Ранним утром, пока все спали, я выскользнула из комнаты и закрылась в кабинете. Первые рассветные лучи едва пробивались сквозь тяжелые тучи над озером. Я открыла окно, чтобы впустить воздух, и поежилась. Осень подкралась, запустила холодные пальцы в листву на деревьях. Тут и там уже мелькали желтые листья. «В столице, наверное, уже все золотое», – подумала я и закрыла окно.

Картина с грифоном щелкнула, пропуская к источнику. В который раз я с улыбкой вдохнула пропитанный магией воздух и почувствовала, как энергия наполняет так и не отдохнувшее без сна тело. Я спустилась к источнику и, опустившись на камни, погрузила в магию босые ноги.

– Покажи мне, что было с Филиппом Миляевым дальше. Как он нашел тебя? – снова попросила я и закрыла глаза…

Филипп Миляев

Первым делом я связался с графом Волковским. После того как вызвал лучших лекарей к Вареньке и Дмитрию, разумеется. Сейчас медики хлопотали в спальне и убеждали меня через закрытые двери, что все хорошо, что никаких опасений нет и быть не может. Мои любимые не пострадали, лишь перенапряглись, отбиваясь от того странного человека.

Граф Волковский убедил меня не оставлять домашних, а сам помчался в полицейский участок, чтобы проследить за тем, как пробивают номера автомобиля и сличают переданные мной ауру и фоторобот с известными преступниками. А чтобы я не сходил с ума от ожидания, он предложил мне связаться с вокзалами и аэропортами, дабы выяснить, какие рейсы сейчас есть и куда они отбывают.

Несколько дней промелькнули туманной дымкой и рассеялись в тревогах. Варенька и Дмитрий, к моему великому облегчению, полностью восстановились, и я смог, наконец, полностью отдаться поискам того негодяя, что напал на жену и сына.

Больше всего в этом нападении меня удивляла наглость. Преступник напал на них среди бела дня, на одной из центральных улиц города. Конечно, после погрома, учиненного революционерами, людей было немного, но все же. Был и еще один момент, который не давал мне покоя: почему полицейские прибыли так поздно? После погрома они несколько дней патрулировали улицы, но именно в момент нападения их не было. Не появились они и когда преступник сбежал. Вернее, появились, но лишь спустя долгих десять минут.

В тот момент я не мог трезво мыслить, потому и не задал вопроса сразу, а сейчас выяснилось, что те двое полицейских, что должны были патрулировать нашу улицу, были заняты нападением стаи диких собак. Вчера после долгих трений в полицейском участке мне все-таки рассказали, что на собак было наложено заклинание. А это означало одно – Дмитрий был выбран не случайно, похитить хотели именно его. «Но зачем?» – задавал я вопрос сам себе и не мог найти ответа.

Не мог, хоть и было у меня подспудное чувство, будто происходящее было как-то связано с книжицей, что лежала теперь в моем внутреннем кармане. Даже ночью я не расставался с ней – укладывал под подушку. Варенька, конечно, замечала это, но вопросов не задавала.

Не задавала она вопросов и сейчас, когда мы, собрав чемоданы, сидели в гостиной и ожидали извозчика. Дима увлеченно играл в солдатиков на журнальном столике. Его, казалось, ничуть не задели ни нападение, ни предстоящая поездка. Между солдатиками шло жестокое сражение, то и дело кто-то из них падал и больше не поднимался. Я наблюдал за ними и как-то отстраненно думал, что это похоже на сражение между революционерами и волшебниками. И что я не знаю, к какой стороне примкнуть, несмотря на свою принадлежность к магическому миру.

Наконец просигналил водитель. Слуги вынесли вещи, и мы погрузились в автомобиль, который с рычанием домчал нас до вокзала.

