Солнце заливало комнату теплом и светом. Я лежала в кровати, разглядывая минутную стрелку, которая неумолимо приближала к времени будильника, и думала о странностях судьбы. Всю сознательную жизнь мне приходилось идти против течения. Доказывать всему миру, что я смогу, что я способна, что я не слабее брата. Федька был единственным, кто всегда меня поддерживал. Втайне от родителей учил магии, показывал боевые заклинания и рассказывал, как защититься. Он никогда не спрашивал, как будет правильно – просто делал так, как считал нужным. Но теперь он далеко, у него семья, сын. Наша связь могла бы стать тоньше, но внезапно обрела еще одну нить в виде Марика.

Сбоку от меня что-то пошевелилось под одеялом. Крик вырвался раньше, чем включилось сознание, и магические сети упали на кровать, ничуть не навредив сине-зеленому дракону, высунувшему мордочку наружу.

– Марик! Чешуйчатый ты засранец! – я швырнула в него подушкой.

– Ссабаавноос-с-с, – с довольным выражением на морде протянул дракон. – Вы с с Дарьеейс-с похожиис-с боольшес-с-с, чем дуумаетес-с-с.

– Чего? – удивилась я. – При чем здесь Дарья?

– Она-с-с тошшес-с не лююбитс-с сспатьс-с с-с-со мноойсс ф однойс кроватис-с-с.

– Ты! Ты разумный! – выпалила я первое, что пришло в голову.

– Она-с-с говоориила-с-с-с о тоом шее-с-с-с, – засмеялся дракон.

– Марик, никогда больше так не делай, – серьезно проговорила я и села на кровать. – Девушки не любят, когда в их кровати неожиданно кто-то появляется.

Марик по-собачьи склонил голову и улыбнулся рядом острых клыков.

– Только-с-с если-с-с этоо-с не-е мушшшчина-с-с одного-с-с с-с вами-с-с-с вииида-с-с-с? – спросил он.

Я могла бы поклясться, что в глазах дракона в этот момент застрял смех.

– Нет. С чего ты взял такую глупость? – насупилась я, а в голове предательски промелькнул образ лежащего на кровати Стаса.

«Кто знает, может, если бы он не был связан с революционерами, однажды так и случилось бы», – подумала я.

– Нрааавишшьссся-с-с ему-с-с-с, – ответил Марик и соскользнул с кровати. – Но-с-с не с-сабывай-с-с-с, кто-о ты-с-с-с.

– Я твой проводник, – пожала я плечами. – При чем здесь это? Ты что, ночью был здесь?

– Был-с-с-с, – кивнул дракон и встал на задние лапы по центру комнаты. – Видел-с-с-с его-с-с-с. И других-с-с-с.

– Каких других? – Я почувствовала, как напряглись мышцы.

– Техх-с-с, кто-с-с с-с-ставиил-с-с с-саклиинания-с-с-с. Чтобы-с-с с-с-следиить-с-с-с.

– И сейчас за нами следят?

По спине пробежал холодок. Что они видят сейчас? Как я разговариваю с драконом или как я говорю с пустотой?

– С-с-са мной-с-с-с не-с прссследить-с-с им-с. Могу-с-с снять-с-с-с.

– Нет, – ответила я без раздумий. – Снимешь, и они поймут, что я засекла. Нас точно не слышат?

– С-со-о мной-с точно-с-с-с, – улыбнулся он. – Будь-с-с начеку-с-с-с.

Марик поймал солнечный свет в лапки, скомкал его и, бросив в меня что-то блестящее, исчез. Я поймала эту блестяшку, даже не осознав, стоило ли это делать, и поднесла к глазам, рассматривая. Это был маленький кристалл сферообразной формы. По его граням пробегали искорки, а сам он будто светился изнутри. «И что мне с этим делать?» – задумалась я. Покрутив кристалл в пальцах, положила его в карман валяющейся возле кровати кофты и ушла в ванную.

Пол приятно поскрипывал под ногами. Дом был старый – еще дореволюционной постройки. Я слышала, что это один из домов, отобранных у дворян. После «Смены» его превратили в многоквартирный. В спальне даже был эркер, который, конечно, стоило бы отремонтировать, но он все равно создавал какую-то таинственную атмосферу.

