Утро началось со скандала. Вернее сказать, с истеричных причитаний мамы.

– Как переезжаешь? – пытала она меня. – Зачем? Что тебе дома не живется?

– Мам, я же уже взрослая.

– И что?

– Федя съехал намного раньше меня.

– Мия, солнышко, но ты же девочка! – всплеснула руками мама.

– Мама! Ну сколько можно! – выпалила я, но тут же сдулась, глядя в ее полные беспокойства глаза: – Мам, так надо. Мне нужно больше личного пространства.

– У тебя кто-то появился, да? Тот мальчик, Гриша, кажется?

– Нет, мам. При чем здесь Гриша?

– А зачем тогда тебе переезжать?

– Я хочу научиться жить самостоятельно, – твердо сказала я.

– Отстань от нее, – прервал очередную мамину тираду отец. – Дочь повзрослела, оперилась и хочет наладить свой быт. Успокойся.

– Но как же? Она же девочка? – испуганно спросила мама.

– Мам… – начала было я, но осеклась под тяжелым взглядом отца. – Мне пора на работу, – выдавила я и скрылась за дверью, успев услышать папины слова:

– Держи себя в руках, – ласково говорил папа. – Ты же видишь, что у нее свои тайны. Работа обязывает.

– Почему она не осталась в театре? Хорошая же была работа, так нет же, все бежит вслед за Федькой, – жалобно ответила мама.

– Ну, такие уж у нас дети, – ворчливо ответил папа.

Я беззвучно выскользнула из квартиры. На улице остановилась и вдохнула полной грудью прохладный воздух. Разговор дался легче, чем я предполагала. Неожиданная помощь папы обрадовала, но вместе с тем я почувствовала, что даже в глазах родных на самом деле стала взрослой. Взрослой и ответственной. И от этого стало немножко грустно.

Предстоящая вечером встреча с кем-то из революционеров будоражила. Я шла по тротуару, не замечая происходящего вокруг. Ни птиц, кружащих над крышами в преддверии холода, ни солнечных бликов на оставшихся после ночного дождя лужах, ни человека в низко надвинутом капюшоне, который шел за мной по пятам до самого здания Комитета. Если бы я обернулась, то, наверное, почувствовала бы в нем что-то знакомое. А если бы послала магический импульс, то наверняка поняла бы, что уже виделась с ним…

Ветер тихонько вытягивал из головы мрачные мысли, успокаивал встревоженную после разговора с родителями душу. Печаль легким мороком вилась вокруг меня, заползала под куртку, заставляя ежиться.

«Если революционерам не понравится что-то во мне, они могут заявиться к родителям, – думала я, перешагивая через лужи. – А значит, надо увезти их отсюда. Вот только куда? И как?» – закусывала я губу в поисках ответа. «Фёдор!» – вдруг осенило меня.

Я вошла в Комитет и сама не заметила, как оказалась в кабинете. Внутри меня ждал кавардак. Раскрасневшаяся Светлана сидела за своим столом и нервно теребила широкую серебристую ленточку. На полу перед столом алой россыпью лежали лепестки и сорванные бутоны роз. Стебли же торчали из урны растрепанным веником. Семен и Виктор сидели по разным углам кабинета, сверля друг друга пронзительными взглядами, а Гриша и Николай стояли в центре комнаты, тревожно поглядывая то на одного, то на другого.

– Вот это номер! – удивленно протянула я. – Мизансцена, достойная Большого театра.

Все лица синхронно повернулись ко мне, а я, отвлекая всеобщее внимание от явно смущенной Светы, продолжила:

– Гриш, тут открылся филиал театральной студии? Или достаточно одного актера, чтобы навести суету на весь отдел? – посмотрела я на Семена.

– Ты бы рот-то закрыла, магичка, – выплюнул Семен.

Гриша шагнул к нему, а я громко рассмеялась:

– Значит, я угадала? Хотя, признаюсь честно, это было не трудно.

– Считаешь себя самой умной? Думаешь, никто не понимает, за счет чего ты все еще здесь держишься?

– Слушай, тебе мало, что ли? – вступил в разговор Гришка.

