Креп решил не сдаваться. От несметного богатства его отделял какой-то пустяк. Только получить контакты покупателя – и все. Он человек, который прожил под одной крышей с тещей целых шесть лет. Не просто прожил, а выжил, заполучив всего лишь гастрит, псориаз и кардионевроз. Но не сошел с ума, не умер и не сделал жену сиротой. Неужели после всех этих испытаний он дрогнет перед какой-то теткой? Ерунда, что она смотрит на всех, будто собирается плюнуть ядом. Это совсем не страшно, если вспомнить, как пахнет вареное вымя. Да и необязательно ходить в лобовую атаку или давить на жалость. Как практика показала, к любому человеку можно найти подход. Вот даже старая гюрза, его теща, слегка сбавила обороты и уже не пытается метнуть в голову топор, как только видит любимого зятя. Надо только подумать.

Думать, правда, пришлось долго. Вариантов родилось несколько. Но ни один из них не гарантировал стопроцентного результата. В таком случае и пытаться не стоило. Третьей попытки подобраться к Скобе у него, скорее всего, не будет. Периодически мозг начинал закипать, кофе не помогал. Даже скандалы с тещей перестали действовать возбуждающе. В такие мгновенья Роман просто брал в руки смартфон и залипал на несколько часов в видосиках. Особенно ему нравилось, когда в роли главных героев выступала фауна. Она выглядела органичней и не претендовала на рукоплескания. В особом фаворе были собаки. Тата, правда, их тоже называла «котиками» и ехидно хихикала. Но Креп не поддавался на провокации. Созерцание псов-балбесов его умиротворяло. Как-то при просмотре очередной подборки пришло озарение. Причем такое, что хотелось от радости прыгать на диване, как в детстве, пока не провалится фанерное дно.

Магазин начинал работать с десяти утра, и сразу после открытия посетителей почти никогда не бывало. Роман, прежде чем идти, понаблюдал за ним издалека в течение нескольких дней и убедился, что это самое удобное время. Войдя в зал, он уже достал смартфон, но вдруг услышал из кабинета Скобы женский истеричный голос. Дверь была прикрыта, но оставалась небольшая щель, через которую Креп мог разглядеть только посетительницу.

– Это вы во всем виноваты! – безапелляционно заявила она, откидываясь на спинку стула.

– Потрудитесь объяснить яснее, что вы имеете в виду? – раздался холодный и ровный голос Скобы.

– Как что?! Вы продали сломанное кресло-качалку…

– Я сразу говорила, что оно требует реставрации. Но вы отказались.

– Но я же не знала, что оно сломается.

– Я показывала, что в одном месте есть трещина.

– Это все равно! Вы во всем виноваты!

– Еще раз спрашиваю, в чем именно?

– Да во всем! Я села на кресло, и оно сломалось.

– Синяк на лице от удара?

– Нет. Это муж ударил.

– За то, что не слушали меня?

– Нет. Я упала, а в руках был бокал с мартини. Он подошел, чтобы помочь встать, и поскользнулся. Когда падал, ударил меня плечом в лицо. Случайно.

– И?

– Теперь у него сломана нога, а у меня фингал.

– Картина потихоньку проясняется. С нетерпением жду развязки.

– Так у меня была запланирована поездка в Тибет. Куда я теперь поеду?

– Могли поехать и в таком виде. Думаю, тибетским монахам нет никакого дела до вашего внешнего вида. К тому же синяк уже почти прошел.

– А как же Петя?

– А кто такой Петя?

– Так муж, я же говорила. Он дома со сломанной ногой. Мне теперь придется за ним ухаживать.

– Это благородно. Мужу повезло с такой ответственной женой. Мои поздравления!

– Да чтоб он пропал! Мне-то что делать?!

– В каком смысле?

– Деньги-то потрачены. Кто мне их вернет?

– Так. Теперь понятно. Вы, как я полагаю, решили, что это буду я?

– Ну а кто же?

– Хорошо. Давайте заглянем в договор…

На какое-то время наступила пауза, после чего опять послышался голос владелицы антикварного салона:

– Давайте читать. Вот здесь описание внешнего вида кресла с указанием всех повреждений. А также далее упоминание, что покупатель проинформирован о том, что у предмета имеются конструктивные дефекты. Теперь покажите мне то место в договоре, где говорится, что я при продаже мебели должна оплатить вам авиаперелет и проживание в гостинице.