Город выглядел плачевно: мрачные улицы утопали в мусоре, цветы в клумбах поникли – по всей видимости, их уже несколько дней не поливали. Проезжая мимо центрального рынка, я удивился царившему там запустению. Всего несколько лоточников стояли на местах, но товара на прилавках не было. Я сначала удивился, но потом понял, что люди были готовы в любой момент подхватить сумки с товаром и сбежать.

На вокзале было людно. Казалось, будто треть жителей столицы решила уехать из ставшего неуютным города, пока все не утрясется. Варенька поджала губы и нервно оглядывалась по сторонам, будто боялась, что на нас могут напасть прямо здесь. Диму она придерживала за плечо. Лишь когда мы расположились в купе и поезд тронулся, моя ненаглядная успокоилась, выдохнула и достала из дорожного саквояжа вязание.

Четыре дня пути прошли в оцепенении. Я часами разглядывал книжицу либо смотрел в окно, поражаясь красотой нашей страны.

До Мадана поезд, конечно, не шел. Мы вышли в ближайшем к нему райцентре и, поплутав по привокзальной площади, все же нашли человека, который согласился отвезти нас в Мадан.

Болтливый мужичок с трудом затолкал наши сумки в машину, затем усадил нас и дал оставшиеся вещи в руки. Затем пообещал довезти до пгт[2] за пару часов и завел машину. Ехали мы намного дольше. Дима уснул, а Варенька украдкой вздыхала, глядя на разбитую дорогу и покосившиеся указатели. И я понимал почему – мы, жители столицы, привыкли к лоску. Привыкли, что дороги ремонтируются, чуть только появляются трещины в покрытии, что фасады содержатся в порядке, а люди в основном ездят на новых автомобилях. Но здесь жизнь текла совсем иначе…

Подъезжая к Мадану, я почувствовал покалывание в пальцах, будто от магии. Книжица же стала заметно теплее. Варенька приободрилась, повеселела, и проснувшийся Дмитрий смотрел на город с любопытством и предвкушением. Мне, глядя на них, стало легче.

Всю дорогу наш водитель безостановочно рассказывал местные байки. Говорил о том, что господ-волшебников в этих краях немного, только сейчас вот зачастили. Что буквально несколько дней назад его приятель подвозил в Мадан другого столичного волшебника, но тот был так мрачен, что разговаривать с ним не больно-то и хотелось. Я внимательно наблюдал за Варенькой, но она не придала рассказу мужичка никакого значения, увлеченно разглядывая пейзаж.

Потом водитель поведал о том, что волшебники приезжают сюда редко, но уезжать почему-то не хотят. Поговаривают, будто места здесь больно благодатные, особенно для магов. Мне пришлось приложить все силы, чтобы не начать совсем уж навязчиво расспрашивать мужичка о том, что он имеет в виду.

Единственная в поселке гостиница нашлась на центральной площади. Я переживал, что моим домашним не понравятся непривычная простота и стесненность, но они с такой радостью бросились раскладывать вещи, что мои страхи отступили. Все, кроме одного. В отличие от Вареньки я знал, что тот, кто напал на них, уехал сюда же в тот же день. Я приехал в Мадан, чтобы найти его. Его и то самое место. «Источник магии», – с сомнением подумал я.

Книга жгла кожу даже сквозь рубашку и подкладку пиджака. Все мое существо стремилось к озеру с того самого момента, как водитель выгрузил наши вещи возле гостиницы. Попрощавшись, он записал на бумажке свой адрес и попросил прислать телеграмму сразу же, как только понадобится куда-то ехать. Но ни в день приезда, ни на следующий день я не смог увидеть заветную цель.

В первую очередь я проверил всех постояльцев и понял, что нападавший остановился не здесь. Признаться, мне стало заметно спокойнее. Потом я отправился в полицейский участок и долго метался между кабинетами, разговаривая то с одним начальником, то с другим. Естественно, никто не отслеживал всех въезжающих в поселок, но при отсутствии новых людей любой приезжий сам по себе оказывался в центре внимания. Спустя полдня у меня все-таки взяли фоторобот негодяя, напавшего на моих жену и сына. Как оказалось, такой же двумя днями ранее прислали из столичного отделения полиции, и лишь после этого дело пошло быстрее.