– Да пусть трындит, – махнула я рукой. – Все же знают, за что меня в отделе держат. За высокий профессионализм и деловую хватку, конечно. А ты, Сема, от зависти готов на стену лезть.

Я подмигнула заметно повеселевшей Свете и села за свой стол.

Витя присел рядом со Светой и стал что-то ей говорить. Гришка демонстративно плюхнул папку с делом Семену на стол и буркнул:

– Займись лучше работой.

– Писать за вас? Ну уж нет! – отпихнул от себя папку Семен.

– Пренебрегаешь обязанностями, стажер? – деловито спросила я. – Так и запишем.

– Я уже давно не стажер, – стрельнул в меня злым взглядом Семен.

– Но младший по званию, – пожала я плечами. – Пиши давай, а то прокляну.

Я сделала страшные глаза, а сотрудники сдавленно засмеялись, глядя на побледневшего Семена, который открыл папку и начал писать, периодически окидывая нас злым взглядом.

Рабочая рутина отвлекала от тревоги. Я просмотрела бумаги по текущим делам, написала отчет, отправила запрос на просмотр дела Степана Петровича Мирного, включая адрес наследника, и, пользуясь занятостью в учебном центре, сбежала с работы пораньше. Время решила потратить с пользой – прошлась по адресам корпоративного жилья и заключила договор долгосрочной аренды с возможностью последующего выкупа на просторную квартиру, расположившуюся в старом доме в трех кварталах от Комитета. Конечно, мне предстояло купить сюда мебель и кое-какую технику, но даже пустые комнаты вселили в сердце необъяснимую радость. Впервые у меня появилось что-то только мое, куда не будет доступа никому без моего приглашения.

Я подошла к окну, открыла его нараспашку, впустив прохладный осенний воздух, и села прямо на пол напротив окна. Закрытые веки ощущали дуновения воздуха, грудь вздымалась от глубоких вдохов и опускалась при протяжных выдохах. Я настроилась, чуть улыбнулась, представив лицо брата, и потянула магические нити, сжимая пространство.

Заклинание связи было сложным, но перехватить магический разговор было практически невозможно, в отличие от остальных способов связи.

Фёдор откликнулся сразу же. Я уловила его настроение и удивилась тревоге, снедающей брата.

– Привет! – услышала я в голове его мысли. – Наконец-то решилась сбежать из-под маминой юбки?

– Родители уже успели позвонить? – удивилась я.

– Еще утром, – хихикнул он. – Правильно сделала, сестренка. Давно пора было съехать.

– Бросил меня под паровоз, – буркнула я. – Сбежал за две тысячи километров, а мне теперь отдуваться за двоих.

– Ой, можно подумать, ты против этого.

– Я тянула из-за маминой реакции, – попыталась оправдаться я. – Ты же знаешь, как болезненно она относится ко мне.

– И к твоей работе, – закончил за меня брат. – Что-то мне подсказывает, что ты темнишь, сестренка, – серьезно проговорил он. – Это как-то связано с тем заданием, что тебе дал Николай Иванович?

– Да, – не стала юлить я.

– О чем хочешь попросить? – без обиняков перешел к делу Фёдор.

– Пусть родители переедут к тебе на время, – выпалила я и прикусила губу.

Ответом мне была долгая пауза. Тягучая, как смола. Я почувствовала, что начинаю мерзнуть, но вместо того, чтобы закрыть окно, продолжила разговор.

– Те люди сами вышли на меня. Сегодня будет встреча. Я думаю, они уже выяснили, где и с кем я живу. Ты же понимаешь, что они, скорее всего, попытаются воспользоваться родителями?

– Конечно, мартышка. Это очевидно.

– Не смей называть меня мартышкой! – привычно выпалила я.

– Я позову их, – хихикнув ответил Фёдор. – Нам как раз нужна будет помощь с Даней.

– Что-то случилось?

– Всего понемногу, Миюш. Кто-то напал на библиотеку, убил библиотекаршу и устроил жуткий беспорядок. Пока непонятно, что он искал.

– Как Дарья?

– Пытается выяснить, каким образом Филипп Миляев нашел наш источник магии.

– Зачем? – удивилась я.

– Кто-то ищет источники. Она решила, что, узнав, как найти один, поймет, как обнаружить остальные.

