Солнце скрылось за тучами, снова пошел дождь – ударил каплями в стекло. Я перебрала бумаги, заполнила закрытые дела, отдала на подпись запросы, рассортировала обращения и теперь сидела, отвернувшись от коллег к окну, и делала вид, что изучаю программу лекционного материала. По уму, стоило бы переработать материал нескольких разделов, перегруппировать занятия и расширить базовую часть программы, но заниматься этим сейчас мне не хотелось.

Я смотрела в серое небо и думала о том, к чему однажды приведет меня это дело – самое сложное в моей практике и в моей жизни. Играть двойную игру. Жить двойную жизнь. И Федька где-то там далеко…

И Стас… Сердце сжалось. Как он там оказался? Как примкнул к революционерам? Неужели действительно хочет радикальных перемен? Неужели действительно хочет господствовать над не-магами? Я покачала головой, понимая, что нет, не хочет. Ему как будто бы вообще не нравится то, что делает «Союз». Тогда почему он там? И делает для них так много, но при этом будто помогает мне влиться.

Пискнул будильник, и я, попрощавшись, вышла из кабинета. Впереди меня ждали два занятия в учебном центре, после которых встреча с куратором и теми, кто над ним. «Теми, кто над ним…» – прошептала я и коснулась золотистого листочка, свисающего с ветки на уровне моего лица. Если все получится, то я смогу придвинуться чуточку ближе к цели.

Дождь стекал по низко надвинутому капюшону. Я шла по улице и думала о том, что стала похожей на Стаса – так же прячу лицо на улице. «И так же служу „Союзу революционеров“. Однажды мне придется его посадить, – я подняла лицо к небу. – Или убить, – капли потекли по лицу. – Он же добрый, светлый. Как он оказался среди убийц и манипуляторов?» – в который уже раз спрашивала я себя.

Лекции я прочитала, даже не особо вдумываясь в материал. Лица учащихся слились в единое пятно. Я рассказывала об отработке плетения простых заклятий и при этом думала, что часть студентов могут вскоре применить эти знания против нас. Но была вероятность и того, что другие встанут на защиту существующего миропорядка. И именно для них я должна стараться. Должна научить и показать. Чтобы дать им возможность выжить…

После занятий я вышла на улицу и замерла в ожидании. Стас появился практически сразу. Вышел из-за угла, будто ждал, когда рядом никого не останется. Нащупал мою ладонь и сжал ее в своей. Потом повел куда-то, и я не сопротивлялась. Даже не думала, куда и зачем он меня ведет. «Как было бы просто, если бы мы были по одну сторону. Если бы не было этого „Союза“, – крутились в голове мысли. – Как было бы здорово, если бы мы встретились при совсем других обстоятельствах…» Однажды один из нас убьет другого. Но это будет позже, а пока мы просто шли, и не было между нами противоречий, что сломали бы хрупкую грань между прошлым и будущим.

Наконец мы пришли к забору из профнастила, ограждающему старинное заброшенное здание. Стас подошел к одной из секций и легко отогнул ее. Я юркнула внутрь. Мы подошли к зданию, и я, разглядывая облупившийся фасад и полуразрушенную лепнину, сдавленно спросила:

– Что это за здание?

– Раньше здесь жил граф Кудрявцев. Говорят, что именно его дела стали спусковым крючком для «Смены».

– У него есть потомки?

– Есть.

Я посмотрела на Стаса и не решилась расспрашивать дальше – таким мрачным он выглядел.

– Идем. Нас ждут, – сказал он и, встретившись со мной взглядом, грустно качнул головой.

Стас первым вошел в темноту дверного проема. Дверей здесь, разумеется, не было, но магический барьер я почувствовала сразу. Внутри царил полумрак. Свет падал сквозь окна, подчеркивал убогость былого величия. Отсыревшие обои местами отвалились совсем и лежали на полу. Под ногами похрустывали штукатурка и осколки разбившихся окон. Мебели практически не было, только огромный шкаф косо стоял в двух метрах от стены.