На третий день по приезде я, наконец, отправился исследовать окрестности поселка. Варенька с Дмитрием остались в гостинице. Сыну, конечно, не терпелось обойти весь поселок вдоль и поперек, но Варя осторожничала – боялась отпускать его от себя и сама пока выходить побаивалась. Я клятвенно пообещал, что сегодня осмотрюсь, а уже завтра выведу семью на прогулку по уже подготовленному маршруту. Дима согласился и спрятался в комнате с книгой, которую привез с собой из столицы.

Я вышел из гостиницы ранним утром и остановился на площади, завороженный мелодией, которая растекалась в воздухе, отражалась от домов и поднималась в небо. Скрипка пела человеческим голосом, надрывала струны души и тянула их. Я не удержался – обошел площадь по кругу и остановился, глядя в лицо молодого человека, который стоял в одиночестве посреди площади и играл с закрытыми глазами. Его руки нежно сжимали старую скрипку и смычок словно прибой метался над струнами, заставлял их стенать в такт сердечной тоске.

С удивлением я обнаружил, что на глазах моих выступили слезы. Не дожидаясь, когда музыкант закончит играть, я ушел с площади туда, куда звало меня сердце. Где в расщелине между скал ждал некто с желтыми глазами.

Поселок закончился внезапно – будто провели незримую черту, за которой уже никто не строился. Я сошел с внезапно закончившейся дороги, обернулся на поселок. «Уютное место», – подумал я и, припоминая маршрут, описанный портье, пошел прямо к стоящему стеной лесу.

Жесткая трава росла пучками. Местами выглядывали полевые цветы, но чем ближе я подходил к деревьям, тем меньше их становилось. Едва подойдя к лесу, я заприметил тропинку, бегущую между елок. Широкая, утоптанная, она будто резко обрывалась у границы леса. Я нахмурился, притянул магию, но не заметил ничего волшебного. «Почему же трава не вытоптана?» – удивился я, но ноги уже несли меня по тропинке.

Внутри лес оказался не таким уж и густым. Между деревьями были открытые пространства и даже большие поляны. Солнечный свет разливался золотом, и птицы пели так весело, что я практически забыл, зачем я здесь. «И правда, благодатное место», – подумал я, вдыхая сладковатый лесной воздух.

Тропинка вела меня все дальше. Ветер дохнул мне в лицо влажностью, и я ускорил шаг. Тропинка вильнула, уклоняясь от оврага, и начала полого спускаться. Спустя десять минут стена деревьев расступилась, и я увидел озеро.

Дыхание перехватило от этого чудесного вида. Озеро оказалось намного больше, чем я ожидал. Его берега скрывались под таким же лесным одеялом, из которого я сейчас вышел. Вода искрилась в солнечном свете, а небо будто отражало воду. Да-да, именно так, а не наоборот.

Вздохнув от восторга, я медленно пошел вдоль края обрыва. Взгляд то и дело возвращался к озеру. Вспомнилась мелодия того странного музыканта на площади. Она будто жила отдельно от него и дополняла эту картину. С трудом я отвел взгляд от воды и посмотрел на берег. Совсем рядом со мной возвышалась скала – около семи метров, и выглядела она странно. Словно палец, она казалась продолжением плоской ладони берега. По всей длине скалы шла трещина, которая наверху расширялась так, что внутрь мог бы пролезть взрослый человек.

Обойдя вокруг «пальца», я вернулся к трещине и задрал голову к широкой части расщелины. Солнце светило мне в спину, поэтому я мог спокойно разглядывать тьму в отверстии скалы, не напрягая глаз. Спустя двадцать минут я понял, что все не так просто. Если там и был некто с желтыми глазами, то показываться он не спешил. «А почему я, собственно, решил, что это он, – задумался я и сел на теплый камень, прислонившись спиной к скале. – Может, это она?»