Я заправила кровать, позавтракала и, одевшись, вышла на улицу. Солнце обманывало – светило ярко, как летом, пригревало, попадая на лицо, но воздух уже остыл. Я поежилась, застегнула куртку и медленно пошла по улице, впитывая осеннюю красоту города. Золотая листва металась по тротуарам, а на проводах кучковались птицы.

Сердце стягивало то тоской по спокойным временам, то каким-то болезненным предвкушением. «Я не одна, – убеждала я себя, – Николай Иванович на моей стороне. И Стас, похоже, тоже. Размышления о последнем немало меня смущали. Я не могла понять его. Не могла распознать его мотивов. Сначала он сказал, что не доверяет мне, потом предупредил о „прослушке“».

Я прислушалась к себе. По привычке попыталась понять, о чем подсказывает магия или, быть может, внутреннее чутье. Но это привело лишь к тому, что я окончательно запуталась в своих чувствах и ощущениях. И даже ветер не мог развеять моих сомнений.

В здании Комитета сегодня было шумно. Сновали по коридорам дежурные, девушки-секретарши заглядывали в кабинеты, спрашивая то одного сотрудника, то другого. Зайдя в отдел, я смогла выяснить, что просто-напросто сломалась система внутренней связи, и теперь любой вопрос между отделами приходилось решать, пройдя лично из кабинета в кабинет.

Все сотрудники отдела по регулированию и контролю магических воздействий были на месте, но, к счастью, все были заняты. Даже Семен не обратил на меня внимания – что-то строчил на листе бумаги. Я бросила рюкзак на стол и зашла к начальнику. Сев на подоконник, прислонилась плечом к откосу и стала ждать, когда он освободится.

Николай Иванович листал протоколы допросов малолетних революционеров, то и дело хмурился и прикрывал глаза рукой, словно они устали. Впрочем, так оно и могло быть – выглядел начальник плохо: вокруг глаз залегли тени, а морщинки стали глубже, накинув Николаю Ивановичу несколько лет.

– Есть новости? – наконец спросил он, не отрываясь от чтения.

– Я встречалась с ними, – ответила я без предисловий.

Николай Иванович поднял голову, отодвинул папку и посмотрел на меня в упор.

– Мне надо провести человека в кабинет начальника отдела кадров. До среды. – Я сцепила пальцы на коленках.

Николай Иванович потер переносицу.

– Кстати, хочу предупредить, что за мной следят. Даже в квартире повесили следящие заклинания.

– Мия, – начальник со скрипом отодвинул кресло, встал и подошел ко мне, – ты можешь отказаться. Это опасно.

– Я уже увязла, – покачала я головой. – Тем более они сами на меня вышли. – Тут я улыбнулась. – Вы были правы, моя скандальная репутация сыграла нам на руку.

– Федька мне голову оторвет!

– Не оторвет, – пожала я плечами. – Я сама согласилась, и он знает об этом.

– Он оторвет за то, что предложил, – простонал Николай Иванович и посмотрел в окно.

– Вы же сами понимаете, что лучше меня кандидатуры не найти, – тихо проговорила я. – Я справлюсь.

Стоило мне выйти из кабинета начальника, как прибежала измученная секретарша, впихнула мне в руки файл с допуском к архиву по делу Мирного и унеслась, оставив после себя лишь шлейф тяжеловатых духов. Я тут же спрятала бумажку в рюкзак под заинтересованным взглядом Семена, покачала головой на вопросительный взгляд Гришки и, не теряя времени поспешила в центральный архив – смотреть вещдоки.

Центральный архив располагался в отдельном здании, но недалеко от главного здания Комитета, поэтому, взглянув на разыгравшийся на улице ветер, я решила дойти до него через внутренние переходы. Так было дольше, зато не надо выходить на улицу.