Внутри меня все похолодело.

– Это из-за того, что сказал Марик? Из-за убийства источника?

– Да. Будь осторожна. – Фёдор замолчал, но я чувствовала его тревогу. – Я не знаю, в чем заключается твоя роль проводника магии, но боюсь, что это может быть опасным для тебя.

– Не более чем ваша роль хранителей, – пожала я плечами. – Передавай привет Дарье и Марику. И Даню поцелуй, конечно.

– Мий, ты сама-то понимаешь свою роль?

– В общих чертах, – со вздохом призналась я. – Марик приходит ко мне и попросил помочь найти того, кто убил источник. Но я еще не начинала.

– Будь осторожна, – предупредил меня брат.

Связь прервалась, и я встала, опершись на подоконник. Серое небо пропиталось влагой, запахло дождем. Первые желтые листья резвились по асфальту, увлекаемые ветром, а я смотрела на них и думала, что их жизнь чем-то похожа на мою. Ведь меня так же несет потоками магии в пространстве, и совершенно неясно, чем я закончу – почвой для новой жизни или гербарием в чьей-то коллекции…

С этими мыслями я закрыла окно и уверенным шагом вышла из дома. Уже на улице плотнее запахнула куртку и поспешила на остановку. Надо было ехать на окраину города, в парк, который раньше был просто кусочком леса, чудом уцелевшим в черте города.

За окном автобуса неслись сияющие огнями улицы. Свет фонарей отражался от луж на асфальте, от чего казалось, что город принарядился к осеннему празднику. Толпы горожан, снующих по тротуарам, только поддерживали общую атмосферу.

Людей в автобусе было немного – девушка в красном пальто хмуро смотрела в окно, покусывая такие же красные губы. Рядом с ней тихонько переговаривались друг с другом две женщины с большими холщовыми сумками. Еще несколько человек смотрели в окна и думали о чем-то своем. На задней площадке стоял, опершись спиной о стекло, парень в низко надвинутом капюшоне. Я почувствовала укол узнавания, но выпускать магию, чтобы проверить, не рискнула. Выскользнула из автобуса и, накинув капюшон на голову, поспешила в сторону парка.

На аллеях уже лежал тонкий ковер из опавшей листвы. Я шла, не глядя по сторонам, лишь прощупывала пространство магией. Человека, который шел за мной, почувствовала сразу, как только раскинула нити заклятья. Спустя несколько секунд окончательно поняла – это он. Тот парень, с которым я дралась в Комитете. Отправили следить за мной, потому что он уже видел меня? Или были и другие причины? Ответов на вопросы, конечно же, не было.

Возле условленной скамейки я остановилась, без боязни быть замеченной подсушила ее и уселась, сняв капюшон. Фонарь светил чуть в стороне, его загораживали пока еще не сбросившие листву ветки липы, от чего скамейка оставалась в полутьме.

Парень из автобуса появился только спустя десять минут с двумя горячими стаканчиками в руках. Один он тут же протянул мне, уселся рядом. И сказал глухим голосом:

– Не отравлено.

Я вдохнула аромат шоколада, одновременно прошив содержимое стаканчика магией, и буркнула:

– Действительно. Было бы глупо травить меня, так и не поговорив.

– Я мог убить тебя еще там, – невозмутимо ответил парень.

– Но не убил, – констатировала я, отпив горячий шоколад. – Вкусно.

– Доверяй, но проверяй? – с язвительным смешком спросил парень.

– Разумеется, – отрезала я.

Несколько минут мы сидели в тишине. Лишь когда я допила свой шоколад и выбросила стаканчик в урну, рядом появился мужчина средних лет с длинными волосами и козлиной угольно-черной бородкой. На круглом, чуть смугловатом лице поблескивали очки-половинки, а в руках была зажата тонкая черная папка. Парень встал и протянул руку для приветствия. Я не пошевелилась.

– Здравствуй, Мия, – сказал мужчина, усаживаясь на место парня. – Как поживаешь?

– Вас действительно это интересует? – спросила я, пытаясь скрыть язвительность в голосе.

– Разумеется, – улыбнулся он, с выжиданием глядя на меня.

