Кот сидел на подоконнике и меланхолично разглядывал улицу. Его рыжая шерсть слегка светилась в ореоле солнечного света, отчего кот казался огненным. Дарья уже куда-то исчезла, а Марик появлялся только тогда, когда считал нужным. Я закрыл глаза и потянулся. Все тело ломило, мышцы болели так, будто я вчера весь день провел в тренажерном зале или таскал тяжеленные тюки.

С трудом поднявшись с кровати, я подошел к коту и прислонился лбом к прохладному стеклу. Рука привычно легла на кошачью голову, почесала за ушком. Рыжий мяукнул, посмотрел на меня слегка презрительно и с победным видом выгнул пушистую спину, подставляясь под ласку.

– Спасибо, – зачем-то вслух сказал я.

– Мяу, – ответил кот и, спрыгнув с подоконника, недвусмысленно подошел к двери.

Пришлось одеваться и спускаться на кухню в поисках еды. Надо признаться, кот в этом вопросе оказался мудрее меня. Он без сомнений набросился на принесенные Алексеем яства, а потом лег на квадрат солнечного света и уснул, будто и не был вчера при смерти. Только сейчас, глядя на спящего кота, я понял, что его жизнь вне опасности.

Дарья вошла в кафе с улицы. Посмотрев на ее мокрые концы штанин, я понял, что она спускалась к озеру. Наверное, как всегда, сидела на бревне и смотрела на водную гладь. Дарья всегда ходила туда, когда переживала из-за чего-то.

– С добрым утром, – сказала она с улыбкой, которая почти не отразилась в ее желтых глазах. – Выглядишь помятым.

– Спасибо, родная. Вижу, тебе не спалось?

– Не спалось, – кивнула она. – Зато я узнала, как Филипп Миляев нашел источник магии. – Жена вытащила из большого кармана толстовки тоненькую книжицу, которая все это время хранилась в сундуке возле источника, и добавила: – А еще я предполагаю, как можно найти другие источники. – Она придвинула книгу ко мне: – Потрогай ее.

– Зачем? – удивленно посмотрел я на жену, но, видя ее серьезность, протянул руку к книге. Обложка оказалась теплой, намного теплее, чем должна быть.

– Как это? – спросил я.

– Магия, – повела плечами Дарья. – Магия помогает нам, чтобы мы помогли ей.

Движение воздуха коснулось лица, и я увидел Марика, сидящего возле кота. Дракон снова поглаживал мохнатый бок, но на нас внимания совсем не обращал.

– Знаешь, я так рад, что ты у меня есть, – неожиданно сказал я. – Вчера, когда меня накрыло отдачей, я…

– Молчи, – прошептала Дарья. – Не произноси вслух. – Ее руки вцепились в мою ладонь так крепко, что я едва не зашипел от боли. – Я почувствовала, – сказала она и отвернулась к окну.

– Прости, – только и смог ответить я.

Дарья качнула головой, повернулась ко мне и улыбнулась так нежно, что сердце дрогнуло, навсегда высекая этот момент в памяти.

– Скажи мне, – начала она, и ее голос дрогнул, – что произошло вчера в Комитете? В газетах пишут, что революционеры все-таки смогли проникнуть в здание Комитета, а Марик сказал, будто туда приходил тот человек, который убил источник. – Дарья поджала губы, но все же продолжила: – И Галину Фёдоровну.

– Марик прав, – ответил я, глядя ей в глаза. – Но тот человек не ожидал, что ему будет противостоять хранитель источника.

– Он вернется, – убежденно сказала Дарья.

– Да.

– Зачем тому, кто смог убить источник, нападать на Комитет? – задумчиво спросила Дарья.

Я внимательно посмотрел на нее, но ее желтые глаза следили за птицей, парящей над озером.

– Знаешь, если это он убил Галину Фёдоровну, может, он искал в Комитете то, чего не нашел в библиотеке? – предположил я, глядя на водную гладь.

– Ее убили чистой силой, – кивнула Дарья. – Если ты прав, то убийца мог искать эту самую книжицу, – она провела пальцами по обложке. – Марик, сколько всего таких книг? – обратилась жена к дракону.

– Иссначаально-с-с было-с-с с-семмь-с-с, – просвистел дракон. – Несколько-с-с уничтошшили-с-с. Оссталоссь две-с-с-с.

– Одна у нас, а другая? – Дарья положила ладонь на книгу и пристально посмотрела в глаза дракону.