Несколько длинных коридоров, лифт, потом лестница в подвал и длинный подземный переход. Когда-то давно Ян рассказывал, что тоннель нашли при строительстве здания Комитета. Вроде бы даже определили, что его проложил дворянин Харамишин, который славился своим покровительством разного рода преступным элементам, чтобы незаметно выводить не самых законопослушных гостей из-под полицейских облав.

Преодолев маршрут практически бегом, я вошла в архив и остановилась, запыхавшись. Украдкой осмотрелась, удивившись тому, что время здесь будто бы замерло. В последний раз я приходила в архив год назад, и с тех пор здесь почти ничего не изменилось. Даже скомканная бумажка все так же валялась за объемным цветочным горшком с полуживой монстерой.

Пыльный полумрак успокаивал. Свет здесь почему-то не горел, и из горизонтальных окон под самым потолком в помещение падали солнечные лучи, в которых танцевали пылинки.

Я подошла к стойке и заглянула внутрь. Архивариус – пожилой бывший аналитик – дремал, положив голову на руки. Я внутренне улыбнулась, вспомнив, как радовался Ян, когда этот пожилой мужчина согласился на обмен рабочими местами. А еще вспомнила, что его зовут Аркадий Сергеевич и что он отчаянно не хотел выходить на пенсию. Аналитический отдел упорно пытался его заменить, искал нового сотрудника, даже пытался договориться об открытии новой трудовой ячейки, но ни начальство, ни Аркадий Сергеевич не соглашались. А увольнять заслуженного сотрудника не решались – все-таки мужчина отработал в отделе больше сорока лет и был одним из тех, кто устроился в первые месяцы после создания Комитета.

– Здравствуйте! – громко поздоровалась я.

Мужчина вздрогнул, подскочил на стуле и испуганно спросил:

– Кто вы?

Я протянула ему разрешение. Он несколько минут щурился и разглядывал его, даже посмотрел на просвет, а потом вернул мне со словами:

– Кто вам его дал?

– Секретарь, – пожала я плечами.

– А ваше начальство в курсе?

– Разумеется, в курсе, – начала я злиться, – иначе не подписали бы запрос.

Аркадий Сергеевич пожевал губами, снова вчитываясь в документ.

– А зачем вам дело трехгодичной давности?

– У меня есть разрешение. Или вам особое нужно? – с нажимом произнесла я..

– Да нет, особого не нужно, конечно, – затарахтел Аркадий Сергеевич. – Но все же для чего, скажите на милость, тревожить людей и ковырять дело, которое давно закрыто? К тому же фигуранты уже три года как почили. Дай, магия, покоя праху Степана Петровича и его брата!

– Вы по нему скучаете? – удивилась я. – Он, смею напомнить, виновен в нескольких убийствах и попытках убийства.

– Виновен, виновен, – закивал мужчина. – Завтра приходите.

– Ну уж нет! – рявкнула я. – Дайте мне номер ячейки, и я сама достану.

– Права не имею пускать вас в архив. Мало ли, вдруг вы что-нибудь украдете или подкинете? Нет, тут все по описи, – затараторил Аркадий Сергеевич.

– Тогда выносите сейчас. – Я закатила глаза и оперлась на стойку руками. – До завтра ждать я не смогу.

– Еще чего! – возмутился мужчина. – Думаете, это так легко и быстро? Вам, молодежи, лишь бы бежать впереди паровоза, а к делу надо подходить обстоятельно!

– Спать надо ночью, а не на рабочем месте. Тогда и на дела время останется, – процедила я.

– А вы, милочка, мне не хамите! Я здесь работал, когда вас еще и в проекте не было. Может быть, и вашей мамы тоже, – возмутился Аркадий Сергеевич и нервно полез в каталог.

Я обреченно втянула воздух и прикрыла глаза в попытке подавить раздражение. «Мне просто страшно», – внезапно поняла я и закусила губу.

– Сейчас могу дать вам разве что адрес сына Степана Петровича, – сказал после долгой паузы. Аркадий Сергеевич. – Остальное, уж извините, завтра.

– Давайте хоть его, – разочарованно пробурчала я.

