Вторая война

Малоазийскими делами сначала распоряжался Лукулл.

Плутарх его превозносит — он пишет, что Лукулл показал себя не только бескорыстным, но и человечным.

Насчет бескорыстия можно поспорить. После азиатской кампании Лукулл вернулся в Италию богачом. Насчет мягкости — тоже. Сулла отбыл на родину для ведения гражданской войны. Лукулл без сомнений расправлялся с теми, кого тот не успел наказать. Например, с митиленцами, которые когда-то выдали Митридату на казнь римского магистрата Мания Аквилия.

Лукулл, говорит Плутарх, собирался обойтись с митиленцами «мягко», то есть, вероятно, получить выкуп и головы предводителей антиримской партии. Митиленцы заартачились. Тогда Лукулл осадил город. Но осада шла неудачно, и полководец пошел на хитрость. Он притворно отступил, укрывшись в засаде неподалеку. У митиленцев хватило глупости выйти из города и явиться за поживой в опустевший римский лагерь. Воины Лукулла вышли из засады, перебили 5000 человек, захватили множество пленных и богатую добычу. Такими методами он расправлялся со всем населением Малой Азии.

Когда усмирение непокорных завершилось, Сулла, уже одолевший в Риме «демократов» и присвоивший себе звание диктатора, вызвал Лукулла к себе. Новым наместником в Азии стал Мурена — тоже креатура Суллы, алчный и честолюбивый человек. Он сразу стал прикидывать, как добить Митридата. Однако понтийский царь оказался ему все же не по зубам. Митридату осталось править еще двадцать лет. За эти годы неукротимый потомок перса Отана нанесет немало поражений римским войскам.

Проблем после войны у Эвпатора было много. Начались заговоры. В одном из них оказался замешан сын царя — Митридат Младший. Не исключено, что за спиной заговорщиков стояли римляне. Как бы то ни было, их вовремя раскрыли и казнили. Эвпатор не пощадил собственного сына.

Тогда же против Митридата VI восстали независимо друг от друга Боспор и Колхида. Их жители не хотели разделять с понтийским царем ответственность за поражения в далеких краях. Предстояло выплатить огромную дань римлянам — колхи и боспорцы решили: пусть Митридат платит один.

Оба восстания поддержал Мурена. Он «издевательски», как пишет Аппиан, искал повода для вмешательства во внутренние дела Понта, чтобы уничтожить Эвпатора. В распоряжении Мурены были, правда, всего два легиона бывших фимбрианцев. Но он возлагал надежды на «пятую колонну» в самом Понтийском царстве.

Митридат пошел усмирять Колхиду. Колхи без особой борьбы сложили оружие и попросили поставить царем сына Эвпатора. Просьба была удовлетворена. Однако Митридат заподозрил, что сын изначально был в сговоре с повстанцами и захотел отложиться от отца. Такое вполне вероятно. Тем более что рядом имелся римский «друг», готовый помочь принцу добиться свободы в борьбе с отцом-тираном. Разобравшись в ситуации, Митридат схватил сына, заковал его в золотые цепи, а через некоторое время казнил.

Против боспорцев он задумал морскую экспедицию. Началось строительство огромного флота. Из всех уголков страны собирали войска. Вербовали наемников. Размах приготовлений заставлял предполагать, что мобилизацию ведут на все случаи жизни: не только против Боспора, но и против римлян, если это потребуется.

В самом Понте тоже не все было спокойно. Митридат поссорился с Архелаем, заподозрив, что Архелай подкуплен римлянами. Доброжелатели заронили в душу Митридата сомнения насчет Херонейской битвы — не проиграл ли ее Архелай намеренно? Наконец, Архелая стали обвинять в том, что он предложил римлянам на мирных переговорах больше, чем нужно.

Полководец прекрасно понимал, чем грозят подобные обвинения. В стране, которая представляет военный лагерь, — расправа короткая. К тому же не исключено, что Архелай действительно вел тайные переговоры с римлянами. Так или иначе он не стал дожидаться разбирательства и бежал к Мурене, после чего превратился в яростного врага Митридата. Выслуживаясь, понтийский предатель выдал Мурене все военные секреты своего господина и побуждал римлян скорее напасть на Понт.

Римский наместник не нуждался в таких уговорах. Он и сам жаждал войны. Повод искать было не надо. Ведь Митридат оставил за собой часть Каппадокии вопреки условиям мира. И Мурена без лишних слов вторгся в Каппадокию, а оттуда напал на понтийский город Коману. Город был захвачен, а в нем взят богатый храм. Эвпатор немедленно отправил послов, которые выразили недоумение: почему римляне ведут войну, если заключен мир? Мурена в свою очередь изумился. Договор? Лично он никакого договора не видел.