– Мародеры постарались? – догадалась я.

– Не без этого, – глухо ответил Стас. – Думаю, было много озлобленных людей, которые приходили, просто чтобы выплеснуть злость. – Он пнул ногой разбитый и согнутый торшер.

Мы прошли через большой холл, гостиную и поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице с развалившимися перилами. Стас вел уверенно, словно не раз здесь бывал. Мы перешагнули через осколки, и я увидела, что все картины, которыми был увешан коридор, разрезаны на тонкие лоскуты так, что невозможно было опознать, что на них было изображено когда-то. Я поежилась. Стас остановился перед двустворчатыми дверями, которые выглядели практически новыми, повернулся ко мне, обхватил ладонями плечи и прижался лбом к моему. Я задохнулась, замерла, чтобы продлить мгновение. Испугалась и обрадовалась одновременно.

– Не груби им. Они могут быть резкими и заносчивыми. Я знаю, что тебе будет трудно, но ради магии сдержись, Мия, – прошептал Стас и на мгновение прижался губами к моим губам, не давая ответить. Потом так же резко отпустил, повернулся к дверям и, замерев на долю секунды, открыл их.

В глаза ударил свет. Высокие окна во всю стену делали помещение почти безграничным. Но освещался зал не естественным светом, а сотнями свечей, расставленных по всем горизонтальным поверхностям. В нос ударил тошнотворный запах крови. Я сглотнула, подавила желание отступить и шагнула в зал вслед за Стасом.

Внутри было чисто. На стенах виднелись светлые квадраты там, где раньше явно висели картины. По центру стоял большой деревянный стол с резными ножками, весь центр которого был также заставлен горящими свечами разной высоты. Вокруг стола, на равном расстоянии друг от друга, сидели четверо мужчин среднего возраста. Я узнала только одного – нашего куратора, который даже не повернул головы в нашу сторону.

Мы вошли и встали, не доходя до стола метра. Я все пыталась определить, откуда распространяется запах крови, но ничего не находила. Мужчины сидели прямо, положив ладони на стол, и смотрели друг на друга поверх свечей. Несколько минут ничего не происходило. Нахмурившись, я искоса взглянула на Стаса, но он был спокоен, как скалистый утес.

– Мия Жрановская, – наконец обратил на нас внимание один из участников немого застолья.

– Да, – ответила я ровным голосом.

– Скажи мне, Мия, – он повернулся ко мне и посмотрел своими светло-голубыми глазами в мои, – ты готова убить своего брата?

Внутри меня все похолодело, я качнулась, отступая, но остановилась и ответила:

– Нет.

Наступила тишина. Теперь все присутствующие смотрели на меня со смесью брезгливого любопытства и презрения. Все, кроме Стаса.

– Значит, если встанет выбор между нашим делом и твоим братом, ты выберешь брата, – констатировал человек.

– А почему вообще должен встать такой выбор? – спросила я. – Глупо стравливать близких родственников, проще сделать так, чтобы мы не пересеклись с ним во время выполнения работы.

Мужчины переглянулись. Стас как будто случайно коснулся моей руки, и мне стало легче. Я подняла подбородок и осмотрела мужчин, стараясь запомнить все детали их внешности.

– В кабинете было слишком мало интересующих нас дел, – без уточнения начал куратор. – Нам показалось это странным.

Я почувствовала, как внутри расползается ледяной страх. Пришлось приложить усилие, чтобы не показать его.

– Я не знала, что вам будет нужно в кабинете, до тех пор пока не попала туда.

– Ты умная девушка, Мия, могла бы и догадаться.

– Догадывалась, – кивнула я, – но мои догадки могли быть ошибочными. В любом случае – меня просили провести человека в кабинет, и я это сделала.

– И никто не знал о готовящемся визите?

– Разумеется, – холодно ответила я.

– Нас чуть не засекли, – вступил в разговор Стас. – Охрана насторожилась и проверила кабинет. Повезло, что мы успели спрятаться.