– Поживаю обычно, без особых происшествий и необъяснимых явлений, – пожала я плечами, бросив взгляд на парня. Даже в полумраке было видно, что под капюшоном наметилась ухмылка.

– Полагаю, вас можно поздравить с началом преподавательской деятельности? – спросил мужчина.

– Я бы не стала, – ответила я. – Преподавание не мой конек.

– Тогда почему вы взялись за эту работу? – притворно удивился он.

Я внутренне сжалась, понимая, что вступаю на тонкий лед, готовый треснуть под ногами в любой момент. И если провалюсь, то не вырвусь, не вынырну уже из ледяной жижи, скрывающейся под корочкой льда.

– Я предположила, что, преподавая юным волшебникам, рано или поздно смогу выйти на вас, – ответила я и с вызовом посмотрела на собеседника.

– Для чего?

– Мне не нравится новый порядок. – Я сжала кулаки, но тут же разжала их, вцепившись в деревянный настил скамейки. – Я боролась за отмену запрета на магию. Но то, что получилось, меня не устраивает. Хочу узнать, что предлагаете сделать вы. – Я снова повернулась к собеседнику и посмотрела ему в глаза.

– Мы хотим предложить возвращение к истокам. К тому положению вещей, которое было до Смены.

– Вы имеете в виду то время, когда волшебники управляли не-магами? – переспросила я, машинально отметив дрожь в голосе.

– Да, – кивнул мужчина. – И нам нужны такие люди, как вы.

– Почему именно я? Вы ведь сами на меня вышли, – решилась я на вопрос я.

– Мы следили за вами после того, как заметили, что во время нападения на здание Комитета вы вырубили своего сотрудника. Потом, во время столкновения с нашим коллегой уже внутри здания, вы не стали убивать ребят, которые его защищали, хотя могли. Обдумав ситуацию, мы решили, что вы уже действуете в наших интересах. Конечно, мы пока не можем вам доверять, Мия. Сами понимаете – на кон поставлено многое, а вы все-таки сотрудница Комитета. – Он надолго замолчал, подчеркивая свои сомнения, после чего продолжил: – Так вы согласны сотрудничать с нами?

– Да, – ответила я, заглушив несколько язвительных ответов, которые кружились в моей голове.

– Отлично! Тогда наш коллега введет вас в курс дела. – С этими словами мужчина встал, положил папочку на скамейку и ушел, ни разу не обернувшись.

Парень тут же плюхнулся на его место, взял папку в руки и, замерев на секунду, снял капюшон. Я с любопытством уставилась на него. Волосы белели в темноте, будто светились. В светлых глазах застыли смешинки. Губы изогнулись в насмешке. Я почувствовала, как наливаются краской мои щеки, и отвернулась. Это был он. Тот парень, с которым мы долго смотрели друг на друга через окно.

– Квиты? – спросил он.

– Квиты, ага. Почти, – буркнула я.

– Я тебе не доверяю, – просто, без эмоций сказал он, но глаза при этом весело блеснули.

– Я тебе тоже, – ответила я, снова взглянув парню в глаза. – Как тебя зовут? Или не доверяешь настолько, что даже имя не назовешь?

– Стас. – Парень открыто улыбнулся, сразу скинув десяток лет и три кило загадочности.

Да что же это такое? Я отклонилась на спинку скамейки – туда, где тень была гуще. Парень меня нервировал, и я не понимала почему. Руки сами собой сцепились в прочный замок на коленях. А еще я никак не могла решить – радует меня то, что именно его приставили ко мне не то напарником, не то надсмотрщиком, или все-таки нет? В любом случае придется налаживать с ним какие-никакие отношения. Чтобы дойти до верха, надо начать снизу. Хорошо, что не с самого дна.

Стас тем временем повертел в руках папку и положил ее мне на колени.

– Тут фотографии. Посмотришь на досуге.

Я сжала руки на папке и протяжно вдохнула:

– Мне понравится?

– Не думаю, – сухо сказал Стас. – Мы называем себя «Союзом Магически-Правых».

– Так себе название, – не удержалась я от ехидного смешка.

– Не я придумывал, – не растерялся парень. – Все поделены на группы. У каждой есть куратор.