Это была правда. Имели место устные договоренности. Сулла поручился честным словом, что выполнит свою часть условий и удалится из Азии. Клятву он сдержал, но на его полководцев она не распространялась. Митридат стал жертвой римского вероломства.

Конечно, никакие письменные договоры не могли удержать римлян от провокаций, если уж они решились на войну. Но это не меняет главного: Митридат совершил крупную ошибку, ограничившись устными договоренностями и не закрепив их документально.

Мурена закрепился в Каппадокии и стал совершать оттуда набеги на понтийские земли. Так началась Вторая Митрида-това война. На дворе стояла зима 83 года до н. э.

Митридат отправил в Рим к Сулле послов с жалобой на поведение Мурены. Последний уже разграбил 400 деревень, собрал большую добычу и вернулся домой, переправившись через реку Галис.

Через некоторое время к Мурене прибыл посол сената Калидий. Этот человек сделал заявление в присутствии легионеров и греческих туземцев, что сенат, мол, велит воздерживаться от нападения на Митридата, потому что с ним заключен мир. Вроде бы инцидент исчерпан? Но после этого Калидия видели мирно беседующим с Муреной. Разведчики доложили Митридату об этих приватных разговорах, сразу после которых Мурена повторил вторжение в понтийские земли. Было очевидно, что в тайных инструкциях Мурене предложили прощупать силы Митридата, и если возможно — разбить возрождающееся войско понтийского царя.

Митридат прекратил переговоры. Он велел верному Гордию напасть на римские деревни к западу от реки Галис. Гордий забрал множество рабочего и вьючного скота, похватал простых людей и даже легионеров из войска Мурены. Словом, набег имел полный успех. Затем каппадокиец вернулся на восточный берег реки и стал лагерем, препятствуя Мурене переправиться через нее.

Полк Гордия был лишь авангардом понтийского войска. Позади шла главная армия под началом самого Митридата. Возле своего дома царь предпочитал воевать сам.

Мурена переправился было через Галис, но подошедший Митридат разбил его и отбросил за реку. Затем Эвпатор, в свою очередь, перешел Галис, преследуя отступавшего неприятеля. Мурена укрылся на хорошо защищенном холме. Понтийцы штурмовали его и нанесли римлянам большие потери. Мурена бежал с остатками войск во Фригию. Он двигался горными тропами под стрелами преследующих врагов, пытаясь только сохранить жизнь. Ему с трудом удалось спасти малые крохи побитых легионов.

Молва о блестящей победе Эвпатора быстро разнеслась повсюду. После того как полководцы Митридата были несколько раз биты в предыдущей войне, военный успех самого царя произвел большое впечатление. Греки из тех, что были обижены римлянами, снова стали видеть в понтийском базилевсе своего спасителя.

Митридат заставил бежать из Каппадокии все гарнизоны Мурены и присоединил эту страну к своему царству. Никчемный Ариобарзан опять эмигрировал. Без помощи римлян он был не в состоянии удержаться на престоле.

Митридат в честь победы принес жертву, как пишет Аппиан, Зевсу-Воителю. Не скрывается ли под именем этого бога Митра?

Жертву приносили на холме, который был увенчан высокой деревянной конструкцией. Митридат и его дети принесли на вершину дрова и сложили их в круг. Затем внутри круга выложили дровами еще один; получился как бы зрачок (Солнце — глаз Митры). На самый верх Митридат возложил молоко, мед, вино, масло и «всякие курения». А на равнине приготовил угощение для гостей: хлеб и приправы. Аппиан пишет, что подобного рода церемонии практиковали древние иранцы. И вправду, нечто похожее описано у Геродота в его «Музах».

Костер, разложенный на вершине, был подожжен. Аппиан утверждает, что огонь видели за тысячу стадий (стадия — 185 метров). Затем начался пир.

Трудно сказать, что означала эта церемония. Вероятно, войну насмерть. Недаром же Аппиан называет бога, которому приносили жертву, Зевсом-Воителем.

К тому времени до Суллы дошли вести о поражении Мурены. Он только что покончил со смутами внутри страны, перерезав многие тысячи сограждан в ходе, и не имел ни сил, ни желания для новой большой войны.

Он отправил в Азию верного соратника — Авла Габиния. Тот вез Мурене приказ: прекратить военные действия и не нарушать договор. Условие мира было одно: чтобы Митридат вернул Каппадокию Ариобарзану. Мурена не возражал.