Наступила долгая пауза. Видимо, посетительница в первый раз решила ознакомиться с тем, что подписала. Читала она долго, возможно, по слогам. Неизвестно, дошла ли до ее сознания суть документа, но от идеи барышня отказываться не собиралась.

– Я подам на вас в суд! – заявила она, начиная закипать.

– Это ваше право. Желаю удачи, – в голосе хозяйки салона явно чувствовался сарказм. – Свой экземпляр договора не забудьте прихватить.

– Ах ты стерва! – неожиданно взвыла посетительница и вскочила со стула.

Что происходило дальше, Крепу видно не было. Но, судя по звукам, девица с фингалом решила физически объяснить степень своего недовольства. После непродолжительного пыхтения и возни, вдруг раздался звон бьющейся посуды, а затем негромкий вскрик. Роман уже было решил, что пора вмешаться, пока тетки не поубивали друг друга. Но не успел он сделать шаг вперед, как из двери опрометью вылетела девица.

– Ты у меня еще пожалеешь! Ты не знаешь, с кем связалась, – выпалила она напоследок и выскочила на улицу.

Путь был свободен, и настала пора приступать к активным действиям. Роман нажал кнопку вызова на смартфоне. Когда абонент ответил, включил громкую связь и опустил гаджет в карман. Только после этого постучал в дверь.

– Это опять вы? – с легким раздражением спросила Скоба. – Я же уже вам все объяснила.

Она стояла посреди кабинета и прижимала бумажную салфетку то ли к щеке, то ли к уху. Под волосами было не разобрать. Не обращая на него внимания, Дарья прошла к двери, выглянула в коридор и позвала одну из сотрудниц:

– Леся, приберите здесь, пожалуйста. И принеси мне еще кофе.

Только тут Креп заметил, что на полу рядом с ее креслом валялись осколки чашки, а весь пол и стены вокруг были в коричневых брызгах. Девушка с веником, совком и влажной тряпкой появилась через мгновение. Пришлось взять паузу, пока сотрудница убирала беспорядок. За это время Скоба выбросила в мусорное ведро пропитанную кровью салфетку и приложила новую. Глубока ли рана и чем ее нанесли, Роман уточнять не стал. Но в душе порадовался, что хоть кто-то дал этой тетке достойный отпор.

– Да, но я надеялся, что вы передумаете, – вернулся к разговору он, когда Леся удалилась. – Поверьте, я не желаю ничего плохого. Я просто хочу купить это бюро и готов заплатить. В том числе и ваши комиссионные.

– Я свои комиссионные уже получила.

– Тем не менее, я готов заплатить! Я даже не прошу вас дать контакты покупателя. Я прошу связаться с ним и передать, что я хочу купить у него бюро. Вам даже ничего особо делать не придется, при этом вы получите свои деньги.

– Спасибо, но я не нуждаюсь в дополнительном заработке.

Пока Креп пытался при помощи денежных знаков растопить черствое сердце несговорчивой дамы, в торговом зале послышался какой-то шум. В этот момент на пороге заведения появился молодой человек в сопровождении крупного белого лабрадора. Пес сразу решил застолбить за собой жизненное пространство и задрал лапу у рахитично-изящной ножки старинного буфета. Одна из продавщиц, ставшая свидетельницей акта вандализма, ойкнула и впала в ступор. Вторая же оказалась не такой впечатлительной и бросилась на защиту хозяйского имущества.

Лабрадоры по природе своей отличаются от остальных сородичей излишне веселым нравом, подвижностью и повышенным дружелюбием. Но у данного экземпляра все качества носили гипертрофированный характер. К тому же пес обладал еще и уникальным свойством – воспринимал гневные крики как приглашение поиграть. Они его возбуждали. Если бы продавщица взяла газету и треснула пса между ушей, то все закончилось бы хорошо. Но девушка опрометчиво взвыла: «А ну, вон отсюда!» Зря она это сделала. Собака тут же подскочила к ней, поставила лапы на грудь и попыталась лизнуть в лицо. Особа шарахнулась в сторону, думая, что ее хотят лишить носа. Началась увлекательная беготня по всему залу среди антиквариата. Пес, чтобы сократить расстояние, перемахивал через пуфы, банкетки и рекамье, как призовой скакун на соревнованиях по конкуру. Не все предметы мебели отличались повышенной устойчивостью. Столик для самовара и этажерка пали жертвой, когда пес не вписался в один из поворотов.