Озеро мне не ответило. Рябь, бегущая по его поверхности, не сложилась в слова или загадочные символы, и в небе не появилось ничего, что могло бы дать подсказку.

– Он-с-с-с, – ответил некто.

Я вскочил. Задрал голову к расщелине, но никого в ней не увидел. Однако голос определенно донесся откуда-то из трещины в скале.

– Ты – он? – уточнил на всякий случай я и снова уселся на камень, прислонившись спиной к скале.

– Я-с-с – он-с-с-с. Но не кашшдый он-с – я-с-с.

– А кто ты?

– Я-с-с – он-с-с. Ты шше с-сам-с-с с-скасал-с-с, – ответил голос.

– Ты – он. А он – кто? – Абсурдность диалога усиливалась, но, как ни странно, стала меня забавлять.

– Он-с-с – сила-с-с-с. Нелься-с-с исмериить-с-с.

Я услышал, как голос переместился. Теперь он не отдавался эхом из трещины, а стекал по воздуху сверху. Захотелось поднять голову, но вместо этого я достал из кармана книжицу и открыл ее на первой попавшейся странице.

– Любую силу можно измерить, – сказал я, перелистывая страницы, – кроме той, что скрыта от глаз. – Я слышал много старых легенд о неких источниках…

– Легееенды-с-с врут-с-с. Не фссее. Некоотоорые-с-с-с лиишшь-с-с с-скрыыфааают-с-с-с.

Над моей головой раздалось шуршание, будто кто-то сползал по отвесной стене. Я снова подавил желание поднять голову и перевернул очередную страницу. Теперь я видел, что на одном из рисунков была изображена очень похожая на эту скала, но из ращелины в ней вытекала вода.

– С-сачем-с-с ты с-сдессь? – просвистел голос над самым ухом.

– Чтобы узнать правду, – честно ответил я.

– С-сачемс-с?

– Чтобы знать.

– С-сачемс-с тебе-с-с с-снаниее-с-с, есслии ты-с-с не моошеешшь его-с-с приимениить-с-с? – Существо коснулось моего плеча.

Огромным усилием воли я не пошевелился. Только прикрыл глаза, пряча их от слепящего солнца.

– Мне интересен этот мир. Мне любопытно, как он устроен и как работает магия. Откуда она берется и куда уходит. Почему позволяет некоторым представителям человеческого рода пользоваться ею и почему остается недоступной для других. Я посвятил этим исследованиям всю свою сознательную жизнь.

– Ш-шиснь людей-с-с так коротка-с-с. Но они-с-с траатят-с-с ее-с-с впусстую-с-с.

Существо опустилось на землю и наконец позволило себя разглядеть. Я удивился – никогда прежде не видел никого подобного. Сначала передо мной появился сине-зеленый дракончик размером с собаку средних размеров. Его чешуя переливалась в солнечном свете, и иногда по ней пробегали искры. Из спины торчали два больших относительно тела переливающихся розовым крыла. Большие желтые глаза наблюдали за мной с нескрываемым любопытством.

Затем дракончик склонил голову набок, потянулся, коснувшись моей руки лапкой, и изменился. На вытянутой мордочке появился клюв, голова стала похожей на птичью. Крылья изменились, обросли перьями, цвет стал золотистым. Грудь и передние лапы тоже покрылись перьями, а остальное тело – золотистой шерстью. Я протяжно выдохнул и прошептал:

– Грифон.

– Как с-скаашеешь-с-с, – согласился грифон и протянул мне когтистую птичью лапу. – Я-с-с предлагаю-с-с обменс-с-с.

– Обмен? – я удивленно посмотрел на существо. – Позвольте, милейший, но что я могу предложить вам?

– Ты-с-с не-с с-спрааашиваешь-с-с, что-с-с могу-с-с предложить-с-с я? – грифон склонил голову. – Догадаалссся-с-с?

