Обратно я добралась без приключений, благо стоянка кэбов находилась рядом с домом мисс Торвик. Выскочив из повозки, я взбежала по ступенькам и только собиралась открыть дверь, как вспомнила Люсика. Встречаться с ним повторно не хотелось. Пусть в первый раз я не успела его увидеть, и то, наверное, потому что зажмурилась, но слышала прекрасно.

Я постучала дверным молотком как можно громче. Не зная, сколько уже времени, я надеялась, что Рио не спит и… не в компании с дамой. Сердце подпрыгнуло и рухнуло вниз, когда я представила своего мужа – ну и что, что фиктивного? – в объятиях женщины. В растерянности обернулась на пустую дорогу, глянула на мигающие фонари. Может, лучше пойти домой, а Рио навестить с утра? Если он сейчас с любовницей, то вряд ли будет рад меня видеть.

– Так ты будешь заходить?

Я вскинула голову. Не услышала, как скрипнула дверь, надо же.

– Не разбудила? – спросила я виновато, хотя и так было видно, что муж не спал. Одетый в свой чародейский – как я его назвала – костюм с мантией, Рио, скорее всего, работал.

– Заходи, – улыбнулся чародей.

В дом я вошла с осторожностью: вообще не хотела больше бывать здесь из-за всех этих люсиков и рыдающих питомцев, но не могу же я звать к себе гостей посреди ночи. И так отвлекаю Рио, а если еще пригласить его в лавку, чтобы поговорить там… Плохая идея.

Заодно я проверила засов на двери. Я дважды сунула и высунула его из паза, подергала дверь за ручку, убедилась, что засов исправен, и недоуменно хмыкнула.

– Рио, – я догнала его на лестнице, – в прошлый раз я запирала дверь, но девушки как-то вошли.

– Запирала? Зачем?

– Чтобы Люсик никого не сожрал! Да и ты мог бы закрываться изнутри, чтобы тебя не тревожили случайно попавшиеся каторжнику воры. Засов ведь есть? Есть. Или тебе доставляет удовольствие видеть, как люди мечутся по холлу? Я ни в коем случае не виню тебя, мне и самой было весело…

– Атали. – Рио резко остановился, обернулся ко мне и наклонился так низко, что наши носы почти соприкасались. – Ты красивая. Даже жаль, что фиктивная… Но ты всегда так много говоришь?

– Это я от нервов, – призналась я шепотом.

Ладонь мужа приподняла мою голову за подбородок. Чувственно и нежно он дотронулся до моих губ пальцем, чем поверг меня в замешательство. В полумраке, царящем на лестнице, я видела усталость на его лице, а вот глаз не могла разглядеть.

«Чародеи питают свой магический резерв от эмоций, – читала я однажды в какой-то книжке. – Им нравится выводить мужчин из себя, а женщин – вожделеть их».

Боги, да что за книги я читала!

Я отпрянула от мужа, ухватившись за перила.

– Нет смысла запирать дверь, – бросил он и двинулся наверх. – Мои питомцы шарятся по всему дому, когда в нем никого кроме меня нет, а вчера я забыл закрыть их на третьем этаже. Они и сдвинули засов.

– Да что там за питомцы такие?

– Могу вас познакомить, хочешь?

– Пожалуй, пока нет, – протянула я задумчиво.

С одной стороны – жуть как интересно, с другой – просто жуть. То, как они топали, кричали, визжали и плакали, я не могла соотнести ни с одним животным, которого когда-либо видела. Значит, питомцы Рио вовсе не животные, а в таком случае я не хочу с ними знакомиться.

Муж привел меня в свой кабинет, и, пока я усаживалась в кресло, он спешно наводил порядок на столе. Сдвинул в сторону стопку книг, коробку с черными лентами, а один томик в ярко-розовой обложке, раскрытый посередине, очень аккуратно переложил на подоконник. Глянул на него хмуро, приблизил лицо к страницам, поводил пальцами в воздухе над книгой и вернулся за стол.

Я недоуменно следила за каждым его движением.

– Я отвлекла тебя от чтения?

– Не совсем, – пробормотал Рио, располагаясь в своем кресле. – На днях принесу несколько книг на продажу… Кстати, сказки для тебя.

Муж выдвинул ящик стола и положил передо мной три толстых томика в зеленой, сиреневой и золотистой обложках. Я тихонько фыркнула, прочтя названия.

– Когда я говорила, что читаю сказки, то имела в виду не детские.

– Вот как? – По его лицу мелькнула тень удивления.

– Женские. Для взрослых. Романы в сказочном антураже.

– Понял. Тогда принесу чуть позже.

Детские сказки вернулись в ящик.

– Не пойми меня неправильно, я рад тебя видеть живой и здоровой после того, как ты не пойми где ходишь ночами, но ты пришла ко мне так поздно явно же не просто поболтать?