Хозяин лабрадора решил не мешать этой паре развлекаться и сосредоточенно осматривал дубовый письменный стол – открывал и закрывал дверцы, выдвигал ящики, ковырял ногтем сукно. Только после того, как пес слегка притомился и решил прилечь на диван отдышаться, молодой человек нежным голосом позвал питомца. Но тот не реагировал, он был изможден и счастлив. Подоспевшая в этот момент продавщица тут же гаркнула на посетителя: «Что вы смотрите? Немедленно уберите собаку!» Повышенный тон тут же включил в голове у лабрадора сигнальную систему. Он вскочил и бешено завилял хвостом. Пришлось переходить на шепот: «Заберите его отсюда, он всю обивку слюнями перемазал!» Пес понял, что второй раунд скачек с препятствиями отменяется и опрокинулся на бок, вывалив длинный розовый язык.

Именно в тот момент, когда сцена приняла вполне мирный характер, в зал ворвалась возмущенная Скоба. Она вообразила, что ее подчиненным слишком скучно живется и они решили немного развлечься. Требовалось искоренить веселье и вернуть казарменную благопристойность. Но увиденное превзошло все ее самые смелые ожидания. Лицо побелело, ноздри раздулись. Казалось, если Дарья откроет рот, из него вырвется струя пламени, которая превратит собаку в утку по-пекински. К счастью, хозяйка салона никогда не повышала голос, иначе в забеге приняли бы участие уже три лошади. «Быстро убирайтесь отсюда! Иначе я вызову полицию!» – зло прошипела она посетителю и указала на дверь. Молодой человек опять позвал пса:

– Умо, слезай, паршивец.

Питомец покосился на него одним глазом и зевнул. Тогда хозяин подошел и решительно дернул за ошейник. Раздался предательский треск. Все сразу поняли, что именно с таким звуком рвется дорогая шелковая обивка.

– Нет! – выставив вперед руки, кинулась к дивану продавщица.

Умо тут же с любопытством и надеждой вскинул голову. Во взгляде явственно читался вопрос: «Мы будем играть?» Хвост яростно застучал по сиденью.

– Может, дать ему колбасы, тогда он слезет? – тоном родственника у постели умирающего поинтересовалась сотрудница.

– Надо подумать, – ответил посетитель и погрузился в тягостные раздумья.

Мыслительный процесс прервала Скоба.

– Мне надоел этот балаган! – решительно заявила она и начала нажимать кнопки телефона.

Парень невозмутимо пожал плечами, подозвал свистом собаку и направился к входной двери. Лабрадор тут же вскочил с нагретой лежанки и устремился за хозяином.

Когда Дарья вернулась в свой кабинет, настойчивый посетитель все еще ждал ее, сидя на краешке стула.

– Я вам русским языком сказала, что телефон не дам. И звонить никому не буду. Не задерживайте меня, у меня масса других дел, – с явным раздражением сказала она.

– Хорошо, – почему-то легко согласился Креп и поднялся.

Через полчаса в скверике неподалеку от антикварного магазина на лавке уже сидели Роман и тот самый молодой человек. Поблизости в кустах деловито шнырял белый крупный лабрадор. Если что-то находил, уничтожал на месте. Хруст и треск не стихали ни на минуту.

– Спасибо, отлично сработано! – рассмеялся Креп. – Ты очень вовремя появился. И, главное, задержал ее ровно настолько, чтобы я все успел.

– Да не за что. Я же все слышал по телефону, так что было понятно, когда уже пора появиться на сцене, – пожал плечами парень и тоже рассмеялся. – Но это не я, это Умо молодец. Такой перформанс устроил. Долго они его будут вспоминать.

– Как тебе удалось его заставить? Когда я уходил, они там с тряпками бегали и что-то кудахтали.

– Его? Заставить? Шутишь. Он всегда себя так ведет.

– Кошмар какой. Дома у тебя, полагаю, одни руины?

– Ничего подобного. Все пристойно. Малость грязновато, конечно.

– Ничего не понимаю…

– Тут и понимать нечего. Умо воспринимает только свист. То есть команды, поданные свистом. В плане речи он необучаем.

– Можно же, наверное, что-то сделать? Показать каким-нибудь специалистам, в конце концов.

– А зачем?

– Как зачем?

– Я говорю, зачем мне бизнес рушить? Умо же просто сокровище!

– Это – сокровище?! Вот этот вандал?

– Ты ничего не понимаешь. Я на нем деньги делаю.

– Каким образом?