– Не с-снаю-с-с-с.

– А кто-то мог переписать информацию, полученную из книги? – спросил я.

Дракон и Дарья уставились на меня практически одинаково желтыми глазами. По телу Марика пробежала дрожь, крылья раскрылись, но тут же сложились снова. Он оскалился и нервно перебрал лапками.

– Воссмошшно-с-с-с, – наконец ответил он.

– Но зачем? – удивилась Дарья. – Зачем делиться информацией об источнике?

– Мало ли, – я пожал плечами. – Люди разные.

За столом наступила пугающая тишина. Дарья забрала книгу и снова спрятала в карман, а Марик растворился в воздухе, будто его и не было.

– А проклятье, на которое наткнулся твой сотрудник? – прервала Дарья тишину.

– Я думаю, что он сделал это, чтобы отвлечь нас от поисков. Перенаправить внимание.

– Почему?

– Убийца Галины Фёдоровны обладает огромной силой. Поэтому я и считаю, что он убил еще и источник… – я запнулся.

– Но если он уже убил один источник, то зачем ему второй? – Дарья задала тот самый вопрос, который заставил меня замолчать.

– Мы не знаем его целей… – Я посмотрел на озерную гладь, такую безмятежную в осеннем благоденствии, будто ничего не происходило. – Может, он хочет подчинить все источники?

– Может, – неуверенно покачала головой Дарья. – Но зачем?

– Власть, – просто ответил я.

В голове закрутились шестеренки, выстраивая происходящие события в единую нить. Совпадения были невероятными, но увязать их друг с другом пока не удавалось.

На работу я сегодня решил поехать на машине. Во-первых, ноги все еще гудели после вчерашнего перенапряжения, а во-вторых, там лежал запас еды и несколько термосов с чаем. Погром в здании надо было разобрать. Я все думал: «Может ли убийца источника быть как-то связан с революционерами?» Слишком уж невероятным выглядело совпадение, но и взаимосвязи не находилось.

Что бы ни искал преступник, в Комитет он больше не возвращался. Все защитные амулеты работали в штатном режиме. Полицейские из оцепления скучали в машинах, припаркованных возле входа. Я вошел в здание и остановился на секунду, считывая следы от вчерашней магии. Яркими всполохами струился страх, концентрировался в моем кабинете. Там, где некто едва не убил Нонну Никодимовну.

Под ногами хрустели осколки стекол и штукатурки. Бумаги и папки разметались по полу, будто кто-то хотел прикрыть ими хаос. Дверь в архив была взорвана магией. Обугленные ручка и замок валялись в проеме, а от самого дверного полотна не осталось даже щепок – они сгорели в магии.

– Что ты искал? – спросил я вслух, глядя на полупустые полки.

– У тебя нет впечатления, что картинка здесь подозрительно похожа на то, что осталось от библиотеки? – заходя в архив, спросил Степаныч.

Он оперся плечом на стену и подвинул носком дверную ручку. Я молча кивнул и снова потянул на себя магию. След магии преступника был холодный, как вода в проруби, и черный, как смола. «Наверное, это из-за того, что он пользуется мертвой магией, – подумал я. – Надо будет спросить у Марика».

– Судя по магии, орудовал один и тот же человек, – согласился я со Степанычем. – Только вот зачем?

Степаныч окинул погром печальным взглядом и засунул руки в карманы. Затем вытащил платок и вытер со лба бисеринки пота.

– Отправь ребят на вокзал и в аэропорт, – попросил я. – Пусть выяснят, кто приезжал в город или уезжал в последнее время. И гостиницу на всякий случай пусть тоже проверят.

– Думаешь, приезжий? – деловито поинтересовался Степаныч.

– Проверить стоит. Меня смущает то, что совсем недавно в Комитет пытались проникнуть ребята из революционного движения. Как они могут быть связаны с нашим убийцей?

– А революционеров, судя по тому, что орудуют они по всей стране, курирует кто-то, – сказал Степаныч, кивнул и ушел по коридору в сторону своего отдела.

Та часть здания пострадала меньше. В ней уцелели даже окна, а в дальнем конце и двери. Здесь же придется делать капитальный ремонт. Я наклонился и поднял пустую папку дела Павла Миляева. Содержимого папки я так и не нашел, хоть и перерыл практически все бумажки, которые уцелели.

Подтянулись сотрудники, начали разгребать бардак. Я окинул взглядом фронт работ и, подчиняясь наитию, отправился в библиотеку. Работы по ее восстановлению уже закончились, а значит, Олеся вернулась к работе.