– Молодняк отдельно?

– Нет. То есть не совсем. – Стас повернулся ко мне. – С молодежью обычно работают кураторы. Мы на подхвате – контролируем, направляем, следим, помогаем по мелочи.

– Как пастухи, – поморщившись, сухо констатировала я.

– Да. – В глазах Стаса что-то промелькнуло, но тут же спряталось. – С нами связываются отдельно. В основном, для более тихих дел.

– Дети – прикрытие? – фыркнула я.

– И это тоже не мой выбор, – так же сухо ответил на мой выпад Стас.

– А чей? – спросила я с вызовом и прикусила язык.

– Тех, кто сверху, наверное, – ответил Стас. – С другими кураторами мы не контактируем. С их группами – иногда. О точках пересечения всегда договариваются кураторы.

– А имя у нашего куратора есть?

– Мы называем его «Психологом».

– И ты не знаешь, как его зовут?

– Знаю. Но тебе пока не скажу, – подмигнул мне Стас. – Не доросла еще.

– Ладно. А сколько ступеней сверху? Я имею в виду над кураторами?

– Точно не знаю. Есть те, кто контролирует кураторов по районам или городам.

– А групп много?

– В столице несколько десятков.

– Нехило!

– Согласен. По другим городам точной картины не знаю.

– И на том спасибо. Что еще ты знаешь про нашего куратора? – спросила я, посмотрев на Стаса со всей наивностью, которую смогла изобразить.

– Ничего особенного, – хмыкнул он. – Все время продвигает идею организации позитивных взаимоотношений в коллективе. Открыл для молодежи кружок по лепке игрушек из полимерной глины.

– Что?! – не выдержав, расхохоталась я.

– Детям нравится, – улыбнулся Стас.

– Ладно. Что мне делать-то? – спросила я, посмотрев парню в глаза.

– Пока ничего. Когда позову – придешь на встречу, познакомишься с группой.

Несколько минут мы сидели молча. Я переваривала информацию, а Стас разглядывал меня.

– Слушай, я понимаю, что ты мне не доверяешь, но все-таки, – решилась я прервать молчание, – что вы искали в Комитете?

– Дела сотрудников, – спокойно ответил Стас.

– Я могу попробовать вынести. Не все, конечно, – задумчиво проговорила я, глядя в темноту.

– Я обсужу это с куратором, – после паузы ответил Стас. – Пошли, провожу.

– Уверен, что я нуждаюсь в этом? – ухмыльнулась я.

– Нет. Но мне приятно, – улыбнулся парень.

В автобусе, кроме нас, никого не было. Покряхтывая, он вез нас по темным улицам. Когда мы вышли, водитель вздохнул с облегчением и тут же выключил свет в салоне.

Стас уверенно шел к дому моих родителей.

– Хоть бы вид сделал, что не знаешь, где я живу, – проворчала я.

– Зачем? – удивился он.

– За мной только ты следил? – со вздохом спросила я.

– В основном, да. Мы с тобой уже взаимодействовали, поэтому решили, что будет лучше, если ты засечешь только меня.

– Логично.

Подойдя к подъезду, я остановилась, прижав папку к животу. Стас достал из кармана какой-то маленький предмет и протянул мне со словами:

– Это телефон. Не особо популярная пока вещь, но, я думаю, скоро люди его распробуют.

– Зачем он мне?

– Для связи. Так будет проще. И следить удобнее, – хмыкнул Стас.

– Я рада, что вы так высоко оцениваете мои профессиональные навыки, что даже решили снабдить меня этой штукой.

– Ты засекла меня? – улыбнулся Стас.

– А сам как думаешь? Мой номер, как я понимаю, у тебя есть, – констатировала я после заминки.

– Есть, – кивнул Стас. – Я позвоню.

– А если я трубку не возьму?

– Придется, – улыбнулся он и махнул рукой в прощальном жесте. – Увидимся!

С тяжелым сердцем я поднялась в квартиру. На ходу обдумала, что купить в первую очередь для переезда. Потом решила, что надо будет попросить Гришку помочь с перевозкой вещей и, вздохнув, вошла в квартиру. Родители, к счастью, уже спали.