После разговора с Муреной Габиний отправился к Митридату. Понтийский царь тоже был согласен. Мир скрепили браком. Митридат выдал замуж за Ариобарзана свою четырехлетнюю дочь. Но отправилась в Каппадокию она не одна, а с войском, которое, скорее всего, возглавлял неизменный Гордий. То есть по факту Митридат все же захватил Каппадокию. Разница была лишь в том, что теперь он гарантировал личную безопасность Ариобарзану. А римлянам позволил сохранить лицо. Вторая война с римлянами закончилась полной победой Митридата (82 год до н. э.).

По случаю мира и свадьбы Эвпатор устраивал мощные пиры. Он «угощал всех и назначал денежные награды за лучшие тосты», пишет Аппиан. Один только Авл Габиний чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, сидел с угрюмой физиономией и не прикасался ни к чему. Рим был унижен.

Митридат и Серторий

Пользуясь миром, Эвпатор вплотную занялся делами Боспора, который, как мы помним, сделал попытку от него отложиться. Понтийские войска под началом Неоптолема высадились в Крыму и застали там крайне сложную ситуацию. В страну с севера и востока вторглись некие племена — вероятно, это были остатки скифов и прикубанские народы.

Подробности войны с ними опять не известны. Ясно лишь, что понтийцам удалось разбить врага в нескольких битвах. Неоптолем закрепился на Крымском полуострове. Его войска вошли в столицу Боспорского царства — Пантикапей. Напомню, Неоптолем приходился братом ставшему предателем Архелаю. Но был вне подозрений и верно служил Митридату. Никакие репрессии его не коснулись.

Царем Боспора в 81 году до н. э. стал сын Митридата Махар. Однако до полного подавления мятежа было еще далеко. Боспорцев продолжали поддерживать окрестные племена. Среди них были ахеи, жившие между Горгиппией (Анапой) и Колхидой. Аппиан считает их родственниками древних ахейцев. Возможно, так и было. Видимо, на Кубани следует искать прародину многих знаменитых арийских народов, например синдов или тех же ахейцев.

Ахеи попытались переправиться в Крым через Боспор Киммерийский (Керченский пролив). Ближайшей их целью был Пантикапей. Однако Неоптолем вовремя атаковал варварские суда и сорвал переправу. Это было очень важно, так как корпус Неоптолема явно уступал численностью противнику. Пантикапей удалось отстоять. Следующие несколько месяцев Неоптолем использовал, чтобы пополнить войска. Возможно, к нему подошли какие-то подкрепления из Понта.

Дождавшись зимы, варвары напали снова. Теперь они попытались перейти Боспор Киммерийский по льду, но в этом не преуспели. Неоптолем вывел против них всю свою армию и выиграл «ледовое побоище». Особенно отличилась понтийская конница. После этого он добил восставших боспорцев и полностью восстановил контроль Понта над Боспором.

Одновременно Митридат попытался ударить на Кубань из Колхиды. Но поход против ахеев и других прикубанских племен закончился для Эвпатора плачевно. Сначала пришлось идти по буйным субтропическим лесам, затем по степи и наконец гоняться за врагами в прикубанских плавнях. «Потеряв две трети войска в сражениях, от мороза и засад», констатирует Аппиан, царь возвратился обратно. Он тотчас отправил послов в Рим для того, чтобы прощупать почву и продлить мир, потому что нуждался в передышке для восстановления численности своих поредевших войск. Это произошло уже после смерти Суллы, в 78 году до н. э.

Ариобарзан тоже действовал. Его люди встречались в Риме с сенаторами, предлагали взятки и склоняли влиятельных людей к тому, чтобы они помогли Каппадокии освободиться от понтийской зависимости. Обо всем этом Митридату доносили верные люди.

Однако после смерти диктатора дела Рима пришли в упадок. Повсюду были разброд и шатание. Страна находилась на пороге новой гражданской войны. Ссориться с Митридатом римляне сочли нецелесообразным.

Эвпатор чуял слабость римлян, но сам был недостаточно силен. Поэтому он решил наказать каппадокийцев чужими руками. К этому времени его зять и союзник Тигран Великий значительно расширил границы Армении — он захватил Верхнюю Месопотамию, затем уничтожил Сирийское царство Селевкидов, отбросил парфян, утвердился в верховьях Евфрата. Все это происходило, пока Митридат вел тяжкие войны с Римом.

Эвпатор в очередной раз предложил Тиграну напасть на Каппадокию. Тот не заставил себя упрашивать. И Каппадокия опять была основательно разорена.