Я всячески старалась вести себя легко и свободно, улыбалась, скучающе рассматривала свои туфли, но от мужа невозможно было скрыть, как сильно я волнуюсь. Пошлет ведь после первого вопроса, как есть пошлет! Еще решит, что зря женился на мне, поблагодарит за помощь и отправит восвояси.

Признаться ему в знакомстве с мисс Торвик – все равно что сказать: «Я тебе не доверяю, я тебя боюсь и пошла узнавать о твоей жизни от других людей. Я лезу в твою жизнь, хотя по нашему брачному договору я не имею на это права».

– Мне хотелось узнать о лавке чуть больше, – начала я едва слышно. – И я ездила к мисс Торвик. Мне кажется, мы даже подружились. Очень мило поболтали, обсудили работу. О тебе… чуть-чуть узнала… Прости, я не должна была спрашивать ее об этом, да?

Рио вопросительно выгнул бровь. Я перевела взгляд на его руки, лежащие на столе. Чувствуя, как сводит живот от волнения, заставила себя закончить разговор как можно скорее.

– Мисс Торвик только поделилась со мной подробностями ваших отношений. Ты и сам говорил, что она для тебя как мама, но мне было не понять, почему она ушла. Не осталась в том доме над лавкой или в твоем. Еще… Боги, что ж так сложно. – Я выдохнула, закрывая пылающее лицо ладонями. – Я боюсь работать в этой лавке, Рио! Ну правда, что еще за Элиза из книжки? Я чуть с ума не сошла и, конечно, побежала спрашивать о ней у мисс Торвик, потому что ты мне не ответил!

Рио засмеялся, расслабленно откидываясь на спинку кресла.

– Я хотел сделать для тебя что-то хорошее в первый рабочий день. Не думал, что ты целое расследование проведешь.

– Да какое расследование, – проворчала я. – Испугалась до чертиков. Вот только что читала про Элизу, а тут она заходит в лавку! Ты бы сам как отреагировал?

– Извини. – Мягкая улыбка коснулась губ Рио, на долю секунды лишая мои мысли ясности. Я поймала себя на том, что мне нравится, как улыбается мой муж. – Элиза больше приходить не будет. Или?..

– Не стоит. Я хочу настоящих покупателей, а не иллюзорных.

– Как скажешь. – Рио бросил быстрый взгляд на книгу на подоконнике и поморщился. – Если ты не против, я бы хотел закончить работу, а завтра мы обсудим все. Договорились?

– Вообще все? – с прищуром глянула я на него.

– В разумных пределах.

Пока он не передумал, я торопливо покинула кабинет и бегом спустилась вниз. А то еще догонит и скажет, что пошутил. У меня же половина ночи будет занята: нужно закончить список вопросов, которые я должна задать мужу, и пусть только попробует не ответить хоть на один.

В радостном предвкушении завтрашнего дня я не сразу поняла, что в моем доме что-то не так. Скинула грязную обувь, пальто, приняла ванну. В мечтах о теплой постели я юркнула в спальню и… наступила во что-то мокрое.

Испуганно нашарив выключатель на стене, зажгла свет.

Я знала, что не каждая крыша способна выдержать месяц проливных дождей, но почему она прохудилась сейчас-то! Серые разводы по побелке тянулись от угла к углу, на кровати валялся крупный кусок штукатурки. Представив, что он мог бы грохнуться на спящую меня, я похолодела. Капли срывались и со звоном плюхались в лужу на полу. Над столом потолок опасно вспух, стал похожим на сосуд. Вода стекала по ножкам стола, собиралась под ковром, под моим чемоданом и наверняка промочила все вещи. Я же хотела их еще вчера разобрать, да все времени не находилось.

Спать в таких условиях нельзя, можно ненароком оказаться придавленной рухнувшим потолком. А выдержит ли пол? Там ведь книги внизу! Промокнут они, и все, лавку можно будет закрывать.

Я помчалась в торговый зал, встревоженно осмотрела каждый сантиметр потолка и успокоилась: сырость сюда не добралась, но в любую минуту может просочиться.

Следующие час, а то и два я носилась по дому с тряпками и ведрами. Пока вытирала лужи в спальне, на улице вновь начался ливень. Не оставалось ничего другого, кроме как скинуть с кровати постельное белье, из шкафа вытащить сменное и тоже оставить на полу, чтобы вода впитывалась в ткань, а не просачивалась между досками. Я подставляла ведра под прохудившиеся места в крыше, но они появлялись то в одной стороне, то в другой. Капли бежали по потолку, срывались вниз, следом их догоняли другие, и борьба с ними казалась мне бесконечной.

Личный дневник мне удалось спасти. Я отнесла его с чемоданом в кухню, спрятала в холодильном шкафу, надеясь, что шкаф-то точно не промокнет. Дрожа от усталости, вернулась в спальню и обнаружила, что от потолка отвалился еще один кусок штукатурки.