«Все-таки трех часов сна недостаточно», – думала я, слушая противную трель будильника. За окном светило осеннее солнце, но под одеялом было так тепло и уютно, что я никак не могла заставить себя подняться. «Может, ну это все? – скользнула крамольная мысль. – Проспать, потом сказать, что приболела?»

Спустя несколько минут борьбы с собой и своей совестью я встала. Голова гудела так, будто я всю ночь провела в ночном клубе. Выглянула в окно, но тут же отвернулась – веселье увядающей природы резко контрастировало с моим настроением. Хотелось кого-нибудь ударить. Например, Стаса. За взгляд его колючий, за улыбку, за то, как помогал дойти и придерживал двери. За то, как разглядывал меня с едва заметной улыбкой, когда думал, что я не вижу. Тренькнул телефон. Я увидела сообщение от Стаса и убрала его не читая. Настроение испортилось окончательно.

Выпив большую кружку крепкого до омерзения кофе, надела теплый свитер и пошла на работу. По пути морально готовилась к тому, что увижу, а еще к тому, что об этом скажут сотрудники. Я даже самой себе боялась признаться в том, что меня тревожила их реакция, что они обвинят меня, что узнают, догадаются и разочаруются во мне. Может быть, потом они узнают правду, но былые отношения уже не вернутся – уж это я знала точно.

Не по-осеннему теплый ветерок играл с волосами. Я расстегнула ворот куртки и позволила ему проникнуть внутрь. Выдуть из глубины сердца тяжесть мыслей и сложных решений.

Рядом со зданием Комитета собралась небольшая толпа. Я остановилась в отдалении, разглядывая ее, но потом решила все-таки подойти. Ведь если бы я не знала о пожаре, то мне было бы очень интересно узнать, что произошло. «Если бы я не знала, то что бы ощутила?» – спрашивала я у себя. «Досаду и злость», – тут же ответила сама себе.

Вдруг пришло осознание, от которого все мое нутро похолодело: «Вещдоки по делу Мирного сгорели! Именно тогда, когда я решила снова их осмотреть. Совпадение?» – Я закусила губу практически до крови. «Нет, это паранойя. Просто так совпало…» – попыталась успокоить я мысли.

Толпа неохотно расступилась, пропуская меня. В первый ряд пришлось пробиваться. Я вперилась глазами в руины обгоревшего здания и почувствовала, как сжалась челюсть.

– Говорят, охранник погиб, – сказал кто-то сзади.

Я невольно вздрогнула. «Кто-то погиб. Пока мы со Стасом прятались в подвале, кто-то сгорел заживо. А мы могли его спасти?» – Я обхватила себя руками, унимая дрожь. «Нет, моя цель важнее», – сказала я самой себе и прикрыла глаза. «Важнее, чем чья-то жизнь?» – скользнула предательская мысль. Я развернулась и, не глядя по сторонам, поспешила в Комитет.

В кабинете сидел один Гришка и меланхолично перекладывал папки из одной стопки в другую. Я с размаха плюхнулась на свой стул, из-за чего он протяжно скрипнул. Григорий поднял на меня невеселый взгляд и тихо спросил:

– Тебе не кажется, что это война?

Я несколько минут вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, о чем он думает, и ответила:

– Это война и есть. Только, боюсь, нам победить в ней будет сложно.

– Нам – это кому? – спросил он.

– И ты туда же? – ответила я и прямо посмотрела на напарника.

– Ты что-то скрываешь, Мия. Прости. – Гришка отвел взгляд. Гришка, который всегда защищал, не раздумывая. Который всегда помогал, не прося ничего взамен.

– Я видел тебя с каким-то парнем. Высокий, в капюшоне. Он крутился здесь, возле здания. И возле твоей квартиры я его видел.

– Гриш, это совсем не то, о чем ты подумал, – ответила я и нахмурилась, почувствовав дрожь в голосе.

– Кто он?

– Мой друг, – сказала я со вздохом. – Могут же у меня быть друзья?

– Но почему этот друг прячет лицо? И почему, – Гришка подъехал ко мне вместе со стулом, – он появился именно тогда, когда началась эта катавасия с революционерами?

– До этого была катавасия с запретом на магию, – пожала я плечами. – Гриш, я на стороне Комитета. На стороне закона и действующего порядка.