– Да просто. Вот представь: дети хотят собаку, а родители против. Отпрыски в ор, предки на нервах и почти готовы сдаться. Хотя отчетливо понимают последствия. Они ищут выход из сложившейся непростой ситуации и уже подумывают, не согласиться ли на хомячка. И тут находят на просторах интернета заманчивое предложение: «Отдам в аренду собаку. Этот идиот съест вашу обувь, разобьет фамильный фарфор, проделает зубами дыру в двери размером со спасательный круг и уничтожит все игрушки. Бонусом вы получите отказ детей от идеи заводить питомца раз и навсегда. Стоимость услуги – десять тысяч рублей в сутки. Обычно хватает одних».

– И что, кто-то клюет?

– Ты даже не представляешь как! Пес нарасхват. Дети первые пару часов радуются и скачут вместе с ним по квартире, а потом понимают, что им далеко до этого психопата и запираются в ванной. Ты бы почитал отзывы, сериал снимать можно. У меня запись на две недели вперед. Тебе еле окно выделил, и то только по старой дружбе.

– Спасибо! Держи, – заказчик безобразия протянул ему деньги. – Такой талант надо беречь и пестовать. Купи ему что-нибудь антивандальное, чтобы регулярно тренировался.

– Благодарю. Я как раз присмотрел кое-что из мебели, – владелец собаки убрал деньги в карман. – Ты-то сумел спереть то, что хотел?

– Конечно, – Креп похлопал рукой по спортивной сумке, что висела у него через плечо.

– Хоть что-то ценное? Стоило того, чтобы такой кипиш поднимать?

– Для меня да, – и он показал угол черной канцелярской папки.

– Фу, как не романтично. Я-то думал, что ты какую-нибудь золотую табакерку подрезал или что-то в этом роде.

– Поверь, не в табакерках счастье.

– Ну да, а в их количестве.

Когда хозяйка магазина снова вышла в торговый зал, процесс возрождения мироздания из хаоса шел полным ходом. Отдраивалось, протиралось и полировалось даже то, что не подверглось нападению лохматого налетчика. Это была месть Скобы сотрудникам за беспечность и мягкотелость. «Если так любите животных, идите работать в зоопарк», – советовала она, встав посреди зала и скрестив руки на груди. Подчиненные бросали косые взгляды и думали, что, вероятно, в клетке с аллигаторами им было бы уютнее. Но озвучивать свои мысли не решались.

Это оказался не самый удачный момент для визита Самойлова, но он-то не знал. Лучезарно улыбнувшись, молодой человек бодро направился в сторону Дарьи. Повод для встречи был подготовлен качественный, не придерешься. Но Скоба сигналы о дружелюбных намерениях решила проигнорировать и стала взглядом выстраивать между собой и посетителем ледяную стену. Кирилл что-то подобное и ожидал, поэтому сразу перешел в наступление:

– Какое счастье, что я застал вас на месте! Мне очень надо…

– Я знаю, что вам надо. Нет!

– … переподписать договор, – продолжил он, не обращая внимания на реплику. – Я там ошибку нашел.

– Да? – Дарья удивленно вскинула брови и сбавила тон. – Тогда пройдемте в кабинет.

В бумагах действительно имелась небольшая неточность, но на ее исправление ушло от силы минут пять. Однако просто встать и попрощаться в планы Кирилла не входило. Дальше пошла хорошо подготовленная импровизация. Двадцать минут было потрачено на то, чтобы обаять и расположить к себе эту кобру. Самойлов распинался о грядущих масштабных проектах и роли в них антикварной мебели. Намек был понятен даже олигофрену – дальнейшее сотрудничество должно оказаться весьма выгодным. Молодому человеку даже показалось, что Скоба пошла на контакт – предложила кофе. Но только он удобно расположился в кресле с чашкой в руках, как в дверь постучали. А вслед за этим на пороге появилась какая-то тетка с выцветшим лицом и в мешковатой одежде. Увидев ее, хозяйка салона тут же начала выпроваживать Самойлова из кабинета с обещанием продолжить разговор в следующий раз.

Женщина, в которой Кирилл не нашел ничего привлекательного, была Чистякова. Пройдя в кабинет, она коротко поздоровалась и стала выкладывать на стол все необходимое для сеанса акупунктуры. Обычно они длились чуть больше получаса. Но в этот раз Алла выскочила из кабинета буквально через несколько минут. Лицо у нее при этом было взволнованное.

– Вызовите, пожалуйста, «скорую помощь», – попросила она.