– Полагаю, да, – согласился я.

– С-станешшь храанииитееелем-с-с-с.

– В чем будет заключаться моя работа? – спокойно спросил я, обрадовавшись тому, что дрожь не проникла в голос.

– Будешь-с-с с-сдессь. Буудеешь-с-с храанииить-с-с. – Грифон махнул крыльями, поднимая в воздух пыль. – Не-с-с дашь-с чушим-с-с-с мерссским-с-с людям-с-с поймать-с-с меня-с-с.

– И сохраню твою тайну, так ведь?

– Рассумеетсся-с-с-с. – Грифон сел передо мной, сложив крылья.

– Но у меня жена, сын.

– Так-с-с лучшее-с-с. Будуут-с-с с-с тобой-с-с-с.

– Но мы же не сможем жить в пещере. – Я с любопытством разглядывал грифона.

– Посстроииите-с-с-с дом-с-с-с.

Я окинул взглядом местность и, поддавшись внезапной мысли, спросил:

– А можно кафе?

– Что-с-с это-с-с? – По позвоночнику существа прошла волна.

– Ну… Будет дом, в который будут приходить люди, чтобы поесть. Можно сделать даже небольшую гостиницу, в которой они смогут остаться переночевать.

– Спать-с-с – только воолшеебники-с-с, – прошипел грифон. – Но-с-с я буду-с-с проферять-с-с-с.

– Идет, – улыбнулся я. – Что я должен сделать, чтобы стать хранителем?

– Нушшна-с-с кроффь. – Грифон расправил крылья и встал. – Дай с-с рукус-с-с.

Я затаил дыхание. На мгновение меня охватили сомнения. «Что я делаю? – спрашивал я у себя – Зачем иду на поводу у этого странного существа?» Но желтые глаза смотрели прямо в мои, и сомнения улетучились так же быстро, как появились. Я протянул ладонь, и грифон стремительным движением разрезал клювом кожу на ладони. Боль обожгла, я отдернул руку, но тут же снова протянул ее. Грифон поднял птичью лапу и клювом распорол ее, тут же приложив свою рану к моей. Алая кровь смешалась, упала на землю под нашими ногами, и земля закипела, поглощая нас. «Что же будет с Варенькой, когда я не вернусь?» – успел подумать я, прежде чем тьма поглотила меня…

– Значит, так он стал хранителем? – спросила я вслух. – Но кто напал на Дмитрия? И зачем пытался его похитить?

– Для-с-с ритуааала-с-с-с нушшен ребенок, – просвистел Марик, вынырнув из магии.

– Для какого ритуала? – Я протянула к дракончику руку и погладила чешуйчатую мордочку.

– С-слошшный-с-с-с. Не-с-с любооой-с-с ребенок-с-с подойдет-с-с-с. – Марик вылез на берег и лег, положив голову мне на колени. – Магиичесски-с-с одааренныый-с-с-с. Ушше-с-с прояявиившиий себя-с-с-с.

– Для ритуала, который убивает источник? – спросила я дрогнувшим голосом.

– И дает-с-с-с досступ-с-с к магии-с-с-с, – ответил Марик. – Ты-с-с ссохранииишь-с-с-с тайну-с-с-с.

– Обещаю.

Магия вытекала из расщелины, и только теперь я поняла, что это та самая скала, что была изображена в книге.

– А вход через ту дыру, что была на самом верху скалы?

– Да-с-с-с. Так-с-с удобно-с-с.

– И никто не спросил, зачем строить дом вокруг скалы? – удивилась я.

– Решили-с-с-с, что-с-с причуда. – Дракон поднял голову и улыбнулся. – Решили-с-с, что слеегка не-с-с в себе-с-с-с.

– Наверное, оттуда и начали прорастать слухи о безумии Филиппа Миляева.

Дракон кивнул и снова положил голову мне на колени. У нас оставалось еще немного спокойствия. Совсем чуть-чуть…