– Я не сомневаюсь в тебе, – грустно улыбнулся напарник. – Я переживаю за тебя. Мне кажется, что тебя втягивают во что-то нехорошее.

«Уже втянули, друг мой. Уже втянули…» – подумала я, но вслух, конечно, ничего не сказала. Только улыбнулась старому другу, пытаясь скрыть свои страх и тоску.

– Как твое свидание? – спросила я спустя пару минут.

– Нормально, – не поддался на провокацию Григорий.

– Нормально-хорошо или нормально-плохо? – ехидно улыбнулась я, заметив румянец на щеках друга.

– Лучше, чем я предполагал, – ответил Гришка, отодвинувшись от меня подальше.

– Насколько лучше? – продолжила я атаку.

– На… Слушай, я понял! – поднял руки Гришка. – Больше не буду лезть в твою личную жизнь.

Я рассмеялась, запрокинув голову. Тоска, стискивающая сердце, разжала костлявые пальцы.

– Ну нет, дорогуша, так просто ты от меня не отделаешься, – теперь уже я подкатилась к нему вместе со стулом. – Ну, как прошло-то? Что за девушка?

– Девушка как девушка. – Гриша попытался сбежать, но не смог вылезти. – Обычная, хорошая девушка.

– Обычная? – вытаращила я глаза. – Ну, Гриш, она должна быть красивой, а не обычной. – Я преградила ему выход из-за стола.

– Я же не самоубийца, чтобы говорить о красоте одной девушки другой. – Гришка закрылся от меня руками.

– Самоубийцей ты будешь, если при ней брякнешь, что она обычная, – сказала я. – Внимай бесплатному совету, салага!

– Внимаю, да. Красивая, прекрасная и очень милая. Совсем не такая, как ты, – произнес Гришка, пряча голову.

– А вот последнее было явно лишним, дорогуша! – хлопнула я напарника по предплечью.

– Да шучу я, шучу! – засмеялся Гришка. – Каюсь, переживал за тебя, а теперь понимаю, что волноваться стоит за твоего нового друга: он не понимает, во что ввязался.

– Да ты никак бессмертным себя возомнил? – Я встала и уперла руки в бока.

– Все, сдаюсь!

Я хотела было ткнуть Григория кулаком, но дверь в кабинет открылась и вошел Семен. Вслед за ним, перешептываясь, ввалились новенькие волшебники – Никита и Дима. Замыкал шествие хмурый и осунувшийся Николай Иванович. Он скользнул по нам с Григорием взглядом и кивнул, будто бы так и не осознав, кто конкретно перед ним.

– Готовься, магичка! – радостно воскликнул Семен, как только дверь за начальником закрылась. – Я подал рапорт руководству.

– Поздравляю, Семен! – скрестила я руки на груди. – Ты научился подавать рапорты! Ты такой умничка, я горжусь тобой!

– Недолго тебе ерничать осталось, магичка, – с улыбкой ответил он. – Я почитал регламент. В течение двух дней будет инициирована проверка твоей деятельности, по итогам которой ты вылетишь отсюда как пробка.

– Жду не дождусь, Семен, – нехорошо улыбнулась я, чуть склонив голову набок. – Особенно жду повода подсыпать тебе пургена в кофе.

– Только попробуй сделать это, – оскалился он. – Я сообщу комиссии, что ты мне угрожала. Причем не в первый раз уже.

– Угомонись! – ответил за меня Гришка. – Проверка затронет не только Мию, но и весь отдел. На компетентность будут проверены все сотрудники, включая руководство отдела. Надеюсь, ты знал об этом, когда оставлял рапорт. Кстати, там еще есть пункт о том, что на время проверки отдел может быть отстранен от выполнения работы, а в случае, если рапорт окажется пустышкой, написавший его должен будет выплатить штраф.

Я хмыкнула, глядя на изменившегося в лице Семена, села за свой стол и, встретившись с ним взглядом, чуть ли не пропела: «Наслаждайся, милый!»

К счастью, Николай Иванович не нагружал меня серьезными делами. Поиски Кати Михайловой он курировал лично, но девочку так и не нашли. Я вытащила папку с жалобами и начала их читать. Интересные письма откладывала в одну сторону, ахинею в другую, а серьезные тут же перекладывала на стол к Григорию. В кабинете стояла тишина, и только стулья поскрипывали да шуршали бумаги в руках.

Расквитавшись с жалобами, я выскользнула из кабинета.