Аппиан пишет, что Тигран вывел оттуда 300000 человек, которых поселил в новой столице — Тигранокерте. Но более вероятно, что массовый угон произошел гораздо раньше: города не возводят так быстро. Во всем остальном историк, похоже, точен. Каппадокия действительно подверглась очередному армянскому погрому. Римляне наблюдали происходящее, но ничего не предпринимали. После этого в Малой Азии четыре года царили мир и покой. Митридат особого внимания к себе не привлекал и постепенно наращивал силы.

В очередной раз равновесие было нарушено в 74 году до н. э. Умер вифинский царь Никомед IV. Толи по собственному почину, то ли под нажимом римлян он завещал свое царство Римской республике. Так римские владения неожиданно оказались под боком у Митридата.

Это совпало по времени с очередной гражданской войной в Риме. Римский военачальник Квинт Серторий взбунтовал Испанию, собрал на Пиренеях сенат, мобилизовал легионы и повел войну против «оптиматов», как называли аристократичных соратников Суллы. Сертория поддержали иберийские и кельтские племена, населявшие Пиренейский полуостров.

В поисках союзников Серторий начал переговоры с Митридатом. Эмиссары Сертория — Луций Магий и Луций Фанний — прибыли в Понт и посулили Эвпатору власть над всей Малой Азией, если он нападет на «оптиматов». Эти льстецы уподобляли Митридата Пирру, а Сертория — Ганнибалу. Если двое столь великих людей объединятся между собой, алчному Риму — конец. Странно было слышать такие речи от двух римлян.

Осторожный Эвпатор направил своих людей в Испанию, чтобы те на месте разобрались, стоит ли сотрудничать с Серторием.

Серторий торжественно ввел посланцев Митридата в свой сенат и начал переговоры. Сенаторы пообещали отдать Эвпатору Пафлагонию, Фригию, Галатию, Азию, Вифинию. Правда, Серторий возразил им, сказав, что он не против передачи Митридату Вифинии и Каппадокии, тем более что ни та, ни другая никогда не входила в состав Рима. Но Азия должна остаться за Римом, поскольку досталась ему наизаконнейшим путем по завещанию последнего пергамского царя.

Митридат был изумлен, когда ему донесли об этом. Царь сказал придворным: «Какие же требования предъявит Серторий в случае победы, если теперь, загнанный к самому Океану, устанавливает нам границы?..»

Тем не менее на переговорах удалось достигнуть согласия. Понтийские дипломаты приняли все условия Сертория. В конце концов, глупо было отказываться от предложенных уступок. Договорились, что Серторий пришлет полководца и нескольких военных советников в Понт. Митридат высоко ценил выучку и боевую тактику римлян и хотел обучить часть своих солдат сражаться по римскому образцу.

Со своей стороны Эвпатор обещал прислать в Испанию внушительную сумму в 3000 талантов, а также 40 кораблей.

Еще одним его союзником стали пираты, обосновавшиеся в Киликии, на греческих островах и на Крите. Значительную часть их составили понтийские моряки, участвовавшие в прошлой войне. Кроме того, как уже говорилось, в пираты уходили беглые рабы, которых Сулла пытался вернуть хозяевам, сочувствующая понтийцам городская чернь и прочие сторонники Эвпатора. Немудрено, что искатели удачи откликнулись по первому зову царя.

Советники из Испании прибыли в Понт достаточно быстро. Главным из них Серторий назначил Марка Вария — одноглазого вояку, который ненавидел сторонников Суллы и готов был сражаться против них бок о бок с врагами Рима. Варием его называет Аппиан. Согласно Плутарху, полководца звали Марк Марий. У одного из наших авторов в текст вкралась описка; в итоге мы не знаем имени военачальника, но большинство историков пишет — Марий. В качестве военных советников отправились также двое Луциев — Луций Магий и Луций Фанний.

Вскоре после этого Митридат решился на третью войну с римлянами. Она стала для него последней. Эвпатор потерял в ней престол и жизнь, но сама гибель царя была освещена блеском славы.

А имелся ли у него выход? Эвпатор прекрасно видел, какова цена римским обещаниям. Понимал, что лишь только римляне уладят внутренние дела, они возьмутся за него и уничтожат Понтийское царство. Представилась возможность нанести превентивный удар. Почему бы и нет? Смерти царь не боялся. Но, как истинный митраист, стремился к победе над врагом, если была хотя бы ничтожная возможность.

И вот маленький Понт начал новую войну против огромной Римской республики. Это выглядит так, как если бы современные турецкие города Трабзон и Синоп, расположенные на территории, которую когда-то занимал Понт, напали на Италию и Грецию и стали одерживать победу за победой.