Сотрудникам показалось, что блеснул луч надежды: резервуар с ядом внутри Скобы взорвался – и произошло самоотравление. Появилась возможность бежать с этих галер. В принципе, их и так никто цепями не приковывал. Просто у всех, кто удержался в этом месте больше месяца, оказались какие-то обстоятельства, мешающие громко хлопнуть дверью. Теперь же случай все решал за них.

– А что случилось?

– Дарье Андреевне плохо, она без сознания.

– Скобе? Она же здоровая, как конь, – удивилась одна из продавщиц.

– Прошу вас позвонить, а я пока побуду с ней.

Если даже хозяйке плохо и от нее потом прилетит за любопытство, кто же откажется посмотреть, насколько плохо? Совсем чуть-чуть или ужас-ужас? А вдруг доктор просто решила зло пошутить и мечтать не стоит? Поэтому, как только Чистякова вернулась в кабинет, вслед за ней туда стали заглядывать один за другим возбужденные сотрудники.

Скоба сидела в своем рабочем кресле, откинувшись на спинку. Лицо было спокойное, руки лежали на подлокотниках, ноги вытянуты под столом. Казалось, она просто отдыхает или вздремнула.

– Может, нашатырь принести? – посоветовал кто-то.

Алла в этот момент щупала пульс.

– Нет. Не надо. Она мертва.

– Как мертва?! – Света не выдержала, подскочила к Скобе и схватила ее за плечо.

Хозяйка магазина слегка покачнулась и начала сползать набок.

– Ничего не трогайте здесь. Пусть врачи с ней сами разберутся.

«Скорую» ждать пришлось довольно долго. Пару раз в магазин пытались прорваться покупатели, истосковавшиеся по ампиру и барокко. Двери пришлось закрыть и повесить табличку. Сотрудники удобно расположились в зале на диванах в ожидании приезда медиков. Обсуждали, естественно, происшедшее.

– Нехорошо, конечно, так говорить, но мне ее ничуть не жаль. Такая стерва, – первой подала голос непосредственная Светочка.

– Люби своего шефа, у тебя шеф мог бы быть и хуже, – усмехнулся ее коллега Вадим.

– Куда уж хуже? Всех замордовала своей дисциплиной. Не антикварный магазин, а армейский плац.

– Если тебе так плохо здесь было, чего не ушла?

– Ушла бы, если бы не курсы. Я по вечерам учусь. А они тут рядом, пешком минут десять.

– Почта еще ближе. Чего не пошла?

– Если бы платили нормально, хотя бы как здесь, пошла бы.

– А как вы думаете, она сама умерла или ее убили? – поинтересовалась ее подруга Олеся.

– Откуда такие нелепые идеи? – поднял брови Вадим.

– Ну, не знаю. Просто странно все это. Как так может быть – только что человек стоял здесь, что-то говорил, а потом пошел в кабинет, сел в кресло и умер?

– Почему же нет? Инфаркт или инсульт. Тромб оторвался – и привет семье. Помнишь, как у Шаова? «Вот так живешь, гребешь деньгу лопатой. Тут трубный зов, и все коту под хвост…»

– Так она не старая.

– Ну и что? Сейчас инфаркты молодеют. Понервничала, потом присела дух перевести, тут ее и накрыло.

– Ты про пса, что ли?

– Ну а про кого еще? Ты вспомни, она аж побелела вся. Я ее такой злой еще никогда не видел.

– Это да. Но все равно не верится, что из-за такой ерунды человек может умереть.

– Я, конечно, понимаю твои чувства. Нам всем хотелось ее придушить. И думать, что она вот так спокойно отбыла в мир иной, как-то даже обидно. Но кто ее мог убить? Мы все в зале. Парня этого, что только что заходил, я помню. Он вроде из какой-то дизайнерской конторы. Кирилл, кажется. А Алла к ней только что зашла.

Света толкнула его локтем в бок и глазами показала на Чистякову. Та стояла в стороне от остальных, у окна. Выражение лица понять было трудно. Какая может быть мимика у мятой подушки? Но вроде расстроенное. Алла, конечно, прислушивалась к разговору. Не то чтобы ей было интересно, что произошло. Скорее, хотелось больше разузнать про Дарью. Она так и не смогла понять, почему Илья на ней женился и жил с ней столько лет.

– Да? А тот мужчина, что к ней с утра приходил? Кстати, я его уже не в первый раз вижу. Он у нее был недавно.

– Да, я тоже его видела, – подтвердила Светочка.

– И она на него шипела, – продолжила Олеся, – я из-за двери слышала.

– Она на всех шипит. Вернее, шипела.

– Да, но не на клиентов.

– А, может, он и не клиент. Он же у нас ничего не покупал и не продавал.

– А что ему вообще было нужно?

– А кто его знает? Вроде что-то просил.

– Думаешь, он?

– А кто еще? Правда, была еще с утра какая-то девица. Скандал закатила, чашку в Скобу запустила, а потом еще и угрожала…

– Слушайте, не несите чушь! – опять подключился к разговору Вадим. – Они не могли этого сделать. После девицы заходил этот дядька, а после него Скоба выходила в зал живой и здоровой. Потом был этот плейбой. Кирилл, да? Кстати, пиджак у него охрененный. Я такой на «Farfetch» видел…

– Ты опять о тряпках? – закатила глаза Олеся.

– Не, ну а че? Там и туфли…

– Тормози уже. Скоба умерла…

– Ну ладно, ладно… Так вот. Если бы он что-то сделал, то Алла точно заметила бы и тут же дала знать. Но он спокойно ушел, а врачиха выскочила только минут через пять.

– Да, точно! Значит, выходит сама, – вздохнула огорченно Олеся. – Увидела эту сумасшедшую собаку на диване и лопнула от злости.

– Если бы так можно было, я бы давно собак со всех окрестных помоек сюда притащила бы, – замечталась Светочка. – Чтобы ее прямо в зале разорвало.

– Слушайте, а у меня родилась одна мысль… – задумчиво протянул Вадим.

– Да? – девицы уставились на него с надеждой.

– А что, если это было отравление? Вот представьте – приходит человек, подсыпает что-то Скобе в чашку кофе, пока та выходит за дверь, и уходит. Она потом выпивает и все.

– Точно! Цианистый калий. Я читала, – закивала Олеся.

– Если ты так хорошо теоретически подкована, чего сама не сделала?

– Ну хватит уже. Я не убийца. И вообще, давайте закруглять эту тему. Человек умер, а мы тут такое несем. О мертвых либо хорошо, либо ничего, – одернула его Светочка.

– Ты фразу-то до конца договаривай, – напомнил ей Вадим.

– Не поняла, чего договаривать?

– О мертвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды.

– Ну тогда пусть земля ей будет пухом.

– А вот это в самую точку. Умница!

– Я вот понимаю, что ты надо мной издеваешься, только не пойму, что я не так сказала?

– И не думал над тобой издеваться. Я совершенно серьезен. У этого выражения тоже есть продолжение, которое меняет смысл.

– И какое же?

– Пусть земля будет тебе пухом и мягко покрывает тебя песок, чтобы собаки могли вырыть твои кости. Так говорили древние римляне на могиле человека, которого ненавидели. И ты, в принципе, права. Ничего другого я бы Скобе и не пожелал.

Наконец приехала «скорая». Осмотр тела занял не больше минуты. Пощупали пульс, приподняли веко и все.

– Это не наш клиент, – констатировал врач.

– И что? Нам ее теперь себе оставить? – ужаснулась Светочка.

– Не, – смилостивился доктор. – Сейчас труповозку вызовем, и в морг.

У всех немного отлегло. Но тут молоденький фельдшер склонился над лицом Скобы и чуть-чуть отодвинул прядь волос, закрывающую скулу.

– Тут порез и гематома. Все свежее, – заметил он.

– Вот откуда ты такой глазастый выискался? – вздохнул врач. – Все же так хорошо начиналось.

Фельдшер только виновато развел руками. Его предупреждали, что если телесных повреждений нет, сразу в морг. Там патологоанатом пусть разбирается. Найдет инфаркт, повезло. Не найдет, напишет «АБС – аортосклеротическая болезнь сердца», и все, с глаз долой, из сердца вон. В любом случае, все тихо, спокойно, без лишнего геморроя. Но он забыл. А теперь придется вызывать полицию, ждать приезда, а потом составлять акт.

Полицию пришлось ждать еще полчаса. Суровые люди в форме деловито заполнили кабинет и обвели присутствующих тяжелым взглядом, в котором читалось пожизненное. Причем врачам тоже. Но те были народ привычный, их такими штучками не проймешь. Их лица сохранили безмятежность и накопленную усталость. А вот сотрудники явно занервничали и недобро посмотрели на фельдшера. До приезда правоохранительных органов версия убийства будоражила воображение. Теперь же показалась идиотской, но деваться было некуда.