Пока не началась проверка, стоило бы познакомиться с сыном господина Мирного. При учете сгоревшего архива Игнат Степанович Мирный остался последней нитью к делу двухлетней давности. К делу, которое позволило снять запрет на магию и чуть не убило моего брата.

Солнце все так же радостно светило в голубом, как на картинке, небе. Я шла по тротуару, пинала ногой листья и думала, что скажу человеку, отца которого убили на моих глазах. И в чьем убийстве я, пусть косвенно, но все же была виновата.

Николай Иванович тогда приложил много усилий для того, чтобы официально провести похороны в Мадане – ведь сообщить всем, что братьев Мирных съел дракон, который является воплощением источника магии, мы не могли. Как и не могли достать тела. Игнат Степанович тогда не приехал. Он был зол и не хотел никого видеть, ну а мы не настаивали.

Жил Игнат Степанович недалеко от меня, буквально в одном квартале. Я подошла к зданию и остановилась, запрокинув голову и разглядывая красивый фасад. «А что, если он не дома?» – мелькнула мысль. Но я пожала плечами и вошла в подъезд. Предъявила консьержке документы и поднялась по широкой мраморной лестнице. На третьем этаже я остановилась перед двустворчатой дверью с резными наличниками. Дверь мне открыли сразу же, как только я коснулась звонка, даже нажать на него не успела.

Молодой парень выслушал мое имя, цель визита, принял куртку и проводил в комнату, которая, очевидно, была кабинетом. Мужчина сидел за широким отполированным до блеска столом и читал книгу с желтыми от старости страницами.

– Здравствуйте. Меня зовут Мия, – сказала я.

Молодой человек, который меня встретил, отодвинул стул. Я села, оказавшись напротив Игната Степановича. Он поднял на меня серо-зеленые глаза, и я удивилась, когда поняла, насколько сильно он похож на отца.

– Как вас по отцу? – сухо спросил он, пробегаясь по мне задумчивым взглядом.

– Мия Сергеевна.

– Жрановская, я полагаю.

– Вы меня знаете? – Я едва сдержалась, чтобы не сглотнуть противный комок, застрявший в горле.

– Наслышан, – сухо ответил Игнат Степанович и отодвинул книгу. – С чем пожаловали?

– Я хотела с вами поговорить, – начала было я, но меня тут же прервали.

– Я догадался. – Игнат Степанович смерил меня ледяным взглядом.

– О вашем отце.

– И об этом я тоже догадался.

– Какой вы догадливый, – не выдержала я. – Может, вы еще и догадываетесь, что вызвало мой интерес спустя три года после закрытия дела?

– Может, вы, наконец-то, решили рассказать мне, куда делись тела моего отца и дяди?

– Они похоронены в Мадане.

– Вы врете, – сухо ответил он.

– С чего вы взяли? Вас ведь на похоронах не было.

– Дорогая Мия Сергеевна, не держите меня за идиота. Если бы у вас были тела, вы бы не стали устраивать этот цирк с похоронами в забытом магией городе на окраине нашей прекрасной страны. Нет, вы бы привезли их сюда, сделали бы десяток всевозможных экспертиз, после чего переложили бы все организационные вопросы на мои плечи, – холодно усмехнулся Игнат Степанович.

– Извините, но вы сейчас говорите глупости, – ответила я.

– О нет, я говорю правду, и вы это знаете. Но еще вы знаете, что на самом деле там произошло, но мне об этом рассказывать не хотите. Так зачем же вы пришли, Мия Сергеевна?

– Я хочу узнать, чем занимался ваш отец, – ответила я после паузы. – Какие книги он читал, чем увлекался, к чему стремился.

– И вы ждете, что я буду рассказывать вам подноготную человека, которого вы убили? Ну, может быть, не лично вы, – его глаза сузились, когда он увидел, что я напряглась, – но вы знаете, кто их убил, и покрываете его. Может быть, это сделал ваш начальник?

– Нет, – сухо ответила я.

– Тогда, по всей вероятности, ваш вездесущий брат? Он неплохо продвинулся по службе после закрытия того дела, вам не кажется?

– Мой брат заслуживал повышения, как никто другой, – твердо ответила я. – И нет, он не убивал ни вашего отца, ни вашего дядю.