Библиотека, вопреки моим надеждам, не пустовала. В общей сложности, за столами сидело человек четырнадцать разных возрастов и степени загруженности. Молодой паренек обложился книгами так, что их можно было принять за баррикаду, пожилая женщина пролистывала подшивку журналов, а остальные сидели с двумя-тремя книгами и самозабвенно читали.

Олеся, увидев меня, напряглась – это было видно даже без магии. Плечи слегка приподнялись, голова едва заметно пригнулась, а костяшки пальцев, держащих книгу, побелели. Я безмятежно улыбнулся, подойдя к стойке, облокотился на нее и вполголоса поздоровался:

– Доброго вам дня, сударыня. Вижу, люди заждались открытия библиотеки?

– А вы всерьез считали, что мы тут сидим в гордом одиночестве? – с апломбом ответила девушка.

– Нет, что вы. Я думаю, сюда захаживают разные люди, вне зависимости от времени работы библиотеки.

Я брякнул фразу наугад, чтобы увидеть реакцию библиотекарши, и не прогадал. Олеся побледнела, ее губы сначала сжались в тонкую полоску, но потом расслабились и задрожали. Впрочем, девушка быстро взяла себя в руки.

– На что вы намекаете?

– Побойтесь магии, Олеся! – улыбнулся я. – Я же мужчина, о каких намеках может идти речь?

– Как вы узнали? – спросила она после паузы неожиданно твердым голосом.

– Пришел сюда, когда никого не было, просмотрел эмоциональный след, наложил парочку за…

– Мы бы их почувствовали, – хмуро прервала меня девушка.

– Кто – мы?

Олеся закусила нижнюю губу и с хлопком закрыла книгу. Несколько человек подняли головы, а парень, обложившийся книгами, стал следить за нами через щель между стопками.

– Никто, – упрямо ответила она.

Я поднял глаза, окинул взглядом стеллажи с книгами за ее спиной и, весело улыбнувшись, сменил тему:

– А где та книга, из-за которой чуть не убили моего сотрудника?

Олеся вздрогнула всем телом и отшатнулась от меня настолько, насколько ей позволила спинка стула.

– Я не знаю, – ответила она, и я с удовольствием понял, что ее оборона все-таки треснула по швам.

– Правда? Очень жаль. Дело в том, что она по сути своей является орудием неудавшегося убийства.

– Уб… бийства? – губы девушки снова задрожали.

– А вы думали, что тот, кто накладывал заклятье, просто хотел нас немножко расстроить? – Теперь я посмотрел на Олесю серьезным взглядом и спросил: – Что вы сожгли в подвале?

– Я не…

– Я не спрашиваю, сжигали ли вы что-то, я спрашиваю, что конкретно вы сожгли?

– Бумаги, – едва слышно прошептала Олеся.

– Какие бумаги? Состав целлюлозы меня не сильно интересует, но потрудитесь объяснить, что на них было записано и зачем вы их уничтожили.

Девушка опустила голову. Ее руки то сжимались в кулачки, то снова распрямлялись.

– Не здесь, – шепнула она.

– Вечером в кафе на водохранилище. Устроит?

Олеся кивнула.

Я обернулся, окинул взглядом читающих людей, намеренно проигнорировал острый взгляд парня, сидящего за баррикадой из книг и, попрощавшись, вышел на улицу.

Осень упрямо отвоевывала листок за листком. Погода стояла сухая, но свежесть уже пробивалась сквозь кофту. Я посмотрел в голубизну осеннего неба, и бесконечность жизни навалилась на меня, но не придавила, а, наоборот, словно потянула за шиворот вверх.

«Олеся определенно что-то скрывает. Точнее, кого-то, – думал я, следя взглядом за стаей птиц, кружащих в небе. – Может ли она быть связана с убийцей Галины Фёдоровны? Теоретически – да, но сам факт смерти наставницы ее потряс. Такое сыграть невозможно».

Я спустился с крыльца библиотеки и пошел к машине, оставленной на другом конце улицы.

«А вот с революционным движением она может быть связана. Дети сказали, что у них были кураторы. Как минимум, двое».

Я сел в машину, достал блокнот и поставил в нем две точки. «Кто над ними? Старший по городу?» – Свел точки стрелками к еще одной.

Мысль не давала покоя, билась в висках молоточком. Я помчался в кафе и оттуда позвонил бывшему начальнику – Николаю Ивановичу. Он молча выслушал меня, затем без уточнений подтвердил – революционное движение обозначилось только в крупных городах и в тех, что рядом со столицей. Мадан – единственный маленький город в отдалении от столицы, в котором они тоже проявились.

– Вас это не настораживает? – без обиняков спросил я.

– Настораживает, Федь. Это странно и как-то бессмысленно, – подтвердил мои опасения Николай Иванович.

– А это движение представляет реальную угрозу власти? – спросил я.

– Нет, Федь. В том-то и дело, что организовано хорошо, но действуют они странно. Может, боятся, а может, скрываются перед масштабным наступлением, но на подростках далеко не уедешь. Мы уже подключили родителей и стали через школы и секции контролировать передвижения детей. Также ввели комендантский час.

– Николай Иванович, вы не думаете, что это все может быть лишь ширмой?

– Не знаю, Федь. Надо подумать, – глухо ответил Николай Иванович.

Я положил трубку и задумался о том, что не помешало бы все-таки завести мобильник. Не то, чтобы он был сильно нужен, но кто знает, как изменится мир?

– Феденька, милый, ты уже уходишь? – заглянула в кабинет мама. – Никак не могу найти Дашку.

Я невольно покосился на картину, за которой скрывался вход к источнику, и вздохнул.

– Уже убегаю. А Дарья, наверное, по делам бегает. Как Даня?

– Замечательно! – загадочно улыбнулась мама. – Все удивляюсь, как Дарья справлялась без нас. Не иначе, только благодаря тебе. – Она подмигнула мне и пошла по коридору к комнате, из которой доносился веселый детский смех.

Приезд родителей сильно облегчил нам жизнь. Особенно Дарье. Она, наконец, получила возможность полноценно работать и заниматься поиском информации по источникам магии, не разрываясь между делами и ребенком. Я был рад, но нервничал из-за Мии, которая ввязалась в опасное дело. «Она уже взрослая», – твердил мозг, но чувства все равно были не на месте. Что ни говори, быть двойным агентом сложно.

В Комитете царило форменное безумие. Девушки складывали в мешки мусор, мужчины вытаскивали их на улицу. Кто-то собирал с пола бумаги и пытался их рассортировать, а в центре событий находился кот. Рыжий перемещался по кабинетам, запрыгивал во все мешки и ронял стопки с папками. На него шикали, пытались отогнать, но делали только хуже, ведь кот считал, что его несправедливо обижают и пытаются выгнать с его территории, поэтому принципиально всем мешал.

Понаблюдав за рыжим шерстяным мешком, я подхватил его на руки и, не обращая внимания на рычание и озлобленный вид, начал чесать кота за ушком. Степаныча в здании не оказалось, его сотрудники сказали, что он ушел проведать Нонну Никодимовну, а заодно забрать заключение по трупам.

Солнце спустилось к крышам домов и приготовилось спрятаться. Я подписал подсунутый мне бухгалтером акт на установку окон и вывоз мусора, после чего вместе с котом сел в машину. Рыжий был возмущен моим упорством, ведь я все-таки заставил его оставить Комитет без мехового присмотра.

Шины мягко шуршали по асфальту. Я смотрел на улицы, залитые закатным солнцем, и пытался не думать о коте, который пытался разорвать обшивку машины. А он вдруг надавил на кнопку в двери, стекло опустилось, и Рыжий сиганул на улицу. Волосы на затылке шевельнулись. Я вдавил педаль тормоза в пол. Дорога к кафе была до странности пустой, только впереди валялась какая-то деревяшка. Тем временем кот вернулся к машине и, как ни в чем не бывало, запрыгнул в салон сквозь открытую дверь. Я тоже хотел было сесть обратно, но что-то не давало покоя, тянуло за магию.

Я посмотрел на дорогу внутренним зрением: легкий, как остаточный шлейф духов, отголосок магии, слегка поблескивал на деревяшке, лежащей на дороге. Я сел за руль, встретился взглядом с котом и сдал назад. Потом вышел, поднял с земли камень и, приложив к нему толику магии, швырнул на деревяшку.

Взрыв оглушил бы, если бы я не был к нему готов.

– Ты снова спас меня, мохнатый, – сказал я Рыжему и, потянув нить защитного заклинания, подошел к воронке. – Если бы не ты, от меня бы мокрого места не осталось, – присвистнул я, посмотрев на кота, который прижался к моей ноге…