Снова наступила тишина, в которой утонули все звуки. Пламя свечей то поднималось, то опадало, хотя воздух в помещении оставался неподвижным. Я смотрела, как поднимался тонкими струйками дым, и пыталась отвлечься от удушающего запаха крови.

– Как ты думаешь, что будет, если ты нас предашь? – неожиданно спросил куратор.

– Полагаю, что ничего хорошего, – пожав плечами, ответила я.

– Верно. – Мужчина со светло-голубыми глазами улыбнулся, затем приподнял руку и потянул нить заклинания.

Отводящая взгляд пелена спала, и я увидела тело, лежащее прямо за столом. Это был молодой парень с темными волосами. Его руки располагались перпендикулярно телу, будто он пытался упереться ими в пол. Кровь растеклась вокруг тела, и белые, как снег, кисти рук выделялись на ней, словно нарисованные. Они показались мне неестественно длинными. Лицо парня тоже было белым, с отросшей щетиной и широкими скулами. Глаза закатились так, что не видно было, какого они цвета. А вот шея…

Шея представляла собой жуткое зрелище. Ровный разрез поперек горла отдаленно походил на улыбку, из которой темным отростком торчало что-то непонятное. Лишь спустя несколько секунд до меня, наконец, дошло, что это был язык.

Желудок сжался, и я прикрыла рот, сдерживая порывы. Шагнула сначала к телу, уперлась бедрами в стол и отступила, едва не упав. Тяжелые руки Стаса легли мне на плечи, и даже сквозь куртку я почувствовала, что его пальцы подрагивают.

– Это называется «Колумбийский галстук», – невозмутимо проговорил мужчина. – Мы нечасто пользуемся столь зверскими способами расправы, только когда дело касается предателей. – Он посмотрел мне в глаза, и я подумала, что ледяной цвет идеально соответствует холодности его взгляда. – Запомни это, Мия. Нам бы не хотелось повторять это с тобой.

Открыть рот и ответить я не смогла, поэтому лишь кивнула. По подбородку потекло что-то горячее, и я поняла, что прокусила губу. Судорожно вдохнула и прикрыла глаза, пытаясь не смотреть на тело. Что угодно, лишь бы не смотреть на растерзанное тело!..

– Вы обещали, что не оскверните убийствами этот дом, – глухо проговорил Стас, продолжая придерживать меня за плечи.

– Простите, Станислав, – не выражая ни капли раскаяния, ответил мужчина, сидевший ближе всех к телу. Его черные кудри блестели в свете свечей, а глаза выглядели темными.

– Мне не нравится, что вы нарушаете правила этого дома, – продолжил Стас ледяным голосом.

Я затаила дыхание: происходило что-то интересное. Что-то, что сможет пролить свет на управление «Союзом магически правых».

– Приношу глубочайшие извинения. – Мужчина с ледяными глазами встал и сделал в сторону Стаса полупоклон. – Подобное больше не повторится. Разумеется, мы все приберем, – продолжил мужчина, который, очевидно, был главным.

– Я надеюсь на это, – ответил Стас. – Иначе нам придется пересмотреть условия нашего сотрудничества.

Никто не ответил. Мужчина кивнул и сел обратно за стол. Стас же отпустил мои плечи и потянул меня наружу.

– До свидания, – прошептала я и вышла вслед за ним.

«Какая у него роль в „Союзе?“» – судорожно размышляла я. Слабая надежда на то, что Стас окажется лишь мелкой сошкой в делах революционеров и мне удастся провернуть его освобождение, утонула в луже крови того парня. В свете свечей. В разговоре с приближенными к руководству «Союза». Я догадывалась, что они не на самом верху, хоть и близки к нему. Ведь те, кто управлял революцией, вряд ли показались бы мне так скоро. Девчонке, которая совсем недавно присоединилась к ним.

Скрип штукатурки казался мне резким, противным, будто это хрустело не осыпавшееся от времени и разрушений покрытие, а мелкие косточки. Мне приходилось смотреть под ноги, чтобы убедиться, что ничего не изменилось и мы идем по полуразрушенному дому. Стас обернулся и поманил меня куда-то вглубь темного коридора. Я остановилась в нерешительности. Разговор перевернул с ног на голову мое представление о Стасе. Перевернуть-то перевернул, но ничего не прояснил. Я сжала кулаки и шагнула вслед за ним во тьму коридора.

Он провел меня мимо обломков статуи, свернул и открыл скрипучую дверь в конце коридора. Мы вошли в детскую. Я поняла это сразу, как только перешагнула порог. Изодранные игрушки валялись на полу, на старом комоде выстроились в ряд солдатики. Почти все они были сломаны, краска облупилась, и выглядели они словно парад мертвых.

– Что это? – спросила я и сжала губы, услышав, как сильно дрожал голос.

Стас обошел комнату по кругу и остановился у шеренги солдатиков.

– В этой комнате провел первые годы своей жизни мой отец, – ответил он.

Я обхватила себя руками, обвела взглядом разрушенную мебель и игрушки, которые даже не украли – их просто сломали, разорвали, разбили.

– Люди были злы, – без эмоций продолжил Стас. – И у них был повод злиться, – прошептал он, глядя мне прямо в глаза.

– Был, – подтвердила я.

Стас тронул солдатиков, слегка улыбнулся и сказал:

– Пойдем отсюда, это место мертво. Просто захотел показать тебе.

Я кивнула, глядя в его светло-серые глаза.

– Значит, ты внук графа Кудрявцева?

– Да.

– Того, который хотел сделать обычных людей рабами?

– Историю знаешь на пятерку, – безрадостно ухмыльнулся Стас.

– Так его? – шагнула я к напарнику.

– Нет.

– А чей же?

– Алексей Кудрявцев был моим дядей, – в серых глазах мелькнуло презрение. – Между мальчиками была большая разница в возрасте. Почти восемнадцать лет.

– И когда началась «Смена»… – я не закончила.

– Все рухнуло, – кивнул Стас. – Алексея и его отца, моего деда, казнили. Жену трогать не стали, дали уйти вместе с младшим ребенком.

– Твоя фамилия не Кудрявцев, – констатировала я.

– Князев, – кивнул Стас.

– Твоя мама не сильно заморачивалась с маскировкой.

– Это было не важно. Пошли. – Он взял меня за руку, и я удивилась тому, какой холодной стала его ладонь. – Это место вытягивает из меня силы.

– Веришь в эту чепуху?

– Нет. Но мне тяжело здесь долго находиться.

– Здесь живет память твоей семьи, – заметила я. – Горькая, но все же память.

– Да. Память о прошлом помогает не делать ошибок в будущем, – сказал Стас.

Мы вышли на улицу. Дождь закончился, и в осенних сумерках город казался спящим. Фонари уже загорелись, а между деревьями сгустились тени. Мы вылезли через дыру в заборе и вышли на тротуар. Сразу стало легче дышать, словно старый дом и вправду тянул силы. Я обдумывала последние слова Стаса и чувствовала, как в глазах собираются слезы.

Мы шли между фонарей, крепко держась за руки. Капюшоны практически полностью скрывали наши лица, и мы шли, шли, будто пытались в шагах по лужам утопить горечь. Утопить тоску, что просто стояла между нами, но и связывала нас, не давала ни разойтись, ни довериться друг другу до конца.

Прокушенная губа саднила, я сжимала ее зубами, отвлекая себя от мрачных мыслей, и еще крепче сжимала пальцы в ладони Стаса. Я пыталась понять, о чем думал мой спутник. Какая боль таилась в его сердце и насколько высоко он стоял в руководстве «Союза». «Внук графа Кудрявцева», – думала я, отворачивалась в сторону, и перед глазами появлялся погибший парень. «Ты даже не удивился. Они сидели рядом с истерзанным телом и не испытывали никаких чувств», – крутились болезненные мысли. «Я добьюсь того, чтобы всех их казнили», – твердо решила я, глядя на череду фонарей, отражающихся в мокром асфальте…