– Ну… – Игнат Степанович разочарованно откинулся на спинку стула. – Остается только жена вашего брата. Но я сильно сомневаюсь, что едва осознавшая себя волшебницей девушка смогла убить двух сильных магов.

– Нет, Игнат Сергеевич. Вы снова ошиблись, – сухо ответила я.

– Так почему вы решили, что я расскажу вам о жизни моего отца? К тому же меня опрашивали после его трагической гибели. Почему бы вам не поднять документы?

Мне показалось, будто в холодных глазах волшебника мелькнула насмешка, но выражение его лица оставалось отстраненно-вежливым, будто он разговаривал не с предполагаемой убийцей его отца и дяди, а с кассиршей в магазине.

– У меня не было основания предполагать, что вы с радостью поспешите все мне рассказать. – Я посмотрела Игнату Степановичу в глаза. – И я не могу поднять бумаги, так как пришла сюда как частное лицо.

– Вот как? – Впервые за время разговора на лице Игната Степановича появилась тень заинтересованности. – Сотрудница Комитета пришла ко мне, сыну преступника, для какого-то частного дела? Вы не боитесь подпортить репутацию?

– О, не переживайте, Игнат Степанович, моей репутации уже ничего не поможет, – с улыбкой ответила я и холодно усмехнулась.

– Что ж, если мы говорим как частные лица… – Игнат Степанович постучал пальцами по столешнице. – Позвольте, я буду называть вас просто Мия?

– Хорошо, Игнат. Можете называть меня по имени.

– Итак, Мия, зачем вам информация о моем отце?

– Мне она понадобилась для одного личного дела, – пожала я плечами.

– Позвольте узнать, для какого именно?

– К сожалению, это дело касается не только меня, поэтому я не могу разглашать подробности, – покачала я головой. – У меня есть основания предполагать, что ваш отец увлекался научными изысканиями о магии. Мне… – я замолчала, подбирая слова, и продолжила: – Мне бы хотелось посмотреть его вещи или какие-то записи.

Несколько минут Игнат рассматривал меня с напряженным интересом. Я по взгляду видела, что он прокручивает в голове какие-то варианты и не может решить, что мне говорить, а что нет.

– Я могу предложить вам обмен, – наконец сказал он. – Вы расскажете мне, что конкретно произошло в день гибели моих отца и дяди. Расскажете, где находятся их тела и почему их не привезли сюда. Расскажете и о том, кто их убил. Тогда я покажу… нет, я даже отдам вам все записи отца, какие есть в моем распоряжении, и расскажу все, что знаю о его увлечениях.

Я нахмурилась, глядя на пальцы, которые сцепились на коленях в замок. Их костяшки побелели.

– Вы можете не отвечать мне прямо сейчас, Мия, – произнес Игнат.

Мы встретились взглядами, и я едва не вздрогнула, уловив хищный блеск в его глазах. Ему не терпелось узнать правду, и он не боялся, что я не соглашусь.

– Так у вашего отца остались какие-то записи? – как можно более равнодушно спросила я. – Он действительно занимался изучением магии?

Воздух в комнате, будто звенел от напряжения.

– Да, – ответил Игнат.

Я поджала губы, посмотрела в окно. «Я не должна рассказывать ему об источнике. Но как узнать, каким образом Степан Петрович нашел его? А вдруг инструкции по поиску хранятся у его сына? А что, если Игнат сможет воспользоваться ими?»

– Когда вы сможете отвести меня туда, где жил ваш отец?

– Я принесу…

– Нет, – твердо перебила я мужчину. – Я хочу осмотреть сама.

Несколько минут мы с Игнатом сверлили друг друга глазами. Наконец, сын Степана Петровича сдался.

– Завтра вечером.

– Завтра я не могу, – вспомнила я о встрече с куратором. – Послезавтра?

– Идет, – холодно улыбнувшись, кивнул Игнат.

Я попрощалась и практически выбежала из кабинета. Даже воздух в нем казался холоднее. Забрав куртку, я вышла на улицу, дошла до своего дома и, решив, что возвращаться на работу уже смысла нет, поднялась к себе. Невольно вздохнула, когда поняла, что родители уехали к Фёдору, и мне однозначно придется сегодня что-то готовить.

Подойдя к двери в квартиру, я замерла. По спине пробежал холодок, когда я осознала, что защитную магию кто-то снял. Прикрыла глаза, обратившись к внутреннему зрению, и едва не зарычала в голос, когда поняла, что внутри меня ждет Стас.