Спустя пятнадцать минут я вышла из архива в настроении настолько же отвратительном, как и погода. От ясного солнечного утра не осталось и следа – ветер выбивал из головы мысли, а из-под куртки остатки тепла. Я подумала о том, что должна подготовить план по проникновению в Комитет Стаса, и, протяжно вздохнув, пошла обратно к Николаю Ивановичу.

Как оказалось, свет пропал не только в здании архива, но и в самом Комитете. Пока причины выясняли, работа встала колом. Сообщение между отделами сократилось до необходимого минимума, злые и уставшие секретари и дежурные продолжали метаться по коридорам. Я дошла до отдела и удивилась тому, что в кабинете практически никого не было – остался только один из новеньких волшебников – заполнял какие-то бланки.

– У себя? – спросила я его, кивнув на дверь в кабинет начальника.

Дима неопределенно пожал плечами и ответил:

– Не видел, чтобы выходил.

Я ради приличия стукнула по двери и тут же вошла. Николай Иванович все так же штудировал протоколы допросов.

– Нашли что-нибудь интересное? – спросила я и включила чайник.

– Ничего толкового, кроме того, что систему «Союз магически правых» придумал отменную. Даже имен кураторов никто не знает, и у нас есть лишь описания внешности нескольких человек.

– Стас сказал, что знает, как зовут нашего «Психолога», но пока не скажет, – задумчиво проговорила я, наливая кофе в две чашки. – Значит, между детьми и кураторами есть еще прослойка из взрослых волшебников либо Стас сумел втереться в доверие к куратору.

– Он взрослый и опытный волшебник, – отрицательно покачал головой начальник. – Скорее даже, он наравне с куратором.

– Нет. Он отчитывался перед «Психологом» и получал от него задания, – не согласилась я и замолчала, задумавшись. – Но мне почему-то кажется, что он немножко отдельно. Будто вне системы.

– Почему? – заинтересованно посмотрел на меня начальник.

– Он предупредил о «прослушке», но при этом сказал, что не доверяет мне. Подчиняется куратору, но знает об иерархии «Союза» явно больше, чем дети. Ну и, как вы правильно заметили, он взрослый опытный волшебник. – Я нахмурилась, переваривая информацию, которую только что высказала Николаю Ивановичу.

– Познакомься с ним поближе. Войди в доверие. Это ключ ко всему, – серьезно сказал начальник. – Я поговорил с высшим начальством насчет плана о проникновении твоего новоявленного напарника в Комитет.

Я допила кофе одним глотком и подошла к столу.

– Вот здесь, – Николай Иванович протянул мне несколько бумаг, – подробные инструкции. Время смены охраны, план кабинета и, самое главное, ключи от подвала. Запомни, а бумаги сожги, не сохраняй их даже под магией.

– Поняла, – кивнула я, забрала исписанные листы и, подняв глаза на Николая Ивановича, спросила: – Сегодня?

– Да, Мия. Нельзя не воспользоваться переполохом в здании из-за аварии на подстанции.

Бумаги мелко затряслись в моих пальцах, и я положила их на стол. Еще раз перечитала, запоминая, и щелкнула пальцами, активируя крохотный узелок поджигающего заклятья.

– Мне надо связаться со Стасом. И подготовиться.

– Иди. И будь осторожна, Мия.

Я кивнула и вышла из кабинета.

Пока мы разговаривали с начальником, вернулись Витюша со Светой и Никита. Каждый из них был занят делом, и я окинула нашу комнату тоскливым взглядом. Как бы мне хотелось просто работать, выполнять свой долг и не бояться того, что кто-то может случайно узнать обо мне лишнее, чем подпишет приговор и себе, и мне. Но чтобы другие честно работали, кому-то надо встать живым щитом: двойным агентом и предателем и для тех, и для других. Вздохнув, я пожала плечами, сбрасывая напряжение, и вышла на улицу.

Ветер растрепал волосы, подгоняя. Я ускорилась не то от холода, не то от напряжения. До дома было совсем недалеко, но, зайдя в подъезд, я поняла, что практически не чувствую заледеневших рук. «Хоть теплую куртку доставай, – подумала я, – а ведь осень только начинается…»

Двери лифта лязгнули, и я успела увидеть темный силуэт, отделившийся от моей двери…