Степан Петрович Мирный жил в самом центре города. Сейчас его квартира пустовала. Я подошла к резным воротам, за которыми был виден уютный двор с еще включенным фонтаном, статуями и замысловатыми клумбами, на которых до сих пор пестрели цветы. Потеплевший ветер ласково трепал мои волосы, пока я разглядывала двор и лепнину на фасаде здания.

– Нравится? – с нотками пренебрежения в голосе спросил Игнат Степанович, подошедший сзади.

– Симпатично, – пожала я плечами и пропустила его к калитке. – Почему вы не переехали сюда?

– Мне больше нравится моя квартира. Я к ней привык. – Игнат приложил к замку ключ, и калитка пискнула, открываясь.

Мы вошли во двор и, пока Игнат убирал ключи, я на секунду задержалась, считывая магическую сеть, раскинувшуюся вдоль забора. Игнат, будто поняв, что я делаю, остановился и хмуро сказал:

– Сейчас это не запрещено.

Я кивнула. Во дворе было ощутимо теплее, чем снаружи. Даже деревья здесь еще не полностью пожелтели, что создавало ощущение затянувшегося лета, и цветы действительно до сих пор цвели, так и не заметив стремительной осени.

– Не запрещено, – задумчиво сказала я. – Но такая магия требует больших затрат энергии, вы же знаете. За счет чего обеспечивается заклинание?

– Я думаю, об этом можно спросить у управляющего, но для этого, скорее всего, понадобится официальный запрос, а вы здесь как частное лицо, – приторно улыбнулся Игнат.

– Жаль, что вы не в состоянии удовлетворить мое праздное любопытство. – Я вернула мужчине такую же притворно-приторную улыбку и, отвернувшись, первая пошла по дорожке к подъезду.

Игнат догнал меня уже у дверей. Большие, двустворчатые, с резьбой, изображающей средневековый замок, они открылись перед нами без скрипа. Изнутри дохнуло свежестью. Белый мраморный пол блестел в свете ламп. Перед входом стояла красивая стойка, за которой сидел пожилой консьерж.

– Здравствуйте, Игнат Степанович! – тут же подскочил он и поклонился.

Мой спутник даже не удостоил консьержа взглядом, прошагав к широким дверям из светлого дерева. Консьерж торопливо подошел к ним же и, заискивающе взглянув на Игната, нажал на кнопку. Я осталась стоять чуточку в стороне. Когда двери лифта закрылись за нами практически полностью, я успела заметить явное облегчение, скользнувшее по лицу пожилого мужчины.

Мы поднялись на третий этаж и вышли в такой же светлый коридор, отделанный белым мрамором. Игнат степенно подошел к единственной двери и, поколдовав над замком, открыл ее. Я вошла в просторную прихожую и едва не присвистнула от окружившей меня роскоши. Игнат тем временем закрыл за нами дверь, прошел вперед и остановился, перегородив мне путь вглубь квартиры.

– Пришла пора выполнить вашу часть договора, – сказал он, спрятав руки в карманы пальто.

Я нахмурилась. Конечно, я знала, что он своего не упустит, но надеялась сначала увидеть хоть что-то стоящее.

– А если вас не удовлетворит мой рассказ? – склонила я голову, заглядывая в серо-зеленые глаза.

– Меня удовлетворит правда, – не поддался на провокацию Игнат. – Какой бы она ни была.

– Хорошо, задавайте вопросы, – наконец решилась я.

Игнат наклонил голову и посмотрел на меня с прищуром.

– Почему вы поехали за моим отцом в Мадан?

– Он обвинялся в убийстве, – пожала я плечами.

– Но вы поехали за ним лично в компании начальника отдела, вместо того чтобы передать ориентировку маданскому отделению Комитета и своему брату.

Я улыбнулась, скрывая мимолетный страх, прокатившийся по внутренностям, и спросила:

– На мякине вас не проведешь, правда?

Игнат не изменился в лице, только взгляд стал хищным, как у тигра, увидевшего добычу.

– Мы знали, что в Мадане происходят покушения на Дарью Волковскую и что их совершает сильный маг земли, – вздохнула я. – И сильный маг земли же наложил проклятье на жертву здесь. Практически сразу после того, как мы поняли, что в убийстве виновен ваш отец, он уехал в Мадан.

– Вы сложили два и два и решили проверить? – Игнат удовлетворенно кивнул.

– Да. К тому времени мы уже знали, что у Степана Петровича есть брат. – Я прислонилась лопатками к стене и скрестила руки на груди.

– Что произошло в Мадане?

– Я могу рассказать лишь то, что видела сама. А вот объяснить произошедшее не смогу.

– Меня устроит и это, – ответил Игнат после длительной паузы.

– Может быть, сядем? Или вы боитесь, что я с ходу кинусь копаться в вещах вашего отца? – невозмутимо проговорила я.

Губы Игната изогнулись в презрительной ухмылке, но он все же кивнул головой в сторону комнаты и сам вошел в нее. Я сняла куртку, кинула ее на подлокотник дивана и тут же села на него. Стены комнаты были светло-голубыми, а вся мебель, пол и потолок – белыми. Создавалось впечатление, будто мы очутились в поднебесье. Игнат сел напротив меня в кресло и бросил на стеклянный столик перчатки. Я удивилась, потому что не видела их в его руках.

– Ну? – требовательно посмотрел на меня наследник квартиры.

– Загну – каралькой станешь, – машинально ответила я, но тут же поперхнулась, взглянув на изменившееся лицо Игната.

– Кажется, я начинаю понимать, почему вас так не любят коллеги, – проворчал он.

– О, вы разговаривали обо мне с моими коллегами? – ухватилась я за тему. – Очень любопытно узнать, каких гадостей они обо мне наговорили.

– Не заговаривайте мне зубы, Мия. Что произошло в тот день?

Я вздохнула, поправила волосы и, посмотрев в глаза мужчине, начала:

– Мы с Николаем Ивановичем прилетели в Мадан ранним утром. Начальник торопил водителя, который вез нас из аэропорта, но машина была старой и так дребезжала, будто собиралась развалиться.

– Может, вы не будете рассказывать мне все подробности вашей поездки? – язвительно спросил Игнат.

– Я стараюсь восстановить события и не упустить ничего важного, – пожала я плечами. – Первым делом мы, конечно, примчались в Комитет, но там не было никого, кроме вахтера. Метаться по городу в поисках Степана Петровича было бы глупо. А в кафе Волковской мы не торопились – ведь туда ваш отец войти все равно не смог бы. – Я посмотрела на задумчивого Игната и незаметно сжала колени пальцами, скрывая легкую дрожь. – Спустя полчаса мы решили позвонить Фёдору. Он пообещал приехать, но через несколько минут перезвонил и сказал, что возле кафе стоит Степан Петрович собственной персоной. Конечно, войти внутрь он не мог, поэтому Фёдор вышел из здания через кухню и помчался за нами.

– Моего дяди там не было?

– В окно Фёдор увидел только Степана Петровича. Возможно, Сергей Петрович в тот момент был внутри кафе, – ответила я.

– Значит, то, что в кафе не могут войти люди, работающие в Комитете, – правда?

– Да.

– Тогда как в него вошел ваш брат?

– Я не знаю. Возможно, сыграла роль эмоциональная связь, возникшая между ним и хозяйкой заведения.

Игнат кивнул, его лицо приобрело мрачно-задумчивое выражение. Пальцы то сплетались между собой, образуя замок, то расплетались. Я ощущала натяжение магии, но оно было скорее связано с эмоциональностью, чем с желанием навредить.

– Подъезжая к кафе, мы почувствовали волнение магии. Ее было так много, что растрескался асфальт. – Тут я отвернулась к окну, чтобы собеседник не смог уловить момент, когда я начну лгать. – Мы вышли из машины и побежали. На площади перед кафе увидели, как ваши отец и дядя колдуют. Дарья пыталась сопротивляться.

– Двум сильным волшебникам? – со скепсисом в голосе спросил Игнат.

– У нее был защитный амулет, – пожала я плечами. – Думаю, только благодаря ему Дарья и выжила.

– Что было дальше? – спросил Игнат после короткой паузы.

Я ступила на тонкий лед полуправды, ведь рассказать все не смогла бы, даже если бы захотела. Прикрыв глаза, я продолжила.

– Мы вступили в бой, девушку надо было спасти. Сначала сыграл роль фактор неожиданности, но ваши отец и дядя были очень сильными магами с большим опытом. Нам приходилось трудно.

Я вспомнила, как неожиданно откуда-то со стороны кафе появился дракон, который попросту сожрал двух взрослых мужчин. Те удивление и страх перед Мариком теперь казались смешными, но тогда произошедшее выходило за рамки моего представления о магическом мире. Потом Марик объяснил, что смог стать большим и победить волшебников только благодаря душевной силе Дарьи и Фёдора. Хранители защищали кафе не своими умениями. Они душевными силами защищали источник, придавая могущество его воплощению. Магия без души бессильна.

– Дальше, – напомнил о себе Игнат.

– Я не знаю, как объяснить то, что произошло дальше, – покачала я головой. – Никто не знает. Я подавала запросы во все архивы, но так и не смогла найти похожих случаев, – приукрасила действительность я. – Степан и Сергей исчезли. Развеялись прахом, и от них не осталось ни следа, ни одежды. Будто сама магия поглотила их, – сказала я подготовленную полуправду.

Ведь Марик по сути своей являлся воплощением магии, а значит, я не соврала. Я была уверена, что у Игната есть амулет, распознающий ложь, поэтому прямой лжи решила избежать.

Посмотрев на Игната, я поежилась – таким мрачным было выражение его лица, но, несмотря на это, продолжила:

– Поэтому мы настояли на том, чтобы похороны прошли в Мадане. Гробы были пустые, ведь от ваших отца и дяди действительно ничего не осталось…

В наступившей тишине я слышала, как тихонько отсчитывают секунды часы где-то в глубине квартиры, и эти звуки были похожи на мерное постукивание капель крови по кафелю. Ассоциация вызвала волну дрожи, которую я с трудом подавила. Откинувшись на спинку дивана, я продолжила самым краешком мозга следить за изменениями в ауре Игната Степановича. Нутром понимала – он мне поверил. Но было в его ауре что-то еще. Что-то, что заставляло ежиться: будто бы он не был так уж сильно удивлен тому, что я рассказала.

– Скажите, Мия, вы верите в так называемые источники магии? – наконец прервал молчание Игнат.

Я замерла, как мышь перед котом, – ни ответить, ни отвернуться, потом уклончиво ответила:

– Я слышала о них.

Игнат посмотрел мне в глаза, и я, почувствовав, как его мысли коснулись чего-то нехорошего, ровным голосом произнесла:

– Ваша очередь исполнить свою часть договора.

Игнат кивнул, встал и повел меня вглубь квартиры. Туда, откуда слышался тихий перестук часов. Пол поглощал звук наших шагов. Я не сразу сообразила, что на него была наложена магия, удивилась такому расточительству, но потом вспомнила двор, окруженный тепловой завесой, и хмыкнула:

– У местных жителей не принято экономить магию, так ведь?

– У местных жителей хватает денег на поддержание в рабочем состоянии амулетов. На бедность здесь никто не жалуется, – ответил Игнат.

Мы вошли в просторный кабинет. Стены были темно-серыми, цвета мокрого асфальта. Вдоль них стояли черные шкафы и панно из зеленого мха.

– А ваш папа любил контрасты в интерьере, – не удержавшись, заметила я.

– У него были специфичные вкусы, – глухо ответил Игнат. – Все его записи должны быть здесь.

– Должны быть? – резко повернулась я к нему. – То есть вы не уверены?

– Нет, Мия. Я уверен в том, что они есть, и в том, что они здесь, но вы же чувствуете магию, которой накрыты стеллажи?

Я прикрыла глаза и тут же поняла, что Игнат прав. Защитные заклинания переплетались между собой сетью, отчего понять, где именно у них основные узлы, было невозможно.

– Вы должны иметь доступ, – уверенно сказала я.

– С чего вы взяли?

– Вы его сын. – Я посмотрела на Игната с вызовом. – Не заставляйте меня прибегать к помощи Комитета.

– А вы можете? Вы же не зря пришли сюда как частное лицо?

– Могу. А еще могу повесить на вас подозрение в содействии революционерам и прийти сюда с бригадой розыскников.

Сказав это, я затаила дыхание. Игнат Степанович был по определению не тем человеком, которого можно было бы запугать, но я чувствовала, что если не дожму его сейчас, то уйду, так ничего и не узнав. В глазах мужчины промелькнуло что-то донельзя похожее на страх и рассеянность, но исчезло так быстро, что я не смогла бы ручаться, что видела это.

– Вас на мякине не проведешь, да, Мия? – улыбнулся он. – Вы правы, у меня есть доступ к охранным заклинаниям.

– Вы обещали, – напомнила я.

Игнат отвернулся от меня, подошел к углу стола и, достав из кармана какой-то полупрозрачный шарик, приложил его к нижней части столешницы. Магия дрогнула, сеть заклятья расползлась, оставив после себя едва уловимый след. Я принюхалась, но определить природу запаха не смогла, хоть и догадалась, что Степан Петрович, будучи магом земли, использовал какие-то травы.

Пройдя вдоль шкафов, я остановилась возле стола. Ящиков в нем, как ни странно, не было – ни скрытых, ни потайных. Тогда я подошла к тому шкафу, который был ближе всего к столу, и сначала минут десять разглядывала его содержимое. Несколько стеклянных колб стояли на верхней полке. За ними виднелись горелка и запас маленьких кубиков прессованного топлива. Ниже прижимались друг к другу книги в настолько старых переплетах, что мне было страшно их трогать. Я протянула руку и провела пальцами по корешкам.

Мое внимание привлекли бумаги, которые лежали на полке на уровне глаз. На верхнем листе размашистым почерком были сделаны заметки о каком-то ритуале. По спине сразу пробежал холодок…

Я взяла бумаги и начала их читать, не отходя от шкафа. Дверца загораживала меня от Игната, а я не хотела, чтобы он видел мое лицо. Три верхних листа были исписаны вдоль и поперек. Я читала о ритуале и с ужасом понимала, для чего он. Но еще кошмарнее оказалось то, что нужно было сделать в ходе ритуала.

Дальше на бумагах почерк был другим. Я не сразу заметила это, но когда поняла, то пролистала всю стопку – другим почерком были написаны только листы, посвященные ритуалу.

В пальцах появилось покалывание. Ритуал по подчинению источника магии был описан в таких ужасающих подробностях, что не оставалось сомнений – им если не воспользовались, то точно собирались. В углу страницы было написано имя, при виде которого голова слегка закружилась. «Катя Михайлова», – прочитала я шепотом. Дальше был написан адрес, школа, класс. Сомнений не оставалось.

Сжав пальцы до дрожи, я сделала шаг в сторону и посмотрела на Игната. Он стоял, опершись плечом на другой шкаф, и смотрел на меня с задумчивой улыбкой.

– Вы нашли что-то интересное? – спросил он.

Не найдя в себе силы ответить, я молча кивнула.

– Полагаю, сейчас вы обдумываете варианты, как притащить меня в Комитет? Каюсь, я забыл спрятать бумаги и надеялся незаметно вытащить их, пока вы будете осматривать другие шкафы. Кто же знал, что вы, Мия, сразу же залезете в нужный?

Я поджала губы и задумалась, куда сунуть бумаги, чтобы Игнат не успел их уничтожить до того, как я его обезврежу. Но человек, похитивший двоих детей, не собирался давать мне времени на раздумья. Магия взвилась, опутывая меня со всех сторон. Я выставила защитный узел, но практически мгновенно поняла – силы Игната не ограничиваются запасами его личного потенциала.

– Марик! – закричала я, понимая, что если он не поможет, то останется без проводника.

Сине-зеленый дракон возник прямо на столе. Я почувствовала, как сливаются наши с ним энергии, и сплела магические нити в мудреное заклинание, отсекающее волшебника от внешних источников. Глаза Игната расширились. Длинные пальцы задрожали, и с них сорвалась отдача, повалив шкафы и разбив окно. Я упала, но бумаги из рук не выпустила.

– Как? – удивленно спросил Игнат. – Как ты это сделала?

Давление усилилось. Марик стрелой пролетел над потолком, но приблизиться к Игнату вплотную не смог. Мое заклятье легло на плечи мага, но Игнат успел разбить основной узел. Концентрация силы в комнате была такой, что магия стала видна без внутреннего зрения. Я положила бумаги на пол, поднялась, наступив на них, и вскинула руки, выбрасывая магию. В ответ получила толчок чистой силы. Блеснула вспышка. Давление исчезло…

Осмотревшись, я поняла, что, кроме нас с Мариком, в кабинете больше никого нет.

– Ушел-с-с черес-с окно-с-с-с, – прошипел Марик. Чешуя на его спине вздыбилась волной и опала.

– Это он.

– Да-с-с. – Марик посмотрел на меня желтыми глазами. – Он-с-с был-с-с там-с-с-с-с.

– Где? – не поняла я.

– Ф старом-с-с доме-с-с, где-с-с ты-с обнималасссь с-со Сстасссом-с-с.