Рывком распахнув дверь, я влетела в квартиру и захлопнула дверь с такой силой, что по стене над ней пробежала трещинка. Не снимая ботинок, ворвалась в кухню и застыла на месте: Стас в футболке оливкового цвета стоял возле плиты и колдовал над кастрюлей. Только сейчас я поняла, как вкусно пахнет в квартире.

– Ты уже вернулась? – спросил он с милой улыбкой, затем перевел взгляд на ноги и, вздохнув, продолжил: – Разулась хотя бы, самой же мыть придется.

Кулаки сжались сами собой. Я стянула с ног ботинки, швырнула их обратно в коридор и, подскочив к парню, прошипела:

– Что ты здесь делаешь? Кто тебе сказал, что ты можешь вот так вваливаться ко мне домой и…

– И готовить тебе ужин? – брови Стаса приподнялись, а из груди вырвался смешок.

Я стукнула его в грудь обоими кулаками и сдавленно выплюнула:

– Я тебя не просила!

– Ну конечно, – невозмутимо ответил Стас и помешал содержимое кастрюли. – Как ты могла попросить, если не знала, что я приду.

– Ты несносный, противный, эгоистичный…

– Знаю, знаю. Можешь не продолжать. – Он спокойно достал две глубокие тарелки и повернулся ко мне: – Помой руки, пожалуйста.

Несколько секунд я смотрела на него, борясь с желанием спалить кастрюлю вместе с поваром. Но пахло умопомрачительно вкусно, а после отъезда родителей я в основном питалась покупными пельменями и яичницей.

Молча, кипя от негодования, я ушла в ванну и долго отмывала руки, пытаясь вместе с грязью отмыть и злость. Но было во мне что-то еще. Какое-то иное чувство, которое дергало за ниточки души, не давая расслабиться. «Мне неловко. И очень приятно», – поняла я, вытирая покрасневшие руки. Но от этого осознания злость прилила только сильнее. Я вернулась на кухню, села за стол, глядя исподлобья на совершенно спокойного Стаса, и прямо спросила:

– Чего ты пытаешься этим добиться?

– Накормить тебя. Это же очевидно, – ответил парень. – Ты какая-то напряженная. Трудный был день?

– Ты издеваешься?! – вскочила я со стула. – ЧТО. ТЫ. ЗДЕСЬ. ДЕЛАЕШЬ? – заорала я во весь голос.

– На данный момент пытаюсь поесть. Попробуй, тебе понравится. Это вкуснейшее азу по-татарски, которое я научился готовить у бабушки.

– Не заговаривай мне зубы! – Я схватила ложку и попыталась запустить ею в Стаса, но тот не дал – магия перетекла по кухне и осела вместе с отдачей.

– Мия, не надо ругаться. Я знал, что ты не будешь рада, но ведь лучше, если тебя здесь буду ждать я, чем куратор, правда? – Стас примиряюще поднял руки. – Успокойся и поешь. Это и правда вкусно. Тем более что я еще ни для кого не готовил по этому рецепту.

– А по другим рецептам, значит, готовил? – съехидничала я, но тут же прикусила язык – слишком двусмысленно прозвучал вопрос.

– Нет, Мия. – Стас посмотрел на меня с лукавой улыбкой. – Я вообще никогда ни для кого не готовил.

Я села на стул, снова подняла ложку и принялась есть. Блюдо было действительно очень вкусным. Начинать разговор за едой не решилась, поэтому сначала доела, затем помыла тарелки и заварила свежего чая. Разлила его по кружкам и достала кулек с конфетами, который припрятала для себя в верхнем ящике.

– Ты очень красивая, когда злишься, – неожиданно сказал Стас. – Всегда красивая, но когда злишься – особенно.

– Что ты сказал? – переспросила я дрогнувшим голосом. – Послушай, не зли меня… – я осеклась, глядя в веселые глаза Стаса.

– Мий, завтра с тобой хочет встретиться не только наш куратор, но и люди, которые находятся над ним. Я пришел, чтобы предупредить. Ну и чтобы проконтролировать следящие заклинания, конечно.

Я молча смотрела на своего напарника, который был то ли врагом, то ли, наоборот, другом, и думала, что мое нутро входит в диссонанс с головой.

– Ты тоже красивый, – честно призналась я и посмотрела на свои руки. – Особенно когда